Раковый корпус - Солженицын Александр Исаевич - Страница 121

121

«А я здесь астрономию пока бросил, читаю Толстого – вообще стихи мне надоели, нажимаю на прозу. Проза тоже орешек, не уступит стихам. Хотя и художественно-неряшливый, но полон глубокими мыслями “Люцерн” – Толстого, только поданы они слабовато. “Севастопольские рассказы” на этот раз мне понравились меньше, чем прежде. Ещё тут ловлю том нравоучительных поздних его рассказов. Если бы жить хоть с какой-нибудь перспективой в годах – первым бы долгом я приобрёл полного Толстого»[59].

Наконец, ещё через 10 дней (27 января 1954):

«“Казаки” в этот раз мне очень понравились, а сейчас с наслаждением медленно читаю X том Толстого 30-го года издания – здесь много нравоучительных рассказиков вроде “Много ли человеку земли нужно?” – “Зерно с куриное яйцо”, “Сказка об Иване-дураке”, “Ходите в свете, пока есть свет”, “Суратская кофейня”, “Карма”, “Разрушение и восстановление ада”, “Ассаргадон” («Ассирийский царь Асархадон». – В. Р.), “Будда” и, между прочим, “Хозяин и работник”, к-рого я ужасно люблю, кроме конца. К книге интересные примечания»[60].

– Чего – Дёмка?<…> – отозвался пацан от двери… – В Дёмке совмещены ссыльный ученик кок-терекской школы Дёма Казачук, поступивший в 1959 г. в мединститут, и Юра Маслов – пятнадцатилетний подросток с больной ногой из Ташкентского онкодиспансера. На вопрос А. С. о мальчике, который лежал с ним в клинике, Л. А. Дунаева ответила, что в январе – марте 1954 г. в клинике лежало три мальчика, «все с саркомами ног, оперирован только Маслов, два других не согласились». И следом: «Мне кажется, Вы имеете в виду Маслова, он из детдома был. Я его хорошо помню. Хороший был мальчик. Я о нём имела известия 4 года. Больше ничего о нём не знаю»[61].

Авиета – в Москве, на каникулах. – Зимние каникулы у студентов начинались 25 января – об этом, кстати, говорит далее Костоглотов (с. 32) – и заканчивались 6 февраля. Так очерчивается промежуток, внутри которого начинается действие повести.

…при Досаафе… – Досааф – Всесоюзное добровольное общество содействия армии, авиации и флоту, образованное в 1951 г. слиянием трёх самостоятельных обществ: Досарм, Досав и Досфлот.

…Джульбарс… – собачья кличка, получившая широкое распространение после одноимённого приключенческого кинофильма (режиссёр В. А. Шнейдеров, 1936).

В субботу должна открыться сессия Верховного Совета Союза. – Вторая сессия Верховного Совета СССР четвёртого созыва открылась в четверг, 3 февраля 1955 г.

…сегодня <…> начали передавать по радио большой доклад о тяжёлой промышленности. <…> а вчера – постановление об увеличении производства продуктов животноводства. – 2 февраля 1955 г. «Правда» сообщила о пленуме ЦК КПСС, который проходил с 25 по 31 января. По докладу Н. С. Хрущёва об увеличении производства продуктов животноводства пленум принял одноименное постановление. В номере от 2 февраля оно заняло три с половиной полосы.

Азовкин! – Первый раз появляется на с. 18. Автору запомнилась говорящая фамилия этого больного – Горюшкин. Однако Л. А. Дунаева, отвечая 20 марта 1963 г. на вопрос А. С., усомнилась в этой фамилии:

«Из списка больных, написанного Вами, я никого не помню. Больных с семиномой я хорошо знаю, это моя работа, но такой фамилии, Горюшкин, у меня нет. Может быть, Вы что-то забыли?»[62]

– Зоя! – попросил он стонуще. – Возможно, об одном из прообразов Зои пишет А. С. из Ташкента Н. И. Зубову (16 июля 1954):

«Я здесь пользуюсь неожиданным для себя успехом среди молодых медсестёр. Даже серьёзно задумался, не увезти ли с собой в Берлик (центр Кок-Терекского района, советское название самого Кок-Терека; Кок-Терек в переводе с казахского Зелёный Тополь, Берлик – Объединение. – В. Р.) одну из них – довольно славная девушка, 25 лет, с поверхностным налётом городского воспитания, с двумя специальностями: рентгенолог и… дамская портниха. Но как подумаю – а что потом из этого выйдет? Игра в тёмную… Вот запутался!..»[63]

А где Костоглотов? – На обсуждении 1-й части «Ракового корпуса» в Московской писательской организации А. С. отметил: «Тут говорили, что Костоглотов – это автор, и оценки костоглотовские относились к авторским. Мне не трудно убедить, что автобиографичность бывает в каждом почти герое произведения, какие-то кусочки жизни ты разбрасываешь туда и сюда. Конечно, они есть в Костоглотове, но я не старался Костоглотова сделать выражением автора. Наоборот, в биографии, в уровне интересов и в направлении интересов я старался отдалиться»[64].

На читательское замечание, что Костоглотов «поражает незаурядностью своего поведения», А. С. ответил (7 октября 1966): «Он незаурядно ведёт себя по моему замыслу в единственном смысле: как человек, все привычки и понятия которого сформировались в лагере, и среди мира вольного это производит необычайное впечатление. Такой незаурядности я и хочу от него. Если же он показался незаурядным по уровню мысли, то это моя неудача: я хотел дать человека с рядовыми жизненными задачами»[65].

Е. Б. Тагеру в ответ на его отзыв о «Раковом корпусе» А. С. писал (5 июля 1966): «…в Костоглотове я хотел дать национальный тип зэка – т. е. нацию в нации, к-рая сформировалась в лагере (вот тут та лихость, к-рая Вам “мешает”). И это, а совсем не лирическое отражение автора, было главной задачей в Костоглотове. От автора он оторван чем только можно – совсем другой гражданской судьбой (возрасты 1918 и 1921 года благодаря динамичности века стали как бы разными поколениями), совсем другими жизненными установками, целями и интересами. Вся задача его сводится к отстаиванию своей жизни – и только. Он природно-умён, но действительно совсем не образован (с “асимптотическим насыщением” я, м. б., и переборщил, а м. б., он где-то и подхватил это, потому что клочками всё подхватывает). По-моему, я его очень многим обделил, неужели нет? Мне очень досадно, если меня постигла неудача в этой цели – дать только национальный тип – каким делает лагерь всякого выжившего (цена выживания)»[66].

1918 – это год рождения автора, 1921 – год рождения, выбранный поначалу для Костоглотова. Впоследствии годом его рождения стал 1920-й (с. 141).

У нас в части комиссар такой был, Пашкин… – Майор Арсений Алексеевич Пашкин был политруком в дивизионе А. С. Упомянут в повести «Люби революцию» (1948; 1958)[67]. В канун 1945 г. А. С. писал: «Мы с ним иногда говорим о вещах, которых я никому, кроме близких, не доверял. Широчайшего ума человек!»[68]

Стереометрия Киселёва, старушка… – Курс геометрии для средних учебных заведений педагог-математик А. П. Киселёв (1852–1940) выпустил впервые в 1892 г. С 1938 г. после переработки это единственный учебник, по которому проходят геометрию в советских школах.

В 1954 г. «Геометрия» Киселёва в 2-х частях (2-я ч. – «Стереометрия») вышла 13-м изданием.

…в сентябре тридцать девятого вышел указ брать в армию с девятнадцати… – 1 сентября 1939 г. Внеочередная четвёртая сессия Верховного Совета СССР приняла Закон о всеобщей воинской обязанности, в котором, в частности, говорилось:

«На действительную службу призываются граждане, которым в год призыва (с 1 января по 31 декабря) исполняется девятнадцать лет, а окончившим среднюю школу и ей соответствующие учебные заведения – восемнадцать лет»[69].

вернуться

59

РГАЛИ, ф. 2511, оп. 2, д. 2, л. 6 с об.

вернуться

60

РГАЛИ, ф. 2511, оп. 2, д. 2, л. 8 с об.

вернуться

61

РГАЛИ, ф. 2511, оп. 2, д. 2, оп. 1, д. 85, л. 2, об.

вернуться

62

РГАЛИ, ф. 2511, оп. 1, д. 85, л. 2.

вернуться

63

РГАЛИ, ф. 2511, оп. 2, д. 2, л. 19, об.

вернуться

64

Слово пробивает себе дорогу. С. 294.

вернуться

65

РГАЛИ, ф. 2511, оп. 1, д. 80, л. 7; Наталья Решетовская. Александр Солженицын и читающая Россия. С. 258.

вернуться

66

«Вопросы литературы». 1991. Ноябрь – декабрь. С. 91.

вернуться

67

Александр Солженицын. Протеревши глаза. М.: Наш дом – L’Age d’Homme, 1999. С. 341.

вернуться

68

Людмила Сараскина. Александр Солженицын. М.: Мол. гвардия, 2008. С. 264.

вернуться

69

«Правда». 3 сентября 1939.