Правила притяжения (ЛП) - Элькелес Симона - Страница 38

Я все еще держу в руках ее лицо. Я слишком уважаю эту девчонку, чтобы врать ей.

— Не доверяй мне.

Ее щеки розовеют, она тянется назад и снимает резинку с ее волос.

— Я ничего не могу с этим поделать.

Она встряхивает свои волосы. Тяжелой завесой, они спадают по ее плечам, останавливаясь чуть выше ее грудей. Я в жизни не видел ничего более сексуального, а она еще даже не раздета.

Еще даже? О чем я думаю? Я не собираюсь ее раздевать. Я хочу. Черт, как бы мне хотелось содрать с нее одежду и изучить каждый изгиб ее тела глазами и руками. Мое тело кричит мне "Вперед! Ты хочешь этого. Она хочет этого. В чем проблема"?

Проблема в этом гребаном слове… доверие.

Она мне доверяет.

Я крепко сжимаю глаза. Что мне нужно ей сказать, чтобы доказать ей, что я плохой парень, и она это знает?

Это глупо с ее стороны доверять мне. Я воспользуюсь ею каждый раз, как смогу, но как ей это доказать?

Знание того, насколько я готов перенести это на следующий уровень может ее испугать. Я протягиваюсь вперед и хватаю ее за задницу, прижимая ее к себе так, что не остается никакого сомнения в моих намерениях.

Проблема в том, что она начинает двигаться вместе со мной. Черт. Это не хорошо. Вся сила точно в ее руках. Я сражаюсь за остатки контроля, но сейчас я точно его потерял.

Я придвигаю ее еще ближе и прижимаю свое тело к ее, мои руки пробегаются вверх и вниз по ее спине.

Наше тяжелое дыхание наполняет комнату. Я рад, что фильм еще идет, маскируя все звуки, исходящие от нас.

Я отстраняюсь и всматриваюсь в ее лицо.

— Тебе надо остановиться прежде, чем мы зайдем слишком далеко, потому что я не смогу. — Я игнорирую тот факт, что мы и так уже зашли слишком далеко, и она ни капельки не выглядит готовой остановиться.

Она замирает и прижимается своей щекой к моей.

— Я девственница, — шепчет она мне в ухо, как будто это секрет, которым она делится только со мной.

О, черт.

Я откидываю голову на спинку дивана и говорю ей правду.

— Ты ведешь себя совсем не как девственница.

— Это потому, что я с тобой, Карлос. Только ты делаешь это со мной.

Смена главенства. Ей не следовало этого говорить. Теперь я знаю, что контроль в моих руках, может не в физическом плане, но в эмоциональном точно. Позволяя мне доминировать не самый умный шаг с ее стороны.

Я веду эту девчонку в опасную зону, но я привык проводить в ней большую часть своей жизни. Мои руки на ее талии так и чешутся.

— Сними свою футболку, chica.

Она опускает руки к краям футболки. Я задерживаю дыхание от предвкушения того, что я увижу под ней. Я поднимаю глаза к ее лицу, ее взгляд полон неуверенности и чего-то еще, что я отказываюсь принимать.

Одним поспешным движением она снимает свою безразмерную футболку через голову и открывает тело, за которое многие бы убили или умерли. Или и то и другое.

— У меня не такое тело, как у Медисон, — говорит она стесняясь, она скрещивает руки на груди, пытаясь закрыться.

— Что?

— Я не худышка.

Худышка для меня равняется подделке или доске. Мне нужна девушка у которой было бы за что подержаться, и не бояться ее сломать.

Я нежно отвожу ее руки и придерживаю их мягко по бокам. Я отклоняюсь назад и пялюсь, абсолютно ошарашенный, на ее розовый лифчик, скромно прикрывающий ее груди. Ей нечему стесняться. У этой девчонки все при себе и она понятия не имеет, что ее тело гораздо лучше, чем у Медисон. У Киары изгибы там, где и должны быть, и у меня появляется огромное желание гладить и запомнить каждый ее сантиметр.

— Eres hermosa… ты красавица.

Она опускает глаза.

— Посмотри на меня, chica. — И когда она снова поднимает на меня взгляд, я повторяю: — Eres hermosa.

— Что это значит?

— Ты красавица.

Она наклоняется вперед и прикасается своими губами к моим легкими, как перышко, поцелуями.

— Твоя очередь, — шепчет она, затем прикусывает губу в ожидании того, как я избавлюсь от своей футболки.

Я незамедлительно откидываю мою футболку в сторону.

— Могу я до тебя дотронуться? — спрашивает она, как будто в этот момент не владеет моим телом полностью.

Я беру ее руку в свою, и подношу к своей обнаженной коже. Когда я ее отпускаю, чтобы она сама исследовала меня, ее пальцы начинают медленно двигаться вверх и вниз по моей груди.

Каждое прикосновение обжигает меня изнутри, и когда ее пальцы останавливаются на моих джинсах и пробегаются по татуировке, выглядывающей из-под них, я почти кончаю.

— Что здесь сказано? — спрашивает она, проводя по ней пальцем.

— Мятежник, — отвечаю я. Я снова запускаю пальцы ей в волосы и притягиваю к себе.

Мне нужно еще раз попробовать ее на вкус. Мне нужно ощутить ее мягкие губы на своих. Мы начинаем целоваться как будто это наш первый и последний раз, наши языки и дыхание переплетаются в почти отчаянном танце.

Пока она продолжает свое исследование, я фокусирую все свое внимание на ней. Я стягиваю лямки ее лифчика, пока они не спадают вниз по ее рукам. Она отклоняется назад, и я не могу представить себе более сексуальной картины или более сексуальной девушки, чем та, что сейчас сидит на мне. Мой пульс учащается в горячем предвкушении, когда я отодвигаю шелковый материал в сторону.

Когда мои руки дотрагиваются до ее талии, ее пальцы замирают, я поднимаю руки выше, ни на секунду не прерывая контакта с ее кожей, пока большими пальцами не прикасаюсь к изгибам ее груди. Ничто не могло подготовить меня к волне эмоций, пробегающейся по мне сейчас, когда я смотрю в сияющие глаза Киары.

— Я думаю, что влюбляюсь в тебя, — говорит она так мягко, это может быть просто моим воображением, но затем я слышу выстрелы.

Паф! Паф! Паф!

В бешеной панике, я кидаю Киару на диван и ложусь сверху, закрывая ее своим телом от опасности.

Ничего не понимая, я поднимаю голову. Стоп, в комнате нет никого кроме нас. Что за черт?

Я смотрю на телевизор и вижу героя фильма, стоящего у тела мужчины с ранением в груди. Я слышал выстрелы из телевизора.

Я смотрю вниз на ошарашенную, испуганную, полуобнаженную Киару.

— Извини, — говорю я, слезая с нее и передвигаясь на другую сторону дивана. — Извини. Это был всего лишь телевизор. — Мое сердце бьется в груди быстрее, чем барабан на рок концерте. Если бы я услышал выстрелы, я бы сделал все, чтобы защитить ее жизнь. Даже если бы пришлось, пожертвовал своей.

Мысль о том, что я могу потерять Киару, так же как я потерял отца и почти потерял Алекса, просто невыносима. Я практически задыхаюсь от одной только мысли.

Черт.

Я нарушил свое первое правило: эмоционально ни к кому не привязываться.

Что случилось с тем, чтобы просто хорошо проводить время с девчонками, которым не нужно ничего больше? Слова 'amor' или его эквивалента 'любовь' нет в моем словаре. Я не могу быть чьим-то парнем. Не стучите в мою дверь, если хотите любви и обязательств. Мне нужно убираться отсюда, пока я не повяз.

— Все окей. — Она садится и наклоняется ко мне, ее тело слишком близко. Я не могу думать, когда чувствую, как теплота ее тела проникает в меня. Я чувствую загнанным в ловушку. Нужно убираться отсюда.

Я мягко отстраняю ее от себя, образовывая дистанцию между нами.

— Нет, все не окей. Это не окей. — Моя реакция на выстрелы возвращает всему перспективу. Я не могу сделать это с Киарой. Я закрываю ладонями глаза и раздраженно вздыхаю. — Прикройся, — говорю я, поднимая ее футболку.

Кидая ей ее безразмерную футболку, я убеждаю себя не встречаться с ней глазами. Я не хочу видеть боль в ее глазах и знать, что это моя вина.

— Я ххххотела этттого, — она заикается дрожащим голосом, — и ттты тттоже.

Черт. В ней столько эмоций, что она и слова из себя выдавить не может.

Будет лучше, если она будет меня ненавидеть, а не любить.

— Ага, ну, я хочу девчонку, которая в стогу со мной валялась бы, а не признавалась мне в любви.

— Я нннне…