Сокол. Трилогия - Посняков Андрей - Страница 146

– Я тоже так думаю, государь. – Бата поклонился. – Если бы я только знал это раньше! Клянусь Себеком, до кинжала бы не дошло.

– Как она только сумела пронести оружие? – шмыгнула носом Тейя. – Ведь на этом корабле всех тщательно проверяют. Да и не спрячешь ничего под прозрачным платьем.

– Арфа, – тихо сказал Бата. – Я помогал ее тащить и подумал, что что-то не так. Но что – не знал. Я ведь не музыкант и никогда им не был. Только потом сообразил – слишком тяжелая!

– Она спрятала кинжал в арфе, – снова усмехнулся Максим.

Бата склонил голову:

– Кинжалы, мой господин. Думаю, что их клинки смазаны ядом. О государь, мне нет оправдания! Воистину я достоин смерти. Слишком медленно думаю, слишком медленно действую, слишком…

– Ничего, парень! – Тейя нервно хохотнула и зябко поежилась. – Воистину сейчас ты все сделал вовремя. Кто знает, не толкни ты эту змею, куда бы полетел кинжал? В сердце мне? Или – моему мужу? Я-то уж точно бы не смогла уклониться, просто не успела бы! Клянусь Осирисом и Исидой, ты достоин награды.

– Добрые слова твои, божественная царевна, лучшая награда!

– Ого как заговорил! – рассмеялся Макс. – А прикидывался простым пареньком.

– Когда-то я был рабом в богатых домах, господин, – тихо промолвил Бата.

– Ага! И вот теперь вспомнил?

– Лучше бы не вспоминать.

Подросток снова поклонился и попятился к выходу:

– О божественные! Если будет на то ваша воля – я пойду поговорю с девчонками дальше. Может быть, проясню еще кое-что.

– Проясни, проясни, – улыбнулась царица. – И вообще, откуда ты взялся, парень?

– Его прислал Ах-маси. – Фараон потянулся к кувшину. – Садись, Бата, выпей вина – заслужил.

– И думать не смел о такой чести!

– Какой светленький. – Тейя с любопытством рассматривала парнишку. – Наверное, шардан?

– Мать моя была рабыней. Отца я не помню.

Царица качнула головой:

– Что подарить тебе за твою службу? Говори, не стесняйся! Может, золотые браслеты? Или ожерелье из драгоценных камней? Или, может быть, сандалии?

– Если можно – я бы оставил себе кинжалы, – смущенно промолвил парень.

– Кинжалы?

– Те самые… Очень хорошее оружие, прекрасно выделанное, их еще осталось три. Я уже отмыл от яда клинки…

– Ну, раз хочешь – бери! – Максим засмеялся, лично подливая обалдевшему от такой чести парнишке вино. – Постой-ка! Под каким видом анхабец внедрил тебя на корабль?

– Как всегда – пекарем, мой господин. – Бата улыбнулся, показав белые зубы.

– Помню, помню, пекарем. Кажется, им ты и числился на обозном судне.

Поставив чашу на бронзовую подставку, подросток вежливо поклонился:

– Я хорошо выпекаю хлебы, господин.

– Кто-нибудь знает о твоем истинном деле?

– Только Сетимес, кормчий. Надо сказать ему, чтобы был острожен! – внезапно взволновался Бата. – И передать на все корабли, чтоб наблюдатели смотрели в оба!

– Ты ждешь чего-то плохого? – удивилась царица. – С чего?

– Арфистка не показалась мне похожей на самоубийцу, – тихо пояснил парень. – Она очень хорошо плавает, я видел… там, на реке.

– Что ж, наверное, здесь где-то рядом имеется остров.

– Или – корабль. И не один.

Со вниманием выслушав юного агента, Максим, не обращая особого внимания на смешки супруги, отдал немедленный приказ морякам – готовиться к возможной схватке. Сам не знал, почему именно так поступил – то ли подействовали слова Баты (ведь недаром же Ах-маси считал его одним из лучших своих людей), то ли просто сердце вещало…

И как оказалось – не зря!

Они появились утром – внезапно вынырнули из золотистой дымки. Быстроходные корабли с хищными обводами, с поднятыми на всех мачтах парусами. Суда фенеху. Морские волки.

– Один, два… восемь… – стоя на корме, негромко считала Тейя. – Двенадцать, тринадцать… Шестнадцать! Шестнадцать судов! Откуда они взялись, о супруг мой?

– Оттуда же, откуда и та арфистка. – Макс обнял жену за плечи. – Кому-то очень не нравится наше плавание в Кефтиу… И я догадываюсь кому.

– Но…

– Везде предательство, милая! И мы еще не научились как следует бороться с ним. Слишком доверчивы, слишком.

Глядя на приближавшиеся корабли, правитель Обеих земель махнул рукой командиру охраны:

– Приготовиться к битве!

– Мы уже давно готовы, мой господин!

– Тем лучше, Сетимес! Сообщи всем, чтобы держались вместе.

– Слушаюсь, мой господин!

Взвились на передней мачте сигнальные ленты. И точно такие же чуть погодя вздернулись и на всех других кораблях, сообщая, что приказ понят. Максим оглянулся на щитоносцев – расставив ноги, они стояли на палубе, не обращая никакого внимания на качку, точно влитые. Панцири из широких перевязей, на головах круглые шлемы, короткие копья, палицы и секиры в руках. Вывешенные на борта щиты. Позади и на возвышениях на носу и корме лучники, пращники, метатели дротиков. Скоро, скоро придет их время, еще немного – и полетят стрелы, затем дойдет дело до дротиков и копий.

Макс раньше думал, что на древних кораблях обязательно использовались всякие там метательные машины – катапульты, баллисты, онагры… Так вот – ничего подобного! И не потому, что не знали. Куда полетит камень или огромное бревнище, выпущенное с постоянно качающейся поверхности? Правильно – в белый свет как в копеечку! И упадет в лучшем случае в море, а в худшем – на свою же палубу, убивая и калеча людей. Вот крепкий таран – другое дело, да и то в дальнем плавании непригоден, потому как требует четкой загрузки судна. Чуть выше, чуть ниже – и пользы от него мало. Потому одно и главное оружие морского боя – абордаж, лихой и кровопролитный натиск. К нему и готовились.

Еще с вечера, сразу после беседы с Батой, фараон приказал вылить на борта оливковое масло из числа взятых с собою припасов. Чтоб не так-то легко вражины могли вскарабкаться на палубу. Заодно выстроили из щитов укрытие для лучников на носу и корме. С бортов ощетинились копьями. Именно к бортам, нарочно убрав с весел гребцов, Максим выставил лучших бойцов. С секирами, палицами, мечами. Обычно такие концентрировались на носу и корме. По приказу царя, так же загодя, были свернуты шатры и стяги, и теперь ничего не указывало на флагманское, царское, судно. А ведь все корабли были похожи! Теперь поди-ка сообрази, где главная добыча? Ищи, ищи – не найдешь! А раз не найдешь, так будешь вынужден распылять почем зря силы… Как вот сейчас и случилось.

Ветер был слабым, и вражеские – пиратские! – суда использовали еще и весла. Вот-вот нагонят, вот-вот…

Гребцы на всех судах фараона, мускулистые лихие парни, стояли по бортам не с веслами – с копьями и секирами, усиливая мощную оборону.

Ага, вот они, вражины, – все ближе и ближе. Вот уже спустили паруса – чтоб не мешали маневрировать в битве – и теперь окружали мирные суда Черной земли.

Взмах весел. Слышно, как что-то гортанно прокричал вражеский командир – высоченный мужик с всклокоченной бородою, в синей набедренной повязке, с голой мускулистой грудью. Двойная секира сверкала в руках его, глаза блестели яростью и предчувствием близкого боя.

Гребцы слаженно махали веслами. Пиратский корабль разворачивался по пологой дуге, заходя с левого борта. С правого заходил другой, правда поменьше, с одной мачтой. Вот оба вышли на расстояние удара… Вскипела вода от весел! Угрожающе качнулись тараны, словно бы играли с жертвой… Вражины резко ускорились… И-и-и…

По знаку царя кормчий Сетимес резко навалился на рулевое весло… Оп! «Повелитель ветра» чуть-чуть повернулся. Так, самую малость, но главное – вовремя.

Вражеские тараны раздраженно скользнули по обоим бортам, не причинив никакого вреда. Запели стрелы.

– У-а-у-у-у-у!!! – взмахнув секирой, истошно заорал бородатый пират, и на борт царского корабля полетели абордажные крючья.

Под прикрытием повешенных на борт щитов воины перерубали их острыми серповидными мечами хепешами.