Твоя далекая звезда (Отпуск в тридевятом царстве) (СИ) - Бахмайер Галина Владимировна - Страница 93

Солнце, пыль, холодок, голоса… До Бенвора вдруг дошло, что у него наконец-то появилось хоть что-то, помимо боли и беспамятства. Не веря в это до конца, он осторожно пошевелился. Нет, боль не ушла окончательно, она все еще жила повсюду, но было и другое — свербящие раны, затекшая спина, тупой шум в голове и разламывающая слабость. Попробовав двинуть рукой, Олквин потревожил присохшую в подмышке повязку и резко втянул воздух сквозь зубы.

Рядом зашуршало, и в поле зрения появилась голова Джелайны — взлохмаченная, с отпечатком рукавного шва на щеке, с ввалившимися, красными глазами и глубокими тенями под ними. Женщина ахнула, приложила руку к его лицу — на этот раз теплую — и разрыдалась, уткнувшись лицом в скомканное одеяло. Золотые пылинки кружились и садились ей на волосы, расплывались у Бенвора перед глазами в сверкающей солнечной реке.

— Раз идет на поправку — значит, больше не заразный, — заявил Танбик, входя в комнату.

— Все равно, — идя следом, устало возражала Джелайна, видимо, продолжая какой-то спор. — Надо еще все это сжечь, и это, и вымыть, и полы кипятком ошпарить…

— Сегодня же все будет сделано, миледи. А вам поспать надо. И так надоело, небось?

— Еще как, — скривилась она. — Но вам нельзя ничего трогать. Я соберу все вещи в мешок…

— Потом соберете, а Тиви вынесет и сожжет.

— И закопает, — настырно добавила женщина.

— И закопает, — вздохнув, согласился Танбик. — Да не буду, не буду я ничего трогать! Идите уже, вас ноги не держат.

— Да, док, — вяло усмехнулась Джелайна и исчезла из виду. Знахарь поклонился проснувшемуся Бенвору.

— Слава Богу, милорд, вы живы и выздоравливаете! А я уж, признаться, и вовсе отчаялся. Ехал спасать отравленного, а оно вон как вышло…

— Танбик, — тихо позвал Бенвор, обрывая торопливую радостную речь. — Который день я здесь?

— Одиннадцатый, — ответил знахарь, пододвигая низкую скамеечку. — Ну, теперь уже точно все позади.

— Кто еще заболел?

— Никто.

— Никто? — переспросил Олквин, решив, что ослышался.

— Леди Анерстрим сама за вами ходила, никого больше не подпускала. Когда нашли бубоны, она тем, кто вас трогал, велела в отдельном доме поселиться и ни с кем не видеться. А отсюда выгнала всех, еду и воду ей под дверью оставляли. Мы за нее боялись очень, каждый день стучали — жива ли еще, не слегла ли? Ругала она нас, гоняла — мне, говорит, зараза не страшна. И ведь правда, Бог охранил. Воистину, дела благие…

— Танбик, — снова перебил Бенвор, запинаясь. — Она что… одна меня выхаживала?

Знахарь закивал, поняв причину его смущения.

— Да, милорд, все одна. И таскала вас, и мыла, и горшки выносила. Да вы не переживайте так. Болезнь есть болезнь. А женщины — они это еще лучше нас понимают. Кто, кроме них, младенцев растит, да стариков дохаживает? Обычное дело.

Бенвор был в ужасе. Черт, да плевать, кто бы там ни был. Но только не Джелайна! Кажется, именно в таких случаях говорят «провалиться бы сквозь землю»? Юноша не представлял, как теперь посмотрит ей в глаза.

— Я ей вдобавок такого наговорил… — выдавил он.

— Бывает, — успокаивал Танбик. — Хворающие порой хуже детей малых. Не бросила ведь, не ушла?

Знахарь осторожно, не касаясь, осмотрел те раны Бенвора, что были без повязок.

— Эти заживут быстро. Под мышками — те большие, еще мокнут. Я трогать не буду, а то леди меня за это живьем съест, — усмехнулся он. — А ведь и правда выходит, что бубоны надо прокалывать. Я давно уже об этом лечении слышал, да только кто осмелится выдавливать такую заразу своими руками? Это ж смерть верная.

— Из Норвунда вестей нет? — пытаясь отвлечься от своего стыда хоть этим, спросил Бенвор.

— Ниоткуда нет, милорд. Дороги мы перегородили, вешки везде понаставили, костры дымные жгли. Вся округа думает, что в Сентине черный мор свирепствует.

Олквин утомленно прикрыл глаза. Угроза чумы будет держать всех на расстоянии еще несколько недель. Если повезет — то до самой весны. Можно спокойно выздоравливать, не боясь, что вот-вот заявится стража принца. Беспокоила судьба Ланайона, но о ней можно разузнать в ближайшие дни.

Когда Олквин открыл глаза в следующий раз, рядом сидела Даина. Комната немного изменилась — исчезли все занавески, все было отмыто до блеска и пахло распаренным деревом. Но в солнечном луче по-прежнему плясали веселые пылинки, и юноша обрадовался им, как старым знакомым.

Даина уговаривала его поесть. Отказавшись, Бенвор только вволю напился и спросил:

— Где Джелайна?

— Спит, милорд, — поклонилась экономка и нерешительно переступила на месте. — Разбудить ее?

— Не надо, — качнул головой Бенвор и тут же снова уснул. Проснулся зверски голодным, и обрадованная Даина захлопотала возле него. Уморившись так, будто не жевал, а таскал тяжести, Олквин снова провалился в сон.

Проснувшись уже поздним утром следующего дня, он первым делом справился о Джелайне у клевавшего носом Платусса. Тот встрепенулся, оглянулся на дверь и опустил глаза.

— Она что, до сих пор отсыпается? — удивился Бенвор. — Сколько же времени прошло?

Управляющий поежился.

— Что с ней? — встревожился юноша. Его вдруг обожгла нелепая и жуткая мысль: — Она все-таки заболела?

— Нет-нет, милорд, что вы? — торопливо отозвался Платусс. — Леди по-прежнему здорова, — старик помялся и выпалил: — Она уехала.

— Как уехала?! — Бенвор даже приподнялся, не обращая внимания на боль и головокружение. — Куда?!

— Не знаю, милорд. Еще засветло собралась, оделась в свое, черное… Взяла лошадь и ускакала.

Олквин без сил повалился на кровать. В комнату заглянул Хоркан.

— Спит? — шепотом спросил он и, заметив, что капитан проснулся, поприветствовал его вслух.

— Куда поехала Джелайна? — тут же напустился на него Бенвор.

— Леди не сказала, — нахмурился Тиви. — Упомянула, что надо отдать должок одной скотине, — и вопросительно уставился на Олквина.

— О, Господи… — похолодев, пробормотал капитан. — Только не это!

Он рванулся с кровати, попытался встать, но пол поплыл под ногами.

— А ты куда собрался? — возмутился Хоркан, подхватывая его и водворяя обратно.

— Почему не остановил ее?! — вцепившись в друга, гневно воскликнул Бенвор.

— Мне-то откуда знать? — хмыкнул Тиви. — Конюх было заикнулся, что не даст ей лошадь без твоего разрешения, так леди без лишних слов съездила ему так, что тот дверь собой вынес, и взяла сама. Остальные потом шарахались в стороны, стоило ей только глянуть. Ее даже чума не берет, куда уж людям.

— Она опять поехала в Анклау, — с отчаянием объяснил Олквин. — Наверное, мстить Виркену.

— Бог с тобой, этот давно мертв. Леди говорит, его сердце содрогалось целую минуту — так он хотел жить. Говорит, хотела прихватить тебе в качестве сувенира, да нести было несподручно.

Хоркан славился пристрастием к черному юмору, и любил присочинять всякие неаппетитные подробности. Но сейчас Бенвор понял, что друг действительно повторяет слова Джелайны.

— Вспоминай, кто еще тебе задолжал? — ухмыльнулся Тиви. — Колдун, король… Одилла…

— Совсем сдурел? — возмутился Бенвор. Хоркан враз посерьезнел и сел рядом.

— Знаешь, в тот день я чего только не передумал. Воллан ни секунды не верил, что какая-то ученая дамочка выведет вас в одиночку, — он сделал паузу, подбирая слова. — Это все казалось глупой выдумкой — яма, тоннель… Мы ждали, что леди вот-вот вернется ни с чем, а то и побитая, и уже планировали, что будем делать дальше. А появился твой брат — мокрый, задубевший… И я понял, что уж тебя-то она вытащит обязательно. Стены снесет, по трупам пройдет, но вытащит.

Тиви наклонился вперед, пристально вглядываясь в лицо капитана.

— Кто она такая? — вполголоса поинтересовался он. — Она ведь не просто путешественница, верно?

Бенвор покосился на Платусса, безмолвным изваянием застывшего у дверей.

— Ланайон слегка заговаривался, — тихо добавил Хоркан. — Но, по-моему, там все было правдой.