Твоя далекая звезда (Отпуск в тридевятом царстве) (СИ) - Бахмайер Галина Владимировна - Страница 45

— Пойдем со мной, — наконец, позвал он. — Что тебе делать в очередной увеселительной прогулке? Мне не удалось забрать тебя на сегодня, но если ты сама попросишь Билла, он может отпустить.

— Куда? — еле слышно спросила я. — Там опасно?

— Нет, это современная утопия, очень спокойная. Мне нужно будет охранять и подгонять небольшую группу ученых. Предположительно, без происшествий.

— Я буду тебе помогать?

— Как пожелаешь. Скорее всего, я буду занят дни напролет. Но все мои ночи будут только твоими.

— Надолго? — прошептала я.

— Планируется на пару лет, с тобой я мог бы задержаться и подольше. Правда, вряд ли организаторам проекта придутся по душе слишком растянутые сроки.

— Мне кажется, Билл не отпустит меня, — неуверенно сказала я. Действительно, категоричность Амброса выглядела немного лишней. — А что там за научная работа?

— Связана с медициной. Для узких специалистов.

Мне сразу же все стало ясно. Испытания на людях. Особый заказ.

— Я не стану просить Билла. Он прав — мне нечего там делать.

Чарли резко отстранился.

— Что?

— Тебя ведь никогда не посылают заниматься мелочами, — я изо всех сил старалась сохранять хладнокровие. — Если нужно присматривать за внедрением важного открытия, то лучше иди один. Я буду только отвлекать тебя, и все испорчу. Нам обоим нужно время. Поговорим после, ладно?

Лицо Уокера стало непроницаемым. Он обогнул меня и пошел прочь. Приостановившись на секунду и не оборачиваясь, холодно сказал:

— Все-таки утверждение, что женщинам вредно давать слишком много думать, не так уж далеко от истины.

Глава 15

Северная Европа второго века до нашей эры оказалась местом негустонаселенным и, собирая информацию об этом слое мира, нашей группе пришлось объехать огромную территорию. За восемь месяцев непрерывного путешествия мы наловчились различать все диалекты здешних мест и отлично выучились верховой езде. Поначалу мы представлялись в галльских поселениях выжившими после войны беженцами, но выяснилось, что таким гостям редко рады, да и мало кто доверяет. Тогда мы превратились в бродячих комедиантов, и это оказалось не только надежным прикрытием, но и довольно прибыльным дельцем.

Уокер действительно накаркал нам увеселительную прогулку. Наскоро сляпанные незамысловатые пьески с надсадным пафосом, плоские шутки на все времена и пошлые анекдоты имели ошеломляющий успех. Мы стали знаменитостями, и слава побежала впереди нас. Ко дню нашего прибытия в очередное поселение там уже собирался народ со всех окрестностей. Ребятам приходилось быть постоянно начеку, чтобы не допускать лишнего накала страстей из-за хорошенькой Энн, которую постоянно кто-нибудь желал заполучить себе. За нее предлагали лошадь — высокая цена по местным меркам. Женщин в этой утопии продавали и покупали, как скотину или вещи, а хорошие лошади были дороги. Меня тоже не раз пытались купить — похоже, здоровые чистоплотные женщины с полным комплектом зубов были желанным приобретением независимо от внешности.

— Это только наши современники превратили в объект культа экранно-обложечные стандарты, — рассказывал как-то Билл. — Во все времена мужчинам нужны были обычные женщины из плоти и крови, практически любые, а если при этом доставались красивые, то это было даром богов. А дар богов, как говорят великие, порой бывает божьей карой.

— Это точно, — угрюмо соглашался Марк. Ему не раз приходилось ввязываться в драки, а однажды убить наглеца, попытавшегося выкрасть Энн. Ее красота стала для него настоящей головной болью.

Мы принципиально не пользовались гостеприимством галлов, предпочитая привычно обходиться палатками, замаскированными под шалаши. Ночевать в местных домах означало постоянно поддерживать легенду, пичкая любопытных, жадных до редких новостей хозяев подробными рассказами о себе и отвечать на бесконечные вопросы. А давиться скверной едой, чтобы никого не обидеть, и кормить собой полчища насекомых в любезно предоставленных постелях уж точно никому не хотелось.

Путешествовали мы не спеша, останавливаясь в живописных местах и совершенствуя боевые навыки. Приемы рукопашного боя и фехтования у Билла заметно отличались, и мы часто тренировались вдвоем. Ребятам до меня было уже далеко, а Амбросу тоже требовался спарринг — происшествие с тигром заставило его всерьез взяться за восстановление формы.

— А Чарли неплохо натаскал тебя, — заметил он однажды. — Сколько фактического времени вы отмотали?

— Примерно год, — подсчитала я.

— Всего-то? — удивился он. — Вы что, только и делали, что тренировались сутки напролет?

— А чем еще нам было заниматься? — вопросом на вопрос ответила я. Билл понимающе усмехнулся.

— Да, иначе ты бы мало чему успела научиться.

Амброс умолк и задумался. А мне вдруг пришло в голову, что Уокер, возможно, нарочно не прикасался ко мне. Можно подумать, он не мог соблазнить меня в любой из утопий — да запросто! Ему и раньше достаточно было проявить настойчивость, приласкать, и я бы легко сдалась. Да уж, доберись он до меня тогда, наше время уходило бы совсем на другие «тренировки».

— Сейчас у нас там февраль… — задумчиво произнес Билл, словно про себя. Да, в реале заканчивался февраль. Весна была на пороге. Исполнялось полгода, как я пришла в TSR. Уже полгода. Всего полгода. А мой фактический отсчет перевалил за три с половиной. По меркам конторы, конечно, сущий пустяк, но если бы все рейды шли в реальном времени, мне бы уже исполнилось тридцать пять. Казалось, что прежняя размеренная жизнь была так давно…

Пока я предавалась воспоминаниям, Амброс, похоже, что-то подсчитывал в уме.

— Тебе нужно больше заниматься в реале, — неожиданно заявил он. — Как можно больше, чтобы побыстрее набрать хорошую форму.

— Да я и так знаю! Вы с Чарли что, сговорились понукать меня? В чем дело? Куда спешим?

Билл медлил с ответом. Я заметила, как он машинально мнет в пальцах ремешок от ножен меча. Это нервное движение показалось мне знакомым, но я не могла вспомнить, откуда именно.

— Разве тебе самой не надоело качать мышцы заново?

— Всем нам приходится это делать, — возразила я. — И ребятам, хотя их ты не гоняешь, как меня.

— Любому рейдеру необходимо иметь тренированное реальное тело, — сказал Билл. — Пока в утопиях нарабатываются навыки и выносливость, в реале следует развивать мышцы, и постоянно поддерживать их в отличном состоянии. Для разведчиков это особенно важно. Они сродни спецназу, им часто поручают самые сложные и опасные дела даже в хорошо изученных мирах. Ты должна достичь такого уровня, чтобы быть полноценной боевой машиной с первого же момента заброса. Расхолаживаться там будет некогда.

Помолчав, он тихо добавил:

— Рейд может длиться всего одну минуту, из которой пятьдесят пять секунд тебе придется на пределе сил бороться за жизнь — свою и прикрываемого собой напарника. Именно тебе, как телохранителю. Чарли будет не до этого и не до тебя: его дело будет еще сложнее — любой ценой выполнять миссию. Так что занимайся, Джа, занимайся усерднее.

Он отложил ножны, встал и пошел к отрабатывающим удары ребятам. И тут я вспомнила…

«Расскажи мне о жене Чарли. Что с ней произошло?»

Хрупкий желтый нарцисс на полу медицинской палаты. Изломанный в клочья нежный стебель.

Меня прошиб холодный пот.

Через пять месяцев мы вернулись туда, откуда начали путешествие. Здесь успела пройти междоусобная война, поселения были заняты новыми хозяевами — враждебными и подозрительными. Мы хотели купить новых коней взамен захромавших, но никто не желал продавать лошадей чужакам. Билл долго спорил с одним галлом, а потом, вернувшись к нам, спросил:

— Вы уже слышали про рейдерские розыгрыши?

Розыгрышами в TSR называли испытания-сюрпризы для новичков. При всей легкомысленности названия, эта практика преследовала серьезные цели. Стажеров проверяли на устойчивость психики, учили принимать решения в экстремальных условиях и выкручиваться в нестандартных ситуациях. Эксперимент Чарли по возврату из «жареной» утопии с задержкой номинального таймера тоже оказался розыгрышем. Правда, своеобразно жестоким, но на то он и Уокер…