Море Троллей - Фармер Нэнси - Страница 86

— Если я с тобой, стрелять никто не станет, — заявила девочка, выказывая как редкостную смелость, так и редкостную сообразительность.

Джек наклонился и чмокнул сестренку в макушку. И они зашагали дальше. Отважное Сердце тут же спикировал Джеку на плечо.

Спустя какое-то время вдалеке послышался взволнованный гомон. Туман рассеивался, пробивалось солнце, окрашивая осенний лес в ало-золотые тона.

— Вон он, вон! Погодите! Пока не стреляйте! С ним девчушка! — раздались возгласы.

«Что значит „пока“?» — неприятно удивился Джек.

Брат с сестрой вышли на прогалину: несколько человек, вооруженных тем, что нашлось в хозяйстве, изготовились к драке. Джон Стрельник вложил стрелу в тетиву.

— Папа! — закричала Люси, бросаясь вперед.

— Люси?! — воскликнул отец, роняя серп. — Джек?!

Он порывисто подхватил малышку на руки. Джон Стрельник опустил лук.

— Это берсерк! — заорал Колин. — Он бросился на меня с секирой!

— Не будь идиотом, — цыкнул на него вождь. — Это ж сынишка Джайлза Хромонога: ну и здорово ж он вымахал!

Джек, по-прежнему сжимая в руке ясеневый посох, подошел к людям. На плече его восседал Отважное Сердце. Мальчик знал, что за время своего отсутствия вряд ли вырос настолько уж сильно, но изменился, надо думать, и впрямь разительно. И уж во всяком случае, ощущал он себя совершенно иначе, нежели тот перепуганный малец, что некогда угодил в плен к скандинавам.

— Джек спас меня от страшного чудовища. А еще он сражался с троллями и с драконами! — сообщила Люси отцу.

Отец, не веря своим глазам, глядел на детей.

— Ты жив! — бормотал он. — Сынок, ты жив…

И Джайлз Хромоног расплакался, а вслед за ним и Джек, что отчасти подпортило задуманный эффект.

— Я знаю, что не так, — объявил вождь. — Ворона видите? Ой! — охнул он: Отважное Сердце свирепо щелкнул клювом. — Таких птиц барды всегда на плече носят. Джек ушел учеником, а вернулся могущественным бардом — очень вовремя, к слову сказать. От старого-то никакого проку нет…

Все принялись горячо поздравлять Джека; отец стиснул его в объятиях. Наконец вся орава двинулась в деревню. Джон Стрельник побежал вперед, сообщить добрые вести.

— Да будь я берсерком, твоя голова уже катилась бы по земле, не успел бы ты и трех шагов сделать, — доверительно сообщил Джек Колину.

И с удовольствием отметил, как побледнел его былой недруг.

Перед домом Джайлза Хромонога волновалась толпа. При виде Джека с Люси люди радостно загомонили. Девочка, упиваясь всеобщим вниманием, закружилась перед односельчанами в танце. Такого чудесного платьица, как у нее, в деревне отродясь не видывали: ярко-голубое, по вороту и подолу — зеленая вышивка, и повсюду — узор из белых цветов. В этом наряде — Хейди разукрасила его в традициях своего народа — Люси и впрямь походила на настоящую принцессу.

Все смеялись и аплодировали. Мать, стоящую чуть поодаль, в дверях, девочка даже не заметила. Зато Джек бросился прямиком к ней, на ходу отбиваясь от сердечных поздравлений не в меру приветливых односельчан. Отец тем временем начал пересказывать соседям Джекову историю о том, как они с сестрой жили в плену.

— Парень чего только не повидал — и троллей, и драконов, и гигантских пауков! — восклицал он.

— Да ладно тебе, Джайлз, выдумывать-то ты горазд! — завопил кто-то.

Джек с матерью ускользнули в дом.

— Пойти привести Люси? — спросил мальчик.

— Оставь, сегодня — ее звездный час, пусть порадуется, — вполголоса отозвалась мать. — А с волосами-то ее что случилось?

— Это долгая история. Ты просто не поверишь.

— Может, и поверю… Мы так и догадались, что вас сцапали берсерки. Отец думал, вы погибли, но я в это не верила. Я поглядела на воду — и увидела тебя среди пчел.

Джек поежился. Мать его — настоящая ведунья, хоть и тщательно это скрывает. Мальчик не совсем понимал, что означает «поглядела на воду»; но ему доводилось видеть, как Хейди неотрывно смотрит в чашу, — и тогда все домашние ходили на цыпочках.

— А как там Бард? — спросил Джек.

Мать горько вздохнула:

— Он ест и спит, но в остальном ведет себя точно младенец неразумный. Вопит во весь голос и руками размахивает…

— Он сейчас на римской вилле?

— Бедолага не в силах сам о себе позаботиться, — удрученно промолвила мать. — С ним до того тяжко, что отцу пришлось сколотить для него отдельный сарайчик у дальней ограды. Соседи ухаживают за ним по очереди. Прям и не знаю, что мы будем делать, когда морозы ударят…

Мать с сыном пошли по тропинке вдоль поля. Хозяйство Джайлза Хромонога явно процветало. Колосилась пшеница; ровными рядами росли лобия и кормовые бобы, репа и редис, пастернак и морковь. Год выдался на диво удачный, если не считать набега кровожадных берсерков из-за моря.

— С этим посохом и с вороном на плече ты — вылитый бард, — сказала мать. — А ворон-то ручной?

— Ну, иногда он клюется, — уклончиво ответил Джек.

Однако мать бесстрашно погладила птицу, и Отважное Сердце блаженно заворковал в ответ.

— Прям разговаривает!

— Вообще-то так оно и есть. Одна моя знакомая девочка понимала его речь.

— Ну надо же! Да, повидал ты, судя по всему, немало! Просто послушать не терпится!

Где-то вдалеке раздались пронзительные вопли. Мальчик непроизвольно потянулся к ножу на поясе.

— Да это просто Бард, — успокоила его мать. — Иногда он так часами орет. Мы не понимаем, чего ему надо, а объяснить он не может.

С тяжелым сердцем Джек приблизился к сарайчику. Ох уж эти крики! Да в них же ничего человеческого нет!

— Он буйствует?

— Нет, напротив, всего боится. Все, что мы делаем, пугает его до беспамятства.

Дверь запиралась на тяжелый засов. Джек отбросил его в сторону. Внутри стояла невыносимая вонь. Бард метнулся к дальней стене. Волосы его спутались, ногти отросли длинные, точно когти. Одежда — грубая туника, подпоясанная веревкой, — была перепачкана.

— Мы обихаживаем беднягу, как можем, но, когда мы пытаемся его вымыть, он так волнуется, что мы боимся, как бы он не умер от страха, — посетовала мать.

— Господин, это я, Джек. Я вернулся. Твоего врага Фрит больше нет. Тебе нечего бояться.

Но старик лишь вжался в солому, что плотным слоем устилала пол.

— Я принес тебе одно снадобье, — проговорил мальчик. — Это мед поэзии из источника Мимира. Тут всего несколько капель, так что постарайся ничего не пролить.

— Вуд-дук. Гаааа! — сказал Бард и, защищаясь, выставил вперед когтистые пальцы.

«Ну и как прикажете влить напиток ему в рот?» — подумал Джек.

Он шагнул вперед — и тут Отважное Сердце сорвался с его плеча и стрелой метнулся к старику.

— Вуд-дук! — взвизгнул Бард.

— Карр-карр-карр! — закаркал Отважное Сердце.

Птица и человек со всего размаха врезались друг в друга и полетели на пол, точно пораженные молнией.

— Нет! — воскликнул Джек, бросаясь к старику. Глаза Барда были широко распахнуты, но дышать он не дышал. — Мама! Что делать?!

Мать опустилась на колени и, взяв Барда за руку, пощупала ему пульс.

— У него сердце остановилось!

— Ох, нет, нет, нет! — застонал Джек. А ведь он почти что успел!

— Влей-ка ему в рот этот свой мед поэзии, или что там у тебя есть! — приказала мать.

Она разжала Барду челюсти, и Джек опорожнил склянку. В рот старика вытекло с пол-ложки сверкающей жидкости. Джек встряхнул сосуд — и на горлышке повисла еще одна — последняя — капля.

— Больше нету, — прошептал он.

Внезапно, словно пробуждаясь от глубокого сна, Бард вздрогнул — и открыл глаза.

— Джек, мальчик мой, — хрипло прошептал он.

— Ты вернулся! Ты вернулся! — За спиной у Джека послышалось хлопанье крыльев: Отважное Сердце пытался подняться с земли. — Власти Фрит пришел конец, господин. Ты в безопасности.

— Да знаю я, знаю, — отмахнулся Бард. — Звезды мои, ну и видок у меня! Меня что, никто не мыл?

— Мы пытались, — отозвалась мать, одновременно смеясь и плача.