Сокол. Трилогия - Посняков Андрей - Страница 89

По всей видимости, именно так и рассуждал краснодеревщик, хвастливо показывая гостю собранные в кабинете диковины – огромные, редкостной красоты раковины, резную изящную мебель явно своей работы, модели судов. Вернее, одна модель – изящную копию нильской барки с высоко поднятыми кормою и носом. Ах, как чудесно было все сделано, поистине изысканно, с большим трудолюбием и вкусом! Весла, фигурки гребцов и кормщика, мачта с матерчатым парусом, канаты, даже нарисованные на носу барки глаза – чудесно синие, большие – все говорило об умелой руке мастера…

Которую Максим уже где-то видел! Ну, несомненно, видел, и не так давно… О, Амон! Хори! Подобную штуку приносил как-то во двор Хори, мальчишка, правда, не целую барку, а лишь половину, обломок, который, говорил, нашел на берегу у храма бога-воителя Монту.

– Клянусь Осирисом и Исидой – замечательная работа! – зацокал языком Макс. – Прямо не оторвать глаз. Тоже ты делал, уважаемый Атарша? Или кто-то из твоих сыновей?

– Не угадал, друг мой! – Хозяин дома неожиданно расхохотался. – На это раз не я и не мои дети. Так, один человек… Я ему иногда поставляю обрезки различных пород деревьев – большая, кстати, редкость у нас. А он вон что делает! Такие ладьи обычно ставят в гробницах знатных людей или в храмах, и ты даже не представляешь себе, Джедеф, каким большим спросом пользуются такие кораблики и сколько стоят.

– А сколько? – подняв глаза, поинтересовался гость.

– Половину шетита! – почему-то шепотом пояснил Атарша. – Или, чтоб понятнее, полдебена серебра и два кедета золота.

– Половина шетита?! – Максим округлил глаза. – Но ведь столько же стоит небольшой дом! Не такой, конечно, особняк, как у тебя, но все-таки. Отдать столько за маленькую – пусть и красивую – лодочку! Поистине, есть еще в Уасете богатые люди!

– Не только в Уасете, друг мой Джедеф! И они не только есть, но к тому же готовы платить хорошую цену. О, мой знакомый… это влиятельный, но не очень заметный человек… и не очень любит ходить в гости… Впрочем, что-то мы заболтались. Пойдем же, дружище Джедеф, вернемся к гостям. Будем продолжать пить вино, смотреть на танцовщиц и веселиться. Кстати, тебе понравились мои служанки? Уж признайся, признайся, я видел, как ты не сводил с одной из них глаз! И даже – не с одной.

– Хорошие у тебя служанки, да, – одобрительно отозвался молодой человек. – Что же касается твоего знакомого… ну, который делает эти замечательные кораблики… Кажется, я его тоже немножко знаю. – Максим посмотрел старику прямо в глаза. – Это жрец храма Монту, не так ли?

– Тсс!!! – почему-то испугался Атарша. – Я этого тебе не говорил.

– Ну понятно. – Гость развел руками. – Жрецы вообще не любят пристального внимания. Да, и вот еще что – мне бы хотелось попросить у тебя деревянных обрезков. Разных. Хочу сам кое-что сделать в своем доме.

– О, у тебя уже есть и дом?

– Не здесь, в Шмуну.

– Далековато забрался, дружище Джедеф!

Пир закончился еще до темноты – засиживаться дольше было не принято. Напившиеся, наевшиеся и от души повеселившиеся гости, прощаясь, желали хозяину всяческих благ:

– Благодарю тебя за прекрасное вино, уважаемый Атарша. Воистину, это чудесный напиток.

– Пусть всегда будет благоденствовать твоя семья!

– Да хранят тебя великие боги!

Простился и Максим, впервые направляясь домой пьяным. Нет, на ногах, конечно, стоял, но постоянно хихикал, а уж язык как заплетался – ух! Еще бы, столько выпить, и ведь не откажешься, да и вино, честно говоря, вкусное, чего ж не пить-то?

– О, муж мой, – хохотала Тейя, помогая супругу подняться на крышу. – Я рада, что ты хорошо сегодня повеселился. Жаль только, что не смог взять меня, уж я бы тоже не пронесла бокал мимо губ! Хвала Амону, ты явился домой вовремя и не ограбленным до нитки. А ведь могло быть и так – хватает лиходеев на вечерних улицах.

– Попробовали бы только, – освобождаясь от излишней одежды, буркнул Максим. – Ах-маси, дружище, там, внизу, я принес доски… Смотри не брось их в очаг!

– Ого! – со смехом откликнулся анхабец. – Так ты, о великий, похоже, надумал отбивать хлеб у плотника Панехси?!

С плотником Макс встретился уже следующим утром, раненько так, с восходом. Зашел по пути в мастерскую. Поболтал о том о сем, кое-что спросил и через некоторое время уже был у пристани, где подозвал лодочника и, быстро сговорившись о цене, отправился на тот берег.

О, как чудесно было на реке ранним утром! Желтое солнце висело ярким веселым мячиком в полупрозрачной дымке, такой же легкий туман…туманец… туманчик, играя, стелился нал самой водой, уже поднявшейся, красноватой от плодородного ила. В подсвеченных пушистыми солнечными лучиками камышах дружно крякали утки, с пристани от развешенных для просушки сетей несло свежей рыбой, впрочем, появившиеся рыбаки уже снимали свои снасти, готовясь к очередному дню.

Выпрыгнув из лодки на причал Города Мертвых, Максим углядел в высокой, желтой, с созвездиями красных цветов траве узенькую тропинку и уверенно зашагал по ней к храму Монту – приземистому, с массивными пилонами зданию, выстроенному из красного кирпича.

Не доходя до храма, молодой человек свернул к Нилу, там и устроился прямиком на небольших мосточках, где уже копошились у вытащенных на берег лодок жрецы. Поначалу они отнеслись к незнакомцу без особой приветливости.

– Это наши мостки! – так и заявили ничтоже сумняшеся, ни «здасьте» тебе, ни «как зовут»! Мол, канай отсюда. Как бы сами не поканали!

Максим натянул на лицо самую радушную улыбку:

– Я от Панехси, плотника. Принес кое-что.

– А-а-а! – Жрецы тут же сменили гнев на милость. – Так бы сразу и сказал, а то сидит тут на наших мостках, как будто они его собственные! Ладно уж, сиди, мы сообщим о тебе старшему.

– Давайте. – Махнув рукой, Максим принялся беспечно болтать в воде ногами, с интересом глядя, как разбегается в разные стороны серебристая рыбья мелочь. Видно было, конечно, плохо – воды великого Хапи и так-то не отличались особой прозрачностью, а уж когда приближался разлив – и говорить нечего.

Щурясь от солнца, юноша приложил ладонь козырьком ко лбу, вглядываясь в противоположный берег и в рыбачьи лодки, уже вышедшие на свой промысел. Сидевшие в них рыбаки ловко закидывали сети, и слышно было, как эти люди просят богов о благословении и хорошем улове.

Хороший улов любому бы не помешал. В любом деле.

– Ты от Панехси? – довольно нелюбезно осведомились сзади.

Максим обернулся, увидев ступившего на мостки высокого мускулистого человека, по обычаю жрецов одетого лишь в простую набедренную повязку и квадратный передник без всяких узоров. Голова его, опять-таки по обычаю, была тщательно обрита наголо, на лице не имелось ни бороды, ни усов… Само же лицо – широкое, с твердым подбородком и тяжелым взглядом, несомненно, принадлежало человеку волевому и сильному, каким и являлся Сенефермонтусенеб, нелюдимый и вечно хмурый жрец бога-воителя.

– Да, я вместо него, господин. – Улыбнувшись, молодой человек показал жрецу плетеную корзинку, стоявшую рядом. – Не угодно ли взглянуть?

– Угодно! – буркнув, жрец принялся с непроницаемым видом перебирать принесенные парнем дощечки.

Да-а… Ничего не скажешь, угрюмый дядя. А брови-то, брови – выщипаны, точно у какой-нибудь похабной танцовщицы-куртизанки.

– Ну как, господин, что-то выбрали?

– Я возьму все! – Сенефермонтусенеб скрестил на мощной груди волосатые руки и безапелляционным тоном приказал: – Бери и неси за мной.

О! Вот именно это Максиму было и надобно!

Он живо поставил корзину на плечо и быстро зашагал следом за хмурым жрецом. По той самой тропинке в высокой траве, ведущей к храму.

Конечно, особенно-то Макс губу не раскатывал – тем более при первой же встрече. Но так обломиться! Сенефермонтусенеб даже не пустил его на порог храма! Просто забрал корзину, буркнув:

– Тебе отдаст ее младший жрец!

– Хорошо, хорошо, господин, пусть младший. Завтра я могу принести доски снова. Приносить?