Море Троллей - Фармер Нэнси - Страница 52

Подкрепившись, Торгиль заметно ожила. И вернулась к былой привычке гонять и шпынять Джека, пока Олаф не велел ей попридержать язык.

— Мы — в походе. То есть мы все равны.

— Включая этого чародейского прихвостня?

Девчонка ткнула пальцем в сторону Отважного Сердца.

— Не знаю, что за роль предстоит сыграть этому ворону, но Руна посчитал, что птица для нас зачем-то важна. И для меня этого более чем достаточно…

Великан вытянул ноги, пытаясь устроиться поудобнее. Потолок пещеры нависал так низко, что встать он не мог, хотя для Джека с Торгиль места было в самый раз. Стояла середина лета, так что темнело поздно и ненадолго.

«Пожалуй, оно и к лучшему, — подумал Джек. — Кто знает, что за твари рыщут тут под покровом ночи?»

Он подумал о волках и медведях, а потом о существах еще более страшных, из рассказов отца: о василисках, мантикорах и драконах. Интересно, а драконенок — он большой? А как насчет его мамочки?

— Скверное начало у нашего приключения, да? — спросил он у Олафа.

— С приключениями всегда так: что-то идет хорошо, а что-то не очень, — пророкотал великан. — Главное — никогда не сдаваться, даже если падаешь с утеса. До земли путь неблизкий; мало ли что может случиться, пока летишь…

— Или, например, можно героически умереть и попасть в Вальхаллу, — подхватила Торгиль.

— Вечно ты о смерти да о смерти, — фыркнул Джек. — А жить-то тебе чем не нравится? Как бы то ни было, судя по рассказам Руны, воительницам в Вальхалле не очень-то и весело. Они там прислуживают воинам за столом…

— А ну, немедленно возьми свои слова обратно! — заорала Торгиль. — Это неправда! Валькирии — возлюбленные Одина!

— А по мне так просто возомнившие о себе служанки.

Торгиль завизжала и бросилась на него с кулаками. Но она была совсем слабенькой, впрочем, Джек — тоже. В конце концов оба растянулись на полу, крепко вцепившись друг в друга и жадно хватая ртами воздух.

— В жизни не видывал более жалкой драки, — заметил Олаф.

Спать улеглись еще до заката. Все трое положили рядом с собой ножи, а Олаф натянул перед входом веревку, на случай, если нежданные гости пожалуют. За несколько кратких часов темноты Джек проснулся только раз. Шорх… шорх… шорх… — шелестели деревья снаружи, хотя ветра не было.

— Отличное утро для приключений! — промолвил Олаф, выглядывая из пещеры. — Я чую лед.

Джек выполз наружу и понюхал воздух: свежий, чистый и бодрящий. Отважное Сердце гонял по дереву черную белку: та кругами носилась вокруг ствола, а ворон клевал ее в хвост, пока белка не нырнула в дупло. Отважное Сердце распушил перья и пустил трель.

— Точно, утро — самое оно, — согласился Джек. — А Торгиль где?

Воительница лежала, свернувшись калачиком, у костра. Она с ненавистью зыркнула на Олафа с Джеком — вставать девочка явно не спешила.

— Мы пойдем промыслим какой-никакой еды, — предложил Олаф, — а ты пока разведи огонь.

Он вскинул на спину лук и колчан со стрелами и размашисто зашагал в сторону леса. Джек поспешил следом, радуясь возможности убраться подальше от строптивой девчонки. Если она назовет его рабом еще хоть раз, он ей задаст!

В утреннем свете лес выглядел вполне приветливо. Солнечные лучи струились меж деревьев, высвечивая усыпанный золотистыми цветами мох, пурпурные фиалки и пятнисто-розовые орхидеи. Было там немало других растений, Джеку незнакомых. Гигантские бабочки — по-настоящему гигантские! — перелетали с цветка на цветок.

— А эти часом… э-э-э… не опасны? — поинтересовался Джек.

Ну, об осторожности в здешних краях забывать никогда не след, но сдается мне, этот лес — место относительно мирное, — отозвался Олаф. — В защищенной долине теплее, чем в других областях Ётунхейма. А дальше начнутся скалы и лед, так что будем наслаждаться жизнью, пока можно.

Они дошли до нагромождения упавших стволов, заросших густым подлеском. Внезапно раздался пронзительный, жалобный вскрик, затем — «бук-бук-бук» и шорох, словно кто-то удирал во все лопатки. Джек от неожиданности чуть на дерево не налетел.

— Слыхал? — шепнул Олаф. — Это тетерев. В здешних лесах их полно.

«Ах, тетерев…» — подумал Джек, пытаясь унять неистово бьющееся сердце.

Всего лишь птица. Размером не больше курицы. Ётунхеймской курицы, конечно, уточнил он мгновение спустя. Тетерев с громким стрекотом взвился в воздух: пташка оказалась добрых трех футов в длину, а размах крыльев — в дурном сне не привидится. Олаф ловко сбил тетерева стрелой и, взвалив добычу Джеку на плечи, двинулся дальше. Тетерев весил никак не меньше ягненка. Когти его цеплялись за рабский ошейник и больно впивались в шею, но остановиться мальчик не смел. Олаф размашисто шагал вперед, и Джек решил про себя, что царапина-другая куда лучше, чем отстать и заблудиться.

На одном из стволов, мерцая отвратительной белизной, взбугрились гигантские грибы. На них кормился знакомый уже слизняк в кроваво-коричневых пятнах. Из подлеска выпорхнул еще один тетерев; Олаф сбил и его.

— Пожалуй, на сегодня хватит, — буркнул великан, закидывая птицу на плечо. — Одного съем я, второй достанется вам с Торгиль. Пошли, покажу тебе кое-что любопытное.

Они поднялись к высокой скале: у подножия ее лес обрывался; тут и там громоздились валуны. Сверху Джек видел всю обширную подковообразную долину. По ее дну петляла река. В одном месте, сразу под скалой, завалы бурелома образовывали что-то вроде плотины, и от реки во все стороны растекались ручейки поменьше. Лось — великолепное животное с гигантскими раскидистыми рогами — вышел из-за завала и не торопясь потрусил вверх по течению.

— Там внутри есть укромный проход, — объяснил Олаф. — Лоси в нем прячутся, когда спускаются в долину пощипать мха. Завтра и мы им воспользуемся, прежде чем двинуться вдоль по реке на север.

Скалы долины отливали темно-синим, тут и там белели проплешины снега. А в дальнем конце высилась гигантская ледяная гора.

«От кого прячутся?» — удивился про себя Джек.

Долина казалась голой, бесплодной и неприветливой; тут врага за несколько миль увидишь, ежели что.

— Давай-ка отдохнем чуток, — предложил Олаф, и Джек с облегчением сбросил тетерева на землю.

— Что-то я притомился — странно, в жизни так не уставал, — признался великан. — Ётунхейм всегда враждебен к смертным; наверное, все дело в этом. Но все равно малость тревожно…

«Олаф — и устал?» — снова подивился Джек.

Видимо, это означает, что великан в силах вырвать из земли лишь одно дерево, а не два… Джек от души надеялся, что так оно и есть. Перспектива столкнуться с троллями без могучей поддержки Олафа мальчика совсем не радовала.

Спустя некоторое время Джек заметил, как с дальнего утеса в воздух вспорхнуло какое-то существо и лениво поплыло над речной долиной. Раскинув сверкающие золотые крылья, оно балансировало на восходящих воздушных потоках; длинный хлыстообразный хвост существа изгибался из стороны в сторону.

— Это то, что я думаю? — прошептал Джек.

— Дракон, ага, — подтвердил Олаф. — Точнее, драконица. Именно она послужила мне образцом для носовой фигуры королевского драккара.

— Так это тоже твоя работа?

— Моя… И великая честь для меня. Ивар был великим королем, до того как угодил в лапы Фрит.

Почуяв опасность, лось задрал голову и галопом помчался в укрытие. Драконица сложила крылья и камнем ринулась вниз, раскачиваясь из стороны в сторону по мере того, как набирала скорость. Она ухватила лося когтями, расправила крылья — золото так и полыхнуло на солнце! — взмыла вверх и, описав гигантскую дугу, пронеслась совсем близко от того места, где стояли Олаф с Джеком. Мальчуган дернулся было бежать, но Олаф крепко держал его за плечо.

— Посмотри ей в глаза!

Гигантская чешуйчатая голова повернулась — пролетая мимо, чудовище скользнуло по ним взглядом. Глаза ее широко распахнулись; в их глубинах мерцало пламя. А в следующий миг драконица исчезла: улетела к дальней скале; лось ревел и бился в ее смертельных объятиях.