Ренегат - Поттер Патриция - Страница 46

Каждый день сокращалось расстояние до дома. Каждый день они скакали до изнеможения, пока у лошадей не подкашивались ноги.

По вечерам Рейс и Вес осторожно мыли лошадей, поили, при малейшей возможности старались дать им хорошего корма. Мужчины согласились бы голодать сами, а лошадей накормить вволю. Это было единственным, что объединяло их.

По мере приближения к дому Сюзанна стала замечать в брате изменения. Он значительно лучше управлялся с костылями и держался в седле, но с каждым днем становился все мрачнее и мрачнее.

Однажды, когда они сделали остановку в маленьком городке на Миссисипи, чтобы пополнить запасы провизии, Вес ненадолго исчез, а когда появился, от него попахивало виски. На вопросительно-осуждающий взгляд Сюзанны он ответил, обороняясь:

— У меня болит нога.

Сюзанна знала, что его беспокоит не нога. Он мучился другой, нестерпимой болью. Ее настораживал потухший взгляд Веса. Его мучения не имели ничего общего с физическими страданиями.

— Виски тебе не поможет, — ответила Сюзанна, хорошо понимая, что слова здесь бессильны.

— Неужели нет? А что поможет, моя маленькая сестричка? — ерничал Вес.

Хотела бы она знать. Сюзанна догадывалась, что Веса страшит встреча с Эрин. Он все время сравнивал себя нынешнего с тем беззаботным и сильным мужчиной, каким он был до войны: прекрасным наездником и лучшим стрелком в штате. Появившаяся было у него уверенность в своих силах исчезла после нападения этих дезертиров.

— Ну, не виски же, — сказала женщина более резко, чем собиралась, и увидела удивление в глазах брата. Впервые она не отнеслась к Весу снисходительно. — Кроме того, у нас очень мало денег, — подлила она масла в огонь.

Сюзанна передала Весу на хранение остатки денег, полагая, что чувство ответственности поднимет его в собственных глазах. У Райса были деньги, отнятые у воров. Оба мужчины были очень осмотрительны в тратах, они покупали только необходимые продукты: небольшие порции муки, бекона, кофе. Едва ли не единственным, что купил Райс помимо еды, был маленький карманный дерринджер для Сюзанны, как крайняя мера предосторожности. Он показал женщине, как его удобнее носить и пользоваться им.

Лицо Веса пылало, он старался не встречаться глазами с Сюзанной, что было ему совершенно не свойственно. Ей хотелось плакать, но она знала, что это только осложнит ситуацию. Гнев мог бы помочь больше, чем жалость.

Время от времени они останавливались на фермах или плантациях, расположенных по пути к дому. Во время одного разговора с хозяйкой фермы Сюзанна открыла для себя нечто новое в Райсе Реддинге. Он был хамелеоном и лицедеем. Сюзанна была поражена, когда во время одной из коротких остановок на плантации он заговорил на диалекте штата Техас.

Стояла нестерпимая жара, и они решили напоить лошадей.

С поля их увидела женщина, которая копошилась там вместе с пятью детишками. Когда она разогнулась, на лице ее был написан ужас. Райс поспешил успокоить ее: говор его стал напевным, слова протяжными.

— Мадам, — мурлыкал он, — мы были бы вам крайне признательны, если вы разрешите нам взять у вас немного воды.

Под его взглядом, приправленным трогательно-просящей улыбкой, женщина мгновенно растаяла. Она даже предложила им дымящееся жаркое на ужин.

Когда они покинули гостеприимный дом, Райс выглядел чрезвычайно довольным собой. Сюзанна молча вопросительно смотрела на Реддинга, а Вес резко и прямо потребовал объяснений.

— Это мой маленький талант, — сообщил Райс с прежней вызывающей улыбкой, — у меня способность к языкам. Долгое время я слышал ваш говор, а сейчас решил попробовать.

— Какие еще маленькие таланты есть у вас? — холодно поинтересовался Вес.

— Я, черт возьми, неплохой игрок, — скромно ответил Райс.

— О Боже, — прошептал Вес, но больше вопросов не задавал.

Сюзанна тоже ни о чем не спрашивала. Каждый предыдущий вопрос тянул за собой последующий, а она знала, что Райс не был расположен к допросам. Чем дальше они общались с Реддингом, тем больше вопросов у них возникало и тем меньше ответов они получали.

Сюзанна заметила, что Райсу нравилось дразнить Веса, хотя не понимала, почему. Сначала она думала, что Реддинг руководствуется альтруистическими мотивами: заставить Веса превозмочь себя. Теперь она сомневалась в правильности своей догадки.

В репертуаре Райса было всего две песенки, которые могли бы стать символом его противоречивости. Одна, по его словам, уэльская колыбельная, вторая — английская морская песня под названием «Пьяный моряк», исполнение которой доводило Веса до бешенства. И Сюзанна подозревала, что именно поэтому Райс Реддинг насвистывал и напевал ее значительно чаще.

Вряд ли между двумя этими мужчинам когда-нибудь смогут возникнуть добрые отношения.

Все чаще Сюзанна стала задумываться над тем, что произойдет, когда они доберутся до дому. Душа ее разрывалась на части. Одна часть стремилась в родной дом, где Сюзанна родилась и выросла. Родное гнездо привлекало ее даже больше, чем обширный, роскошный особняк Фэллонов, где она жила после замужества. Другая часть приходила в отчаяние при мысли, что приезд домой означает потерю Райса Реддинга.

Откинувшись в седле, Райс Реддинг рассматривал реку Сабин. По другую сторону раскинулся штат Техас.

В Англии он читал о Техасе. Англичане восхищались американским западом: дикие, заброшенные земли, полные индейцев и приключений. Позже он услышал, с каким почтением и благоговением говорят об этом крае Сюзанна и Вес. Райс так до конца и не понял, о каких обязательствах перед этой землей они толковали.

После того как он выиграл поместье, Райс попытался заняться чем-то вроде усовершенствований в ведении сельского хозяйства, но очень скоро возненавидел это занятие. Он надеялся на то, что сельская природа и каждодневные хлопоты восстановят его душевное равновесие, но очень скоро совершенно потерял покой и обнаружил полное отсутствие интереса к возделыванию земли, посадке культур, сбору урожая и прочим сельским радостям. Реддинг нанял было управляющего, который на поверку оказался нечист на руку, и успокоение навсегда покинуло его душу. Райс почувствовал себя еще более одиноким, чем прежде, более того, он стал предметом для насмешек из-за того, что пытался стать тем, кем не был на самом деле. Это была ошибка, которую он никогда не повторит.