Сокол. Трилогия - Посняков Андрей - Страница 104

104

– Да она покраснеет от обилия красной краски! – заметил кто-то.

– А вам больше нравится зеленая? – тут же парировали в толпе. – Тогда взгляните-ка вон туда!

Там, метрах в трех, в числе прочих висела вторая картина, моментально притянувшая к себе любопытный взгляд юноши – обнаженная до пояса девушка, освещенная проникающими сквозь зеленую листву солнечными лучами.

– Вы только посмотрите! Как будто разлагающийся труп!

А Максиму понравилось!

Понравились теплота, дыхание жизни, явственно исходившие от картины. Четко ощущался запах свежей листвы, солнечный свет – казалось, вот стоит протянуть руку, и тотчас же почувствуешь теплоту лучей. И девушка с неуловимым выражением на лице тоже казалась живой, вот на правой груди ее играют два солнечных зайчика… миг – и они перепрыгнут на левую или еще куда-нибудь, умчатся, растворяясь все в той же листве, и вот это мгновение – именно это – будет уже навсегда утрачено.

А зрители вокруг, не переставая, обсуждали, переходили от картины к картине – здесь висело много пейзажей, изображавших луга, поля, лодки на Сене – все мерцающее, живое. Вот, к примеру, облака – прямо чувствуешь, как их несет ветер. А вот вода в реке в пасмурный день… нет, все же день не совсем пасмурный, сквозь облака серебром блестит солнце, и это серебро льется в реку мерцающим ручейком игривого света. И чувствуется, что вода – холодная, и что день – не очень, однако видишь, буквально видишь, как – вот-вот, понемножку, начинает теплеть.

– Здорово как! – шепотом похвалил Макс. – Как будто это я сам рисовал. Слился с художником.

– Да уж, – согласился Антуан – ага, он уже был здесь, рядом. – Пейзажи мне тоже понравились, но вот что касаемо портретов…

– За «Японку» предложили две тысячи! – прошелестело в толпе. – Месье Моне – счастливчик. Вряд ли кто-то здесь еще хоть что-то умудрится продать за такую цену!

– Ну, не скажите. «Обнаженную» уже тоже купили.

– Интересно, кто же? – быстро переспросил Максим.

– Какой-то владелец лавки картин. Да кто что купил – об этом завтра же будет напечатано в «Фигаро»!

– В «Фигаро»?

– Ну да, молодой человек. Видите во-он того долговязого франта? Так это сам Альбер Вольф, журналист.

– Бульварный писака ваш Альбер Вольф!

– Тсс!!! Господа, как же вам не стыдно?!

Друзья вернулись под впечатлением. Да собственно, слово «импрессьон» и значит – «впечатление». Было от чего его получить!

– Нет, девушка в кимоно, ладно, – все никак не мог успокоиться Антуан. – Но вот та обнаженная! Словно утопленница… Брр!

– Что бы ты понимал! А мне так наоборот, понравилось.

– Да у вас там, в России… Нет-нет, молчу – а то поссоримся. Давай-ка лучше выпьем, дружище!

На следующий день Антуан принес свежий выпуск «Фигаро», популярной в истеблишменте газеты. Матерый журналист Альбер Вольф и на этот раз не обманул ожидания читающей публики.

– Нет, нет, не хватай. – Смеясь, молодой француз замахал руками и упал в кресло. – Я сам тебе прочту. Вот… «Улице Лепелетье» не повезло. После пожара Оперы на этот квартал обрушилось новое бедствие». Это про выставку – ха-ха-ха!

– Ты не смейся, а уж раз взялся читать, так читай дальше!

– Читаю, читаю, не сердись. Итак… «Эти так называемые художники… они берут холст, краски и кисть, наудачу набрасывают несколько случайных мазков и подписывают всю эту штуку. Это ужасающее зрелище человеческого тщеславия, дошедшего до подлинного безумия. Заставьте понять господина Писарро, что деревья – не фиолетовые, что небо – не цвета свежего масла… Попытайтесь вразумить господина Дега, скажите ему, что искусство обладает определенными качествами – рисунок, цвет, выполнение, контроль… и он рассмеется вам в лицо и будет считать вас реакционером!»… Слышал? А, вот еще интересно: «и вот подобное собрание ужасов показывают публике, не задумываясь над тем, какие фатальные последствия это может иметь!» Поистине, не так уж и глупо сказано. А, вот и о твоей «Обнаженной» – «попытайтесь объяснить господину Ренуару, что женское тело – это не кусок мяса в процессе гниения с зелеными и фиолетовыми пятнами, которые обозначают окончательное разложение трупа». А? Каково?

– А там не написано, кто все же купил эту «Обнаженную»?

– Там много кто чего купил. Правда, за смешные деньги. – Антуан ухмыльнулся. – А, вот… за «Японку» отвалили две тысячи, за «Обнаженную»… тоже нашелся один, выложил тысячу франков! Целую тысячу! – Юноша снова вчитался в газету. – Некий господин Мишель Якба, владелец лавки на набережной Сен-Мишель.

Глава 11

Гингетт на Монмартре

Весна 1876 г. Париж

Пейзаж чудовищно-картинный

Мой дух сегодня взволновал…

Шарль Бодлер. «Парижский сон». Пер. Эллиса

Какой чудесный вид открывался с набережной Сен-Мишель на мост через Сену и Нотр-Дам! Максим невольно замедлил шаг, остановился, пытаясь понять: а что изменилось вообще, что здесь могло измениться? Кажется, ничего, все так же неизменно, как и было… точнее, будет более чем через сотню лет. Все тот же величественный, украшенный скульптурами фасад, три входных арки – портала, круглое, украшенное каменным кружевом окно-роза…

Да-а, все так и будет… Повернувшись, молодой человек зашагал вдоль по набережной. В голубых водах реки весело плескались яркие солнечные зайчики, листва на деревьях была молодой и зеленой, небо – высоким и синим, с редкими радостно-белыми облаками, прохожие – нарядными, а проезжающие мимо коляски – чистыми и сверкающими, словно бы вымытыми с мылом.

Щурясь от солнца, Макс читал вывески на домах, потом, не найдя нужной, обратился за помощью к проезжавшему мимо велосипедисту:

– Месье! Вы не могли бы помочь?

– А в чем дело? – велосипедист, долговязый парень в клетчатых бриджах и легкомысленно-короткополом английском сюртуке, именуемом смешным словом «пиджак», останавливаясь, уперся ногами в мостовую. – Вы что-то ищете?

– Здесь где-то должна быть лавка. Господина Якба… кажется, именно так зовут владельца.

– А! Вы, верно, имеете в виду антикварный магазин? Так он там, за углом. – Велосипедист махнул рукой и улыбнулся. – Вот только как зовут хозяина – не знаю.

Поблагодарив, Максим быстро зашагал в указанную сторону, прикидывая, узнает ли его Якбаал или нет. Вообще-то должен бы, не так уж и много времени прошло со дня их последней встречи. А тогда, может, и не стоит показываться ему на глаза? Вдруг да «месье Якба» решит скрыться! Лови его потом по всему Парижу.

Замявшись, молодой человек в нерешительности остановился напротив дверей довольно приличного с виду магазина, занимавшего весь первый этаж немаленького доходного дома с мансардами, лепниной, вычурными балконными решетками и похожими на печные трубы вытяжками. Назывался магазин бесхитростно: «Антикварная торговля г-на Якба. Картины, книги, старинные вещи».

– О, прошу вас, месье! Заходите! – Гостеприимно распахнувший дверь приказчик – молодой человек с гладкими, прилизанными волосами, одетый в темно-синий сюртук, – изогнулся, словно вопросительный знак, радостно поедая глазами нерешительно застывшего клиента. – Прошу, прошу.

Ну, что оставалось делать? Пришлось зайти.

Внутри магазин напоминал полутемный, заставленный старым хламом склад. Обломки статуй, полки со старыми, в потертых переплетах книгами, какая-то почерневшая серебряная посуда, бронзовый письменный прибор, этажерки, бюро с потрескавшимся от времени лаком…

– Ищете что-то конкретное, месье?

– Нет. Просто зашел посмотреть.

– Рекомендую вот это бюро эпохи Людовика Четырнадцатого! Красное дерево. Немного подновить – и все гости будут вам завидовать.

– Гм… – растерянно усмехнулся Макс.

– Кроме того, осмелюсь предложить вот этот бюст, – не отставал приказчик. – Узнаете?

– Кажется, старуха какая-то!