Июнь 41-го. Окончательный диагноз - Солонин Марк Семенович - Страница 106

К полудню 22 июня обстановка в полосе наступления 47 ТК стала меняться. В районе Пелище произошел встречный бой передовых отрядов 18-й немецкой танковой дивизии и 30-й танковой дивизии 14-го мехкорпуса. В донесении Группы армий «Центр» это отмечено как «сильная танковая атака русских» . Несмотря на очевидное техническое превосходство средних немецких танков над легкими Т-26, наступление 18-й тд затормозилось, и дальше Пелище они в тот день не прошли. Главные же проблемы возникли у переправ через Буг. Немцы, видимо, не были знакомы (правильнее сказать — командование не озаботилось тем, чтобы ознакомиться) с особенностями движения по подтопленной подземными водами луговине — достаточно разрушить на ней верхний почвенный слой (дерн), и любая колесная техника вязнет по ступицу. Грузовые машины пришлось по одной тащить гусеничными тягачами к переправе, что увеличило сроки форсирования реки сверх всяких мер. Наконец, ближе к вечеру рухнул перегруженный мост, что остановило переправу на целых пять часов. Остается еще раз повторить, что только бездействие советской авиации позволило немцам совершать такие ошибки, не потеряв людей и технику под бомбами [128].

Хотя о какой-либо определенной «линии фронта» применительно к 22 июня говорить не приходится, примерной границей продвижения 2-й Танковой группы вермахта и приданных ей пехотных соединений можно назвать линию Высокое, Пелище, Жабинка, Радваничи — все это находится в 20–30 км от границы. В сравнении с феноменальным рывком 3-й ТГр к Алитусу и Оранам, успехи подчиненных Гудериана оказались заметно скромнее. И это в ситуации, когда командование Красной Армии — и в Москве, и в Минске — подарило противнику все возможные преимущества внезапного первого удара.

«Отступление превратилось в бегство…»

К вечеру 22 июня ситуация в полосе обороны 4-й Армии складывалась следующим образом. На правом фланге, у стыка с 10-й Армией пехота вермахта практически беспрепятственно продвигалась в глубь советской территории, однако впереди у них была Беловежская пуща, в которой темп продвижения пехоты с конными обозами неизбежно должен был снизиться. На левом фланге 75-я стрелковая дивизия в упорных боях сдерживала продвижение противника, лесисто-болотистая местность также не давала немцам шанса на стремительный рывок к Пинску. Самой тревожной была обстановка в центре оперативного построения 4-й Армии: со всеми задержками и неурядицами противник все же смог переправить через Буг две пехотные дивизии и значительную часть сил четырех танковых дивизий, и этот «бронированный таран» уже вышел к двум магистральным дорогам (Видомля, Пружаны и Брест, Кобрин).

Какие силы могло противопоставить противнику командование 4-й Армии? Те части 6-й и 42-й стрелковых дивизий, которые находились на момент начала войны в Брестской крепости, можно было уже записать в перечень потерь — если там еще и оставались живые люди, то они или остались внутри «мышеловки», или же в виде дезорганизованной толпы отступали на восток. В ловушку, однако, попали далеко не все. Вне крепости оставались: один стрелковый полк (459-й сп) и четыре стрелковых батальона из состава 42-й и 6-й сд, два артиллерийских полка 42-й сд и два корпусных артполка (447-й и 455-й). В целом набирается что-то вроде стрелковой бригады, усиленной мощной артиллерийской группой.

В глубине построения Армии, у м. Коссово (между двумя дорогами, в 20 км юго-восточнее Ружаны) дислоцировался пока еще не понесший потерь 120-й гаубичный полк большой мощности РГК. К началу войны на вооружении полка было 36 гаубиц калибра 203-мм и более 2 тыс. выстрелов к ним, сверхштатное количество тягачей и автомашин (включая такой редкий для Красной Армии вид техники, как полугусеничные вездеходы ЗИС-33), 2171 человек личного состава. При грамотном использовании один такой полк мог превратить колонну немецких танков, ползущую по узким лесным дорогам, в большую свалку обгорелого металлолома.

Главным же резервом Армии оставался 14-й мехкорпус. 30-я танковая дивизия из района постоянной дислокации (г. Пружаны) выдвигалась по шоссе к Пелище, где передовыми отрядами вступила в бой с танковыми подразделениями противника; 205-я моторизованная дивизия оставалась в районе постоянной дислокации (у Варшавского шоссе южнее и севернее Березы-Картузской), при этом один из ее мотострелковых полков был выдвинут на рубеж р. Мухавец у н.п. Запруды. Штаб мехкорпуса вышел на предусмотренный планом прикрытия КП в районе Тевли.

В несравненно худшей ситуации оказалась 22-я танковая дивизия, встретившая начало войны в лагере у самого Буга и оказавшаяся под артобстрелом противника: «На месте было выбито часть боевых машин, большая часть вспомогательных машин, уничтожены склады боеприпасов и горючего, убито и ранено до 20 % личного состава и семей. Выведенная матчасть имела до одного боекомплекта и одну заправку горючего». [386] В первые же часы войны погибли два заместителя командира 22-й тд (полковой комиссар А. Илларионов и военинженер 2-го ранга Е. Чертов), были ранены начальник штаба дивизии подполковник А. Кислицын и командир 44-го тп майор Н. Квасс. К полудню изрядно поредевшие танковые полки дивизии переправились через р. Мухавец и сосредотачивались в районе северо-западнее Жабинки, при этом мотострелковый полк дивизии отходил от границы на Радваничи.

В общем и целом к вечеру 22 июня на направлении Брест, Кобрин, Пружаны противник имел 3-кратное численное превосходство, дополняемое техническим превосходством средних танков, составлявших половину танкового парка 47-го и 24-го танковых корпусов вермахта, над легкими Т-26 14-го мехкорпуса. Вероятно, в оценке такой ситуации вполне уместным становится использование слова «единственный». Единственным разумным решением был бы переход к подвижной обороне с использованием естественных рубежей рек Мухавец, Ясельда и Щара (см. рис. 13). Может быть, имело смысл, воспользовавшись временной неразберихой у противника и замедлением темпа его продвижения, сразу же отвести все уцелевшие части на реку Ясельда — там в тылу и на флангах обороняющихся был бы глухой, непролазный лес, идеальное место для танковых засад, устройства минных заграждений, завалов, для изматывания наступающего противника.

В реальности же было принято совершенно иное решение:

«Боевой приказ № 02. Штарм-4, Запруды, 22.6.41 18–30

Войска 4-й Армии, продолжая в течение ночи твердую оборону занимаемых рубежей, с утра 23.6.41 г. переходят в наступление в обход Брест с севера с задачей уничтожить противника, переправившегося через р. Зап. Буг… 14-му механизированному корпусу (22, 30-я танковые и 205-я моторизованная дивизии) с утра 23.6.41 г. нанести удар с рубежа Кривляны, Пелище, Хмелево в общем направлении на Высокое с задачей к исходу дня уничтожить противника восточнее р. Зап. Буг… 28-й стрелковый корпус наносит удар своим правым флангом (6, 42-й стрелковыми дивизиями и батальоном танков 205-й моторизованной дивизии) в общем направлении на Брест, имея задачей к исходу дня занять Брест. Атаку начать в 5.00 23.6.41 г. после 15-минутного огневого налета». [387]

При взгляде из сегодняшнего дня — это полное безумие; о каком наступлении могла идти речь при существующем соотношении сил (и с учетом реального состояния этих сил)? Сандалов вполне самокритично оценивает отданный с его участием приказ: «Командование армии пыталось провести в жизнь решения, принятые до войны по плану прикрытия, которые никак не соответствовали складывавшейся обстановке… Ни командующий армией, ни штаб армии, ни командиры корпусов не поставили перед штабом фронта вопрос о нецелесообразности проведения контрудара и не внесли предложения о переходе к обороне». [378] Справедливости ради следует, однако, учесть и обстоятельства, в которых было принято самоубийственное решение о переходе в контрнаступление.

Прежде всего следует отметить, что ни в штабе 4-й Армии, ни в штабе Западного фронта, ни в Генеральном штабе в Москве не было адекватной информации о составе группировки и планах противника. В приведенном выше Боевом приказе № 02 вообще нет никакого упоминания о противнике — что прямо противоречит нормативно закрепленному порядку составления боевых приказов, да и здравому смыслу. Разведсводка № 1 штаба Западного фронта, составленная к 20.00 22 июня, обнаружила две не существующие в реальности танковые дивизии, наступающие на Бельск, и не проронила ни слова про мощнейшую танковую группировку на брестском направлении; намерения противника были определены так: «Концентрическим ударом в направлении Гродно и в северо-восточном направлении на Волковыск отрезать основные коммуникации [фронта]». [388]