Правила притяжения (ЛП) - Элькелес Симона - Страница 52

Ох. Ее сумочка. Я стою под дождем и, с ошеломленным выражением лица, смотрю на девчонку, которая заставляет меня хотеть держаться за нее, и никогда от себя не отпускать, как будто она мой спасательный круг. Мои эмоции пугают меня до чертиков. По дороге к причалу мы останавливаемся у машины. Она достает свою сумочку и прижимает к себе, пока мы шагаем дальше по мокрой траве.

— Мои каблуки застревают в земле, — говорит она.

Я передаю ей одеяла и поднимаю ее на руки.

— Не урони меня, — говорит она, пытаясь балансировать одеяла у себя на коленях и при этом, железной хваткой, держаться за мою шею.

— Доверься мне. — Это уже второй раз за сегодня я прошу ее мне доверять. По правде говоря, ей не следует этого делать, потому что после сегодня, все игры прекращаются. Но я не хочу думать о завтрашнем дне.

Сегодня должно длиться всю жизнь. Сегодня… сегодня она может мне доверять, а я могу доверять ей.

Я ставлю ее на ноги на, вымощенную древесиной, пристань. Тут темно, и темные облака загораживают лунный свет. Верхнее одеяло мокрое, и я рад, что захватил несколько. Я беру их из рук Киары и кладу на доски, сооружая нам место для сна.

Я только не уверен, если спать это все, что мы будем тут делать.

— Киара? — говорю я.

— Дда? — отвечает она, ее слово раздается эхом в темноте.

— Иди сюда.

Глава 50

Киара

От его слов мое сердце начинает биться быстрее, а по телу пробегает дрожь.

— Тут тттемно. Я не вижу ничего.

— Иди на мой голос, chica. Я не дам тебе упасть.

Я делаю шаг в темноту, как будто я слепая, дрожа при этом, то ли от холодного дождя, то ли от нервов. Не могу понять, что из двух заставляет меня дрожать сильнее. Когда в ночи наши пальцы соприкасаются, он подводит меня к одеялам. Я кладу свою сумочку с презервативом рядом с собой, и неловко поднимаю платье, чтобы я смогла сесть впереди него.

Он обвивает меня своими сильными, мускулистыми руками.

— Ты дрожишь, — говорит он, притягивая меня ближе к своей груди.

— Ннничего не могу с этим поделать.

— Тебе холодно? Я могу найти еще одеял, если ты…

— Нет, не уходи. Оссстанься со мной. — Я немного поворачиваюсь, чтобы иметь возможность обвить его руками за талию, прижимаясь как можно сильнее к теплоте его тела, не отпуская его. — Я просто нервничаю.

Он проводит рукой по моим, мокрым от дождя, волосам.

— Я тоже.

— Карлос?

— Да?

Поскольку я не вижу его, я поднимаю руку и провожу по его гладко выбритой щеке.

— Расскажи мне что-нибудь, что ты помнишь из своего детства. Что-нибудь хххорошее.

Проходит немного времени, прежде, чем он отвечает. Разве он не помнит ничего хорошего из своей жизни в Чикаго?

— Алекс и я постоянно попадали в неприятности, когда моя мама была на работе. Алекс должен был быть главным в доме, но последнее, что хочет делать тринадцатилетний парень придя домой со школы, так это домашнее задание. Мы устраивали состязания, которые называли Олимпийские игры Фуэнтесов, для которых придумывали наиглупейшие вещи.

— Например?

— Алекс придумал идиотскую игру, в которой мы обрезали верх у маминых колготок и в каждую из ног засовывали по теннисному мячу. Мы называли их Колготочные Дискусы. Мы раскручивали их над головой, как мельницу, и затем отбрасывали как можно дальше. Иногда выигрывал тот, кто кидал дальше всех, иногда тот, кто выше. — Он смеется. — Мы были такими ослами, засовывая после этого колготки обратно к маме в шкаф и думая, что она никогда не догадается о том, что это мы так их изуродовали.

— Она сильно вас наказывала?

— Скажем так, моя задница до сих пор болит, а это было семь лет назад.

— Ауч.

— Ага. Алекс и я много времени проводили вместе тогда. Однажды, я хотел стать пиратом, я пошел к маме в спальню, взял шкатулку с ее драгоценностями и закопал ее в лесу рядом с домом. Большинство из того, что было внутри, было просто дешевой бижутерией, которую она носила на работу. Я вернулся домой, нарисовал карту с большим красным крестом на том месте, где я спрятал шкатулку, и сказал Алексу найти ее.

— Он нашел?

— Нет, — смеется он. — Также как и я.

— Твоя мама, наверное, сильно разозлилась.

— Разозлилась, это не то слово. Каждый день после школы я ходит в лес, пытаясь найти ее шкатулку, но безуспешно. Хуже того, в ней было обручальное кольцо моей мамы… она перестала его носить, когда умер отец, боясь его потерять.

— О Боже. Это ужасно.

— Ага. В то время, смешным это не было, это уж точно. Но когда-нибудь, я найду эту шкатулку, если кто-то еще не добрался уже до нее первым. Окей, твоя очередь. Что делала ты, чтобы вывести из себя Всемогущего Профессора и Королеву Мать Органических Чаев?

— Один раз я спрятала папины ключи, чтобы он не пошел на работу, — говорю ему я.

— Не достаточно плохо. Что еще?

— Я притворялась больной, чтобы не ходить в школу.

— Ой, я тебя прошу. Я был чемпионом в этом деле. Разве ты не делала ничего по-настоящему плохого? Или ты всю жизнь была хорошей девочкой?

— Когда я сильно злилась на моих родителей, я подливала им в зубную пасту соус Табаско.

— Вот именно это я и хотел услышать. Клево.

— Но мои родители никогда меня не били, они не верят в это. Но в мои мятежные времена, когда мне было двенадцать, я получала кучу тайм-аутов.

Он смеется.

— Я все время живу в мятежных временах.

Его пальцы пробегаются по моему колену и двигаются выше. Когда они достигают подвязки, он дотрагивается до ее кружев.

— Что это?

— Подвязка. Тебе нужно снять ее и сохранить на память. Чччто-то вроде трофея за пересечение сексуальной линии с девушкой. На самом деле, это глупо. И, если хххорошенько ппподумать об этом, даже унизительно.

— Я знаю, что это, — говорит он, в его голосе четко слышны нотки веселья. — Мне просто хотелось услышать твое объяснение. — Медленно, он стягивает ее с меня, его губы следуют по следу подвязки. — Мне она нравится, — говорит он, помогая мне избавиться от туфлей, и затем от подвязки.

— А сейчас ты чувствуешь себя мятежно? — спрашиваю его я.

— Si. Очень даже мятежно.

— Помнишь, ты как-то мне сказал, что в один прекрасный день, мы с тобой попадем в большие неприятности?

— Ага.

— Я думаю, что этот день настал.

Я тянусь вперед и, трясущимися руками, начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке. Я раскрываю рубашку и медленно покрываю его твердую обнаженную грудь поцелуями. Я двигаюсь все ниже и ниже, раскрывая одну пуговицу за другой.

— Хочешь попасть со мной в неприятности, Карлос?

Глава 51

Карлос

Попасть с ней в неприятности? Черт, да как только я впервые увидел ее в Флатайрон Хай, я уже по уши был в неприятностях. Сейчас я просто потерян в ощущении ее мягких, теплых губ на моей коже. Я позволяю ей взять контроль в свои руки. Я сдерживаю себя, даже притом, что мое тело кричит о большем. Бриттани сказала мне приглушить свое самолюбие и понты. Проблема в том, что ни то ни другое мне сейчас не подчиняются.

Ее влажный язык дотрагивается до моего левого соска.

— Ттак хорошо? — спрашивает она.

Ни одна девчонка раньше со мной этого не делала. Черт, я не знаю, если я позволял когда-либо какой-то другой девчонке делать это со мной. Но это не какая-то девчонка, это Киара. Я чувствую, что она может делать со мной сейчас все что угодно, и я не скажу ни слова против.

— Да. Просто отлично, сhica. Не могу дождаться, когда смогу сделать то же самое с тобой.

Мое дыхание сбивается, пока я пытаюсь заставить остальное свое тело успокоиться, когда она двигается к другой части моей груди. Мне просто необходимо почувствовать ее кожу не моей. Я никогда не отличался особой терпимостью.

— Эй, — говорю я, поднимая ее голову за подбородок. Я нежно ее целую, не желая ничего больше, чем ее тело рядом с моим в данную минуту. — Теперь моя очередь.