Шалтай–Болтай в Окленде. Пять романов - Дик Филип Киндред - Страница 234

— Вы же не занимаетесь розничной торговлей, — сказал он. — Верно?

— Да так, — апатично отозвалась она. — Время от времени продаю пару лент для пишущих машинок да по нескольку листов копирки.

Она поднялась, отошла и встала, глядя на него со скрещенными под грудями руками. Ее пояс все еще был расстегнут, из–за чего верх юбки отделился от того места, где должен был удерживаться, и две кромки материи свисали свободно. У нее были по–современному узкие бедра, и у Брюса сложилось впечатление, что если она не застегнет свой пояс, то вскоре кое–что постепенно соскользнет. Но она по–прежнему не обращала на себя внимания; на лице у нее было хмурое, задумчивое выражение. Он заметил, что она стерла помаду, из–за чего ее губы пересохли, приобрели соломенный цвет и покрылись бесчисленными разбегающимися трещинками. Кожа у нее тоже была суховатой, но, натянутая, выглядела гладкой. Несмотря на совершенно черные волосы, она была белокожей. А глаза у нее, увидел он, были голубыми. Внимательнее присмотревшись к ее волосам, он обнаружил, что у корней они имели рыжеватый оттенок. Так что она их явно красила. Это объясняло отсутствие блеска.

Я знаю ее, снова подумал он. Я видел ее раньше, говорил с ней, она мне знакома — ее голос, манеры, выбор слов. Особенно выбор слов. Мне привычно ее слушать. Этот голос отменно мне известен.

Пока он это обдумывал, с крыльца в дом вкатилась огромная звуковая волна. Дверь распахнулась, и множество людей устремились внутрь, включая свет и переговариваясь. Пег и ее конторские приятели вернулись в дом, накупив имбирного пива.

Не моргнув глазом — как будто и не слышала шума, — Сьюзан сказала:

— Мне все это очень и очень интересно. Думаю, так оно и должно быть. Это ведь более или менее новое направление в торговле. Собственно…

Она повернула голову, когда на кухне появилась Пег с бумажным пакетом на плече.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Пег, изумленная его вторичным появлением. — Я думала, ты уехал.

Протиснувшись мимо него, она водрузила бумажный пакет на сушильную доску. В пакете звякнуло.

— Я забыл свой пиджак, — сказал он.

— А как попал внутрь? Дверь была заперта.

— Это я ему открыла, — выручила Сьюзан.

— Тебе вроде бы стало худо, и ты прилегла, — сказала ей Пег, после чего вернулась в гостиную, оставив их наедине.

— Она что, злится на вас? — спросила Сьюзан. — Когда вы уехали, она вела себя как–то странно. Вы ведь уехали так поспешно. Как долго вы еще здесь пробудете, прежде чем отправитесь обратно в Рино?

— Зависит от того, как быстро я управлюсь, — сказал он. — День, самое большее.

— Мне бы хотелось как–нибудь еще раз с вами поговорить, — сказала Сьюзан, опираясь о край мойки.

— Мне тоже, — сказал он. — Знаете, у меня такое чувство, словно я вас знаю.

— И у меня такое же чувство, — сказала она.

— Конечно, — кивнул он, — люди всегда так говорят.

— Это что–то вроде «Волшебного вечера». — Она улыбнулась. — Мгновенное узнавание возлюбленного.

При этих словах у него участился пульс.

— Знаете, — сказала Сьюзан, — после того как вы рассказали мне о хитростях купли–продажи, мне стало лучше. В животе больше не урчит.

— Это хорошо, — сказал он, задвигая ее замечания на задворки сознания: они не согласовывались с ее образом, с остальным их разговором и всем прочим.

— Может, это мне и нужно, — продолжала она. — После того как я вернулась из Мехико, все так смешалось. Собственно, это было около месяца назад. Я вроде никак не могу собраться… почему бы вам не навестить нас как–нибудь? Слушайте, я дам вам карточку нашей конторы.

Она прошла мимо него к выходу из кухни. Он остался. Вернувшись, она с официальной церемонностью вручила ему визитную карточку.

— Заезжайте, — сказала она, — и тогда сможете угостить меня ленчем.

— С удовольствием, — ответил он, уже прикидывая, зачем и когда ему снова выпадет отправиться в Бойсе. Стоило ли пускаться в поездку, в тысячу миль туда и обратно в свое личное время? Если ждать следующей командировки, это может занять еще полгода, и тогда, как и сейчас, у него в запасе будет лишь один день или около того. Пока он разбирался с этими мыслями, Сьюзан оставила его, выйдя в гостиную к остальным.

А ведь ради нее я бы на это решился, подумал он. Очень даже решился бы.

Через несколько минут он со всеми распрощался и вышел из дома во второй раз.

Сидя в машине и снова направляясь к шоссе, он думал, насколько же лучше ухожены не столь молодые женщины. Если они хорошо выглядят, то это у них получается намеренно, а не случайно. Не потому, что природа наделила их хорошим сложением, зубами и ногами. Их красота — красота культивированная.

Ко всему прочему, он был уверен — хотя и проверял этого, — что они, женщины постарше, знают, что делать.

Он почти добрался до шоссе, когда вдруг вспомнил, кем была Сьюзан Фейн. Замедлив ход, он позволил машине катиться по инерции.

В те дни, когда он жил в Монтарио, никто из них не знал ее имени, а фамилия «Фейн» была, конечно, фамилией по мужу. Естественно, в ту пору она не носила этой фамилии. Все они знали ее как мисс Рубен. В последний раз он видел ее в 1949 году, когда заканчивал школу.

Сьюзан Фейн была его учительницей в пятом классе. В средней школе имени Гаррета О. Хобарта[173], в Монтарио. В 1944 году, когда ему было одиннадцать лет.

Глава 3

Он переночевал в мотеле в пригороде Бойсе. На следующее утро встретился с поставщиками автомобильных принадлежностей и успешно провел переговоры о закупке большой партии автомобильного воска.

В одиннадцать часов он арендовал трейлер и начал загружать как можно больше картонных коробок в трейлер и в свою машину. Поставщики тем временем утвердили его чек. Они подписали накладную, договорились о доставке оставшихся ящиков, и он поехал, чувствуя, как сильно груз и трейлер замедляют его скорость.

С таким грузом он не отправится сразу в Рино — днем было слишком жарко. Если бы он сейчас выехал в пустыню, то двигатель «Меркурия» перегрелся бы, вода бы выкипела, да и откидной верх мог покоробиться. Обычно при таких обстоятельствах он расставался с долларом или около того, чтобы получить на день номер в мотеле, — там он мог вздремнуть, расслабиться, почитать, а потом, на закате, снова вернуться на дорогу.

Какое–то время он ехал вдоль полосы мотелей, но потом передумал, развернулся и отправился в центр Бойсе.

В час пополудни он припарковал машину и трейлер перед обувным магазином, вышел, убедился, что проходящим мимо ворам не удастся стибрить его коробки, а потом вместе с дневными покупателями зашагал по тротуару, пока не увидел перед собой маленькое заведение с вывеской наверху:

КОПИРОВАЛЬНЫЕ УСЛУГИ.

Нервничая и потея, он вошел в офис, отметив, что прилавок и вся обстановка там модерновые и что на другой стороне улицы, прямо напротив, расположен еще один модерновый офис, занимающийся недвижимостью и нотариальными делами. Вентилятор на прилавке охлаждал помещение. Для посетителей были расставлены несколько мягких стульев.

К нему приблизилась дружелюбная с виду женщина средних лет, облаченная в рабочий халат.

— Здравствуйте, — сказала она.

— А мисс Рубен здесь? — поздоровавшись, спросил Брюс. И тут же пожалел, что не спросил о миссис Фейн, ведь таким вопросом он сразу же все выдал. Если она его слышала, то поняла бы, что он знал ее в прошлом.

Но женщина сказала:

— Сьюзан сегодня не пришла. Она позвонила утром, часов в девять, и сообщила, что плохо себя чувствует.

— Как жаль, — сказал он, испытав облегчение. Теперь он стал спокойнее. — Загляну как–нибудь в другой раз.

— А я не могу вам чем–нибудь помочь? — спросила женщина. На ней были очки черепаховой оправы, а зачесанные вверх волосы охватывало оплетенное тесьмой кольцо. У нее было благожелательное морщинистое лицо, округлое, с тяжелым подбородком, а когда она улыбалась, то демонстрировала окружающим множество золотых и серебряных коронок.

173

Хобарт, Гаррет Огастес (1844–1899) — 24–й вице–президент США (1897–1899).