Шалтай–Болтай в Окленде. Пять романов - Дик Филип Киндред - Страница 130

— Да–да, Чад. Просто поверни ручку.

Мэри Энн безропотно принялась искать свой плащ.

— Я покажу вам, как проехать, — пробормотала она.

— Ну до чего же мило, — сказала Бет с томной улыбкой, — как это мило с вашей стороны, дорогуша.

Глава 10

Когда они подъехали, во всем доме Туини светилась лишь синеватая дымка в районе верхнего этажа.

— Он на кухне, — сказала Мэри Энн, открывая дверцу машины.

За ней последовали остальные, и через секунду они уже топали по длинному лестничному пролету.

Мэри Энн постучала; ответа не было. Тогда она сама открыла дверь и зашла. В коридоре мерцал тусклый свет. Послышалось движение. Мэри Энн поспешила в ту сторону и оказалась, запыхавшаяся, в кухне с высоким потолком.

Туини все в той же розовой рубашке и расписанном вручную галстуке сидел за столом и ел сэндвич с сардинами, запивая его пивом «Рейнголд». Перед ним в крошках еды лежал заляпанный номер «Эсквайр».

— Мы пришли, — сказала Мэри Энн; сердце ее заныло при виде него, такого большого и сильного, с закатанными рукавами на крепких и мощных руках, — и привели с собой как–там–его.

В дверном проеме материализовался Нитц.

— Готовься к прослушиванию, — объявил он и исчез обратно.

Остальные — Бет, Лемминг и Кумбс — пошли за ним в неприбранную гостиную, оставив Мэри Энн и Туини наедине.

— Он так себе, — сказала преданная Мэри Энн. — Только и делает, что болтает.

По лицу Туини пробежала тень незлобивого превосходства. Он пожал плечами и снова уткнулся в журнал.

— Угощайся. Где холодильник, ты знаешь.

— Я не голодна, — ответила Мэри Энн. — Туини…

В дверях появился сияющий Чад Лемминг с гитарой.

— Мистер Туини, я давно хотел с вами познакомиться. Наслышан о вашем творчестве.

Пропустив мимо ушей лесть юнца, Туини медленно поднял на него взгляд.

— Вы Чад Лемминг?

Лемминг застенчиво указал на гитару:

— Я выступаю с монологами про политику.

Туини внимательно посмотрел на него. Лемминг смущенно улыбнулся и начал что–то говорить, но тут же осекся. Гитара его издала несколько жалобных звуков, как будто прощаясь.

— Давайте, — сказал Туини.

— Сэр?

Туини кивнул на гитару:

— Играйте. Я слушаю.

В полнейшем смятении Чад Лемминг принялся рассказывать истории и петь баллады, исполненные им недавно в квартире Кумбсов.

— Ну, — крякнул он нерешительно, — вы, наверно, читали в газетах о планах президента Рузвельта снизить налоги. Это навело меня на кое–какие мысли.

И, запинаясь, он слабым голосом запел.

Туини, посмотрев немного, незаметно вернулся к своему журналу. Зафиксировать мгновение, когда он это сделал, было невозможно; его движение было таким плавным, что Мэри Энн не смогла за ним уследить.

Просто в какой–то момент Туини уже снова жевал сэндвич с сардинами, изучая статью о бейсбольной лиге.

Остальные столпились в дверях, слушали и заглядывали на кухню. Лемминг, дрожа от обиды и понимая, что провалился, напоследок хрипло исполнил песню про библиотеку, в которой то ли все книги сгорели, то ли там вообще книг не было — Мэри Энн так и не поняла. Ей хотелось, чтоб он перестал петь, чтоб он ушел. Он выставлял себя дураком, и это раздражало ее до крайности. К тому времени, как он закончил, она готова была завизжать.

Лемминг умолк, и вокруг повисла звенящая тишина. Тягостное ощущение лишь усиливал монотонный стук воды, капавшей в раковину из худого крана. Наконец Кумбс, покашливая, протолкался вперед и вытащил свою камеру со вспышкой.

— Это что? — поинтересовался Туини.

— Хочу сделать пару снимков.

— Чего именно? — В голосе Туини появились официальные нотки. — Меня и мистера Лемминга?

— Совершенно верно, — сказал Кумбс. — Чад, подойди к нему поближе. Туини, или как там вас, встаньте, чтоб вы оба были в кадре.

— Простите, ничем не могу помочь, — сказал Туини, — мой агент не разрешает мне участвовать в съемках без его согласия.

— Что еще за агент, черт подери? — возмутился Кумбс.

Случилась неловкая пауза. Туини возобновил свой ужин; несчастный Чад Лемминг мялся у стола.

— Не упорствуй, — сказала Бет мужу, — делай, как говорит мистер Туини.

Кумбс, который стоял, уставившись на Туини, внезапно сдался. Он закрыл объектив крышкой, повернулся и шагнул к дверям.

— Да и черт с ним, — сказал он и добавил еще несколько слов, которых никто не разобрал.

Лемминг подхватил гитару и вышел из кухни. Теперь издалека доносились скорбные звуки — свернувшись калачиком в гостиной, он наигрывал себе под нос.

— Туини, — сердито сказала Мэри Энн, — тебе должно быть стыдно.

Туини поднял бровь, пожал плечами и прикончил свой сэндвич.

Стряхнув с брюк крошки, он поднялся и направился к раковине ополоснуть руки.

— Что будете пить? Пиво? Скотч?

Все согласились на скотч и уже с бокалами присоединились к Леммингу в гостиной. Молодой человек даже не взглянул на вошедших; увлеченный игрой, он сгорбился над гитарой.

— У тебя неплохо получается, — сочувственно сказал Нитц.

Лемминг благодарно пробурчал:

— Спасибо.

— Может, тебе стоит сконцентрироваться на этом, — заметила Бет, уловившая сигнал от Туини. — Может, просто играть на гитаре было бы лучше.

— Мне это куда больше нравится, — поддержала Мэри Энн. — К чему все эти разговоры?

— Но ведь в них вся суть, — с недоумением возразил Лемминг.

— Да и бог с ней, — ответила Бет.

Слоняясь по неприбранной гостиной, она набрела на пианино. Размером не больше спинета[119], инструмент утопал под стопками журналов и горами одежды.

— Вы играете? — спросила она Туини.

— Нет. Пол иногда мне аккомпанирует. Репетируем.

— Не слишком–то часто, — сказал Нитц, стирая пыль с клавиатуры носовым платком. Он взял аккорд, грамотно сыграл диминуэндо — и потерял интерес. — Непросто будет вытащить его отсюда, — заметил он.

— Туини никуда и не собирается, — мгновенно бросила Мэри Энн.

— Мы подняли его на веревках, — сказал Туини, — и спустить сможем тем же способом. Через окно на кухне, если надо будет.

— Куда ты собрался? — запаниковала Мэри Энн.

— Никуда, — ответил Туини.

— Скажи ей, — потребовал Нитц.

— Тут и говорить нечего. Так просто, есть одна… идея.

— Туини собирается стать звездой, — объяснил Нитц окаменевшей от ужаса девушке, — и переезжает в Лос–Анджелес. Его зовет Джейми Фелд — тот деятель, что организует большие концерты. Несколько пробных выступлений на его площадках — и вперед.

— Слова «пробных» никто не говорил, — поправил его Туини.

Усевшись за пианино, Бет стала выстукивать соль–минорную гамму.

Вокруг нее образовался маленький островок звука.

— Туини, — сказала она, встряхнув волосами, — а я ведь раньше сочиняла песни. Вы не знали?

— Нет, — ответил Туини.

— Она прихватила одну с собой, — мрачно проскрипел Кумбс. — Сейчас покажет и будет просить, чтоб вы ее спели.

Услышав это, Туини раздулся, став еще больше, чем обычно; его гигантское самомнение, казалось, испускало синеватый ореол с металлическим отливом.

— Что ж, — сказал он, — мне всегда интересен новый материал.

Нитц рыгнул.

Пока Бет доставала ноты из своей необъятной сумки, Мэри Энн шепнула Нитцу:

— Почему ты мне не сказал?

— Я ждал.

— Чего? — не поняла она.

— Чтобы он тоже был рядом. Чтобы мог ответить.

— Но, — беспомощно сказала она, — он так и не ответил.

Она чувствовала, что теряет опору; земля уходила из–под ее ног, и она была не в силах это остановить.

— Он ничего не сказал.

— Вот именно, — произнес Нитц.

Его голос потонул в звуках фортепьяно. Бет заиграла, и Туини, стоявший позади нее, наклонился вперед, чтобы разглядеть слова. Он уже вошел в фазу жесткой концентрации; музыка была для него делом серьезным. Что бы там Бет ни сочинила, он собирался отнестись к этому с полным вниманием. Ему была присуща грация, которую Мэри Энн не могла забыть или наблюдать равнодушно; он верил в то, что делал, и это только прибавляло ему стиля.

119

Спинет — небольшой клавишный струнный музыкальный инструмент, разновидность клавесина.