Ренегат - Поттер Патриция - Страница 136

Чувствуя себя шутом гороховым в одежде, меньше требуемой на несколько размеров, Сэм тем не менее раздувался от чувства собственного достоинства, неведомого ему на протяжении нескольких последних лет. Теперь он не был ущербен. Он вел себя как воин. Сэм выбрал самую темную лошадь в загоне и вскочил в седло.

Наконец-то пришло время и ему повоевать.

Энди Эйбл с отвращением окинул взглядом табун. Ни одной гнедой. Он с трудом остановил свой непростой выбор на темном жеребце. Энди уже перекинул ногу, усаживаясь в седле поудобнее, когда из конюшни показался его брат — тоже в черном. Они изумленно уставились друг на друга и ухмыльнулись.

Энди подождал, пока брат выберет и оседлает темно-серую кобылу.

Оли Олсен, пыхтя и ругаясь, карабкался в седло. Кобыла стояла смирно, потому что была почти так же стара, как и ее хозяин.

Черт! Это будет его последний, победный выезд! У него уже никого не осталось. Несколько дней назад, когда он получил извещение о необходимости выплаты военного налога, он стал подумывать о том, что ему придется пустить себе пулю в лоб, чтобы его живым не вышвырнули с земли, за которую он проливал сначала кровь, потом пот, и где лежала его жена. И вдруг таинственный незнакомец в черном вручил ему сумму, достаточную для выплаты налога.

Надо было поторапливаться. Времени оставалось мало, а сердце у Оли пошаливало. Доктор не обещал ему больше года жизни.

Мысль выдать себя за Ночного Ястреба посетила Оли на встрече у Сэма, но он промолчал, не поделившись ни с кем своими соображениями. Оли опасался, что его либо поднимут на смех, либо силой оставят дома.

Оли Олсен сражался еще с каманчами. Справиться с этими молокососами Мартинами было раз плюнуть. Оли в последний раз проверил свою винтовку, поплевал для верности и пустил свою старушку Сару Джейн быстрым шагом.

Кэл Торнтон, чьи земли граничили с плантацией Макдугалов, метался по дому в поисках черной шляпы. Ну хоть бы какая-нибудь черная шляпа!

Он взглянул на часы, завещанные ему отцом. Часы и ферма. Немного. Но трудясь на ферме, он сделал из нее игрушечку, которую можно было показывать на выставках… Но тут разразилась война… Вместе с друзьями Кэл стал под ружье и начал исправно маршировать под барабанный бой, полагая, что через несколько недель он с победой вернется на свою ферму. Прошли месяцы… счет пошел на годы…

Сначала умер его ребенок. Потом жена. Кэл предполагал, что она ушла из этого мира от одиночества, а не убитая пневмонией, как говорили врачи. Он обвинял во всем янки и в слепой, одинокой ярости ненавидел Весли Карра.

Но несколько часов назад Вес заставил его восхищаться собой. Карр оказался единственным, кто был готов пожертвовать собой ради семьи, презиравшей его и пренебрегавшей им, единственным, кто оказался готовым вернуть Ночному Ястребу долг за всех арендаторов.

Он, конечно, ошибался в Весе Карре. Сейчас он расплатится за свою ошибку и вернет долг.

Джесус изо всех сил нахлестывал свою лошадь. Записка, которую ему вручил сеньор Реддинг, лежала на дне его кармана в целости и сохранности.

Записка была адресована полковнику, главному военному начальнику, квартировавшемуся в Остине. Ему вряд ли удастся добраться до города раньше полудня. Это поздно.

Мексиканец не знал, каковы планы сеньора, но чувствовал, что он задумал опасное дело. Очень опасное. И Джесус пришпорил лошадь.