Сокол. Трилогия - Посняков Андрей - Страница 86

– Панехси, ну, тот здоровяк-плотник, кажется, говорил, что жрецы храма Монту как-то покупали у него обрезки, – вспомнил вдруг Ах-маси.

Макс кивнул:

– Да, именно так и говорил Панехси. Он отдал жрецам деревянные оставшиеся от работы обрезки.

– Интересно, зачем им они? Может, сжигают на жертвеннике, чтобы было приятно богу?

– Ой, не смеши! Станет Монту питаться деревяшками! Чем гадать, дружище, лучше бы сходил, навестил плотника. Точнее, позвал. Давненько уж он не захаживал – вон и ворота уже покосились, поправить бы нужно.

– Покосились? – Анхабец удивленно взглянул на ворота – крепкие, недавно починенные. Панехси их же, кстати, и чинил. – А по-моему, они вполне надежно выглядят.

– А вот если мы вдвоем на них повиснем, они уже по-другому будут выглядеть. Давай-ка, парень, навалимся!

– Пошли, – понятливо кивнув, Ах-маси улыбнулся. – Был у нас «Дом повешенного», станет дом двух повешенных. Точнее – повиснувших.

Вызванный для починки ворот Панехси в начавшейся после ремонта беседе подтвердил, что Сенефермонтусенеб, главный жрец храма бога-воителя, действительно время от времени покупает у него деревянные обрезки, главным образом ливанский кедр и киликийскую пихту, не брезгует и эбеновым деревом, а если попадается простая сосна – то и сосною. Причем берет немного – именно что обрезки, расплачивается честно, бывает – пшеном, а бывает – полбой. На что жрецу никуда вроде бы не годные обрезки, Панехси был ответить не в состоянии, поскольку никогда над подобной проблемой не задумывался.

На прощанье выпив с плотником пива – вот так, запросто, сейчас, находясь в образе простого лекаря, Максим мог себе это позволить, – юный фараон поднялся под балдахин на крышу и задумался. Разные мысли витали в стриженой голове его, но ни одна из них не могла пока зацепиться, сделаться главной. Впрочем, нет… Краснодеревщик! У него же… у них с тезкой… имелся знакомый краснодеревщик, один старик, вместе с которым парни когда-то томились в плену у разбойников. Ну да – он точно был краснодеревщиком из Уасета! Двое их там имелось, пленников, гражданских, – один вроде бы скотопромышленник, а другой точно краснодеревщик.

– Краснодеревщик? – Поднявшись на крышу, Ах-маси поморгал. – Пленный? Ах да, да, клянусь Осирисом, был там такой старик. Вот как его звали, не вспомню… Да отыщем! Найти в Уасете краснодеревщика не так уж и трудно.

– Вот-вот, – усмехнулся Макс. – Сходи-ка, брат, поищи.

Не тратя времени на лишние разговоры, анхабец спустился вниз и, помахав со двора рукой, выбежал на улицу, на ходу нахлобучивая на голову небольшой парик.

– Куда это ты его послал? – поднявшись к супругу, осведомилась Тейя.

Она была накрашена для выхода – зеленью подведены глаза, на лбу прочерчена голубая полоска, на плечах лежала серебряная пектораль, из-под тонкой материи длинного приталенного платья просвечивала золотистая кожа.

– Куда послал? В город. А ты, я вижу, туда же?

– Да, на рынок. – Девушка улыбнулась. – Кстати – с тобой, о, дражайший супруг мой. Не лежи же, вставай! Надень браслеты и ожерелья.

Поднимаясь с циновки, Максим пожал плечами:

– Ну, хочешь, так сходим. Только не понимаю – к чему такая спешка?

– Ты слышал что-нибудь о богине Уаджет? – вместо ответа поинтересовалась Тейя.

– Ммм… Не могу припомнить… Ну-ка, помоги застегнуть ожерелье… Так. Не… не… не целуй меня… Мы идем… или всякими глупостями будем заниматься?

– Идем, идем… Глупостями тоже займемся. Но позже. Так вот, Уаджет – это богиня Дельты, почитаемая в образе зеленой змеи.

– Вот, зеленой змеи нам только и не хватало! – покачал головой Макс. – Тем более – из Дельты! Как будто своих змей нету – и Мертсегер, и Ретенутет… хватает у нас змей-то! Постой-ка… А при чем тут Уаджет?

– А при том, муж мой. – Тейя, слегка прищурившись, замолчала, хотя видно было, что ей не терпится сообщить новость супругу. – При том, что, оказывается, здесь, в Городе Мертвых, имеется и храм Уаджет. Я сама не видела, но Тамит, танцовщица из храма Хатхор, ты ее должен помнить, говорила, что есть. Она сама видела изображение зеленой змеи у входа в один из скальных храмов, правда, внутрь не зашла – побоялась. А я вот решила сегодня туда прогуляться вместе с тобой, милый.

– Что ж, пойдем, – согласно кивнул Макс, хотя, видят боги, не очень-то хотелось ему тащиться сейчас по жаре к пристани, искать лодочника, переправляться на тот берег, и все ради чего? Чтобы посмотреть на храм какой-то там зеленой змеи Уаджет? Ну, есть здесь такой храм – и что из этого? Мало кто о нем знает? Так это не оттого, что он тайный, а от малолюдства – не очень-то много сейчас в Уасете выходцев с Дельты.

Хотя, с другой стороны, конечно, стоит проверить. Странно, что храма Уаджет нет в списке Усермаатрамериамона.

Солнечная ладья Ра, медленно плывущая по выцветшему изжелта-голубому небу, уже почти достигла середины дневного пути. Наступала самая жаркая часть дня, улицы и пристань быстро пустели, чтобы ближе к вечеру вновь всколыхнуться гулкой людской толпою. Пряча товар в заплечные плетеные корзины, уходили мелкие торговцы с рынка, сидевший под раскидистым деревом цирюльник деловито собирал свой скарб, извиняясь перед оставшимися посетителями: мол, приходите теперь после обеда, без очереди приму. Те, конечно, были не очень довольны, но куда им было деваться – наступала жара, которую лучше было бы переждать где-нибудь в относительной прохладе, уж, по крайней мере, не на улице и не на палящем солнце.

Едва удалось отыскать лодочника, и тот долго упрямился, пока Тейя не показала ему медный браслет. С опаской взглянув на небо, перевозчик немного подумал и, взвесив на ладони браслет, согласно махнул рукой. Но всю дорогу спешил, стараясь разделаться с этой работой побыстрее.

Пристань Города Мертвых тоже оправдывала свое название и казалась вымершей. Ни одного человечка! Повернув голову, Максим с уважением посмотрел на супругу – молодец, хорошо все рассчитала. Только вот жара… Прямо истинное пекло. Что ж, придется терпеть, тем более что парик из волокон пальмы прекрасно предохранял от солнечного удара, а броский ярко-зеленый макияж, коим в Черной Земле пользовались как женщины, так и мужчины, не только отпугивал злых духов, но и защищал глаза от слепящих лучей.

Макс и его верная спутница, быстро миновав храм Амона, обошли несколько роскошных гробниц и, пройдя мимо святилища Монту, остановились у каких-то желтоватых кустиков – то ли акации, то ли дрока.

– Вон он, храм Уаджет, – прижавшись к мужу, прошептала Тейя. – Видишь зеленую кобру?

– Да вижу, – присмотревшись, молодой человек презрительно махнул рукой. – Похоже, это просто пещера. Вон, даже ворот нет. И что в таком можно спрятать? Какие тайные дела вершить?

Снаружи храм Уаджет – если это был он – не вызывал никакого почтения. Ни базальтовых или мраморных пилонов, ни статуй, даже ведущая к черному провалу входа лестница – и та из простого необожженного кирпича. Правда, видно, что новая. Ну, так и храм ведь открылся недавно. Похоже, именно поэтому его и не было в списке Усермаатрамериамона. А может быть, еще и потому, что сие святилище сложно было подозревать в чем-то тайном – вон, все нараспашку: кто хочешь, заходи, что хочешь, бери.

И тем не менее…

– Стой здесь, – решительно распорядился Максим. – А я схожу гляну.

– Я с тобой!

– Нет! Пойми, милая, тебе лучше остаться. Мало ли что там? Возьми кинжал – если что, будешь меня прикрывать.

Вытащив из-за пояса широкий клинок, молодой человек, так и не объяснив, что значит «будешь прикрывать», вручил его супруге и быстро зашагал к храму по узкой тропинке среди высокой желтой травы. Такая же тропинка вела и к видневшемуся невдалеке храму Монту, выглядевшему куда основательнее, нежели святилище зеленой змеи Дельты.

Интересно, отыскал ли Ах-маси старика-краснодеревщика?

– И что ты тут вынюхиваешь, позволь спросить?

Макс едва успел подняться по ступенькам и заглянуть в черное чрево пещерного храма, как вдруг откуда ни возьмись выскочили двое мускулистых жрецов, повадками больше напоминавшие воинов. Оба были вооружены: один – коротким копьем, другой – хепешем, серповидным мечом на длинной ручке. Изогнутое лезвие изнутри покрывали зарубки. Да-а… оружие в умелых руках довольно страшненькое, наносящее ужасные рваные раны, от которых потом мало кто оправляется. Однако, интересные же здесь жрецы!