Советник королевы - суперагент Кремля - Попов Виктор Николаевич - Страница 59

В 1978 году четверо английских ученых, включая Бланта, опубликовали солидную работу (более 350 страниц) под названием «Барокко и рококо». Перу сэра Антони принадлежат в книге главы об итальянском искусстве, искусстве Голландии, Испании, Испанской Америки и Бразилии, то есть всей Латинской Америки и Португалии. Изучение Блантом русского искусства, которым он увлекся еще в 30-е годы, дало ему возможность опубликовать в книге краткий очерк искусства России. Книга вышла с предисловием и заключением Бланта и под его редакцией.

Книга эта — плод многолетних изысканий Бланта. В основу ее были положены прочитанные им лекции в Британской академии — научном обществе, проводившем исследования в области литературы, философии, искусства и истории. В предисловии к книге Блант дал понять, что эта работа по архитектуре и искусству барокко — лишь начало большого труда, который составит несколько томов. К сожалению, Бланту не удалось осуществить свой замысел. Менее чем через пять лет после выхода этой книги его не стало.

Читатель, наверное, обратил внимание на то, что эта работа, как и некоторые другие, была опубликована после 1963 года, то есть после того, как его разведывательная деятельность была раскрыта. Казалось, другого человека это могло сломить, повергнуть в состояние пессимизма и депрессии — другого, но не Бланта. Наоборот, он находит в занятии искусством отдохновение и даже успокоение. В 60-70-е годы Блант опубликовал семь монографий, не считая статей в журналах. Он вновь вернулся к Пикассо, опубликовав книгу о «Гернике», усиленно занимался своим любимым Пуссеном, издав три книги о нем, в том числе двухтомный труд «Никола Пуссен». И наконец, как заключительный аккорд своей творческой деятельности в тот роковой 1979 год, когда М. Тэтчер выступила в парламенте с речью о лишении его дворянства, уже больной, он издал книгу «О рисунках Никола Пуссена».

В последние годы творческой деятельности Блант даже расширил тематику своих научных интересов: так, он занялся исследованием сицилийского барокко, опубликовав книгу о нем; затем в 1975 году — о неаполитанском барокко и рококо, а всего им было издано более двадцати книг по вопросам искусства. Многие из них до сих пор переиздаются.

Блант был героем-тружеником. Про таких, как он, англичане (да и русские) говорят: «Он трудолюбив, как пчелка».

Глава XIII. КТО ВЫДАЛ БЛАНТА?

Как же стало известно, что Блант является советским разведчиком? Кто выдал его?

Первые подозрения в отношении Бланта возникли у английской службы безопасности, как мы помним, еще в 1951 году, после бегства в Москву Маклина и Берджеса. Однако никаких сколько-нибудь твердых доказательств участия в этом деле Бланта у английских властей не было. Подозрения усилились после бегства Филби. Но на этот раз тоже все обошлось более или менее благополучно для Бланта, а буквально через несколько месяцев положение резко осложнилось. Появились сигналы о возможной двойной жизни сэра Антони. Расследование его дела велось в таком секретном порядке, что о настоящей деятельности нашего героя мы могли бы вообще ничего не узнать.

И даже тогда, когда в 1979 году английское правительство сообщило о нем как о советском разведчике, оставалось полной тайной, как удалось это раскрыть. Оказалось, что главная «заслуга» принадлежала не секретным службам, а предателю, в свое время завербованному Блантом, а затем журналистам, которые сумели до этой тайны «докопаться».

Неожиданный звонок

В полдень 24 марта 1981 г. в доме известного американского журналиста и писателя, жившего в окрестностях Вашингтона, раздался неожиданный звонок.

— Господин Стрейт? — спросил неизвестный хозяину голос. — С вами говорит Ангус Макферсон. Я вашингтонский корреспондент английской газеты «Дейли мейл».

Здесь самое время сказать о владельце дома Майкле Стрейте, которым интересовался корреспондент.

Стрейт родился в 1916 году в довольно известной американской семье. Отец его был сотрудником аппарата полковника Хауза, личного советника президента Вудро Вильсона, и вместе с тем занимался банковским бизнесом. Мать, Дороти Стрейт, интеллигентная женщина, активно участвовала в политической жизни страны, в том числе в предвыборной борьбе за пост президента в 1916 году в команде Вудро Вильсона. Отец Майкла скоропостижно скончался в декабре 1918 года, и его жена, Дороти, шесть лет спустя вторично вышла замуж, на этот раз за англичанина по фамилии Элмхерст. Они переехали в Англию, где в Дарлингтоне основали школу, в которой и стал учиться молодой Майкл Стрейт!

По окончании школы он поступил в Кембриджский университет, где встретился с Берджесом и Блантом. К 1981 году он уже более 40 лет жил в Америке и был популярным журналистом и писателем. В свое время он был знаком с президентом США Ф.Д. Рузвельтом и его супругой. Элеонора Рузвельт даже как-то сказала Стрейту: «Я читаю все ваши статьи с огромным интересом и даю их читать Франклину». Газеты Америки высоко отзывались о его романах и даже сравнивали их с произведениями известных американских авторов.

Вот ему-то, Стрейту, и позвонил английский корреспондент, и между ними состоялся такой разговор:

— Прошу извинить меня за звонок, но мой редактор посчитал, что дело, по которому я звоню Вам, не терпит отлагательства. Не возражаете ли Вы, если я задам Вам несколько вопросов?

— Нисколько. Я знал, что это когда-нибудь случится, — заметил Стрейт. — Я ждал этого дня и опасался его уже в течение 35 лет.

— Мистер Стрейт, были ли Вы студентом Кембриджского университета в 1937 году?

— Да, был.

— Были ли Вы в то время знакомы с Антони Блантом?

— Да.

— Мистер Стрейт, газета «Дейли мейл» подготовила серию статей о советской шпионской сети в Британии. Они также будут перепечатаны газетой «Таймс». В завтрашней статье газеты Вы будете фигурировать как человек, выдавший тайну Бланта, но не будете упомянуты по имени. Автор серии сообщил, однако, моим редакторам, что в действительности этим информатором американских и английских спецслужб являетесь Вы.

— Продолжайте.

— Мистер Стрейт, нет ли у Вас каких-либо комментариев по поводу статьи?

— Я не читал статью. И прежде чем говорить о ней, хотел бы видеть ее текст.

— Мистер Стрейт, это дело крайней срочности. Вы знаете сэра Роджера Холлиса?

— Я никогда не слышал о нем.

— Он был главой английской разведки и попал под подозрение в 1963 году (то есть после побега К. Филби. — В.П.). Премьер-министр М. Тэтчер намерена послезавтра сделать заявление о Бланте в палате общин.

— Я бы хотел видеть то, что ваша газета написала.

— Я пошлю телеграмму в лондонский офис газеты, и статья будет у Вас завтра утром.

На следующий день корреспондент явился к Стрейту и передал ему текст статьи, которая уже была опубликована в Лондоне. Повторю, это было в марте 1981 года. Именно тогда миру стало известно, что Стрейт выдал Антони Бланта. Два года спустя он опубликовал мемуары, в которых рассказал подробности этой истории.

Как же случилось, что Стрейт, перед которым были открыты двери и в большую науку, и в политику, оказался связанным с советской разведкой, работал на нее? Когда это произошло? Осенью 1934 года он поступил в Тринити-колледж Кембриджского университета и начал изучать экономику. Его руководителем, или, как в Кембридже и Оксфорде говорят, тьютором, был профессор Морис Добб. Он был известным марксистом, членом Компартии Великобритании и открыто проповедовал коммунистические идеи. Стрейт впоследствии говорил, что на него Добб как экономист не оказал большого влияния. Кумиром кембриджских студентов-экономистов был в то время другой ученый — Джон Кейнс, чьи лекции они слушали с огромным вниманием. По словам одного студента, этого знаменитого экономиста они воспринимали так, будто перед ними выступал Чарльз Дарвин или Исаак Ньютон. Политические взгляды М. Добба и его подход к решению социальных проблем капиталистического общества оказывали огромное влияние на студентов университета. Об этом знали все. Король Георг VI даже возмущался: как это разрешали такому откровенно промарксистски настроенному ученому преподавать в университете? Не меньшее воздействие на первокурсника Майкла Стрейта оказывали и его товарищи, студенты Тринити-колледжа.