Июнь 41-го. Окончательный диагноз - Солонин Марк Семенович - Страница 108

08.15. КП дивизии перемещен на рубеж р. Щара (это означает, что в течение суток штаб переместился на 130 км. — М.С. )». [385]

Штаб 4-й Армии еще вечером 23 июня отошел в поселок Миловиды (в большой излучине р. Щара), а затем, к вечеру 24 июня, еще дальше на восток к Синявке (н.п. у Варшавского шоссе, в 70 км западнее Слуцка). Там поздним вечером 24 июня была составлена Оперсводка № 01, первая по номеру и фактически подведшая итог боевых действий 4-й Армии:

«…Остатки частей 6-й и 42-й стрелковых дивизий 28-го СК после ряда оборонительных боев к 18 часам отошли в район Русиновичи, Тальминовичи (это уже за восточной стороной излучины р. Щара. — М.С. ) , где приводятся в порядок. Эти остатки не имеют боеспособности… 14-й механизированный корпус, активно обороняясь, переходя неоднократно в контратаки, понес большие потери в материальной части и личном составе и к 25.6.41 г. не имеет боеспособного состояния [129] . 120-й гаубичный артполк почти не использовался из-за скоротечности боев (интересная формулировка; что тут причина, а что следствие? — М.С. ).. . От постоянной и жестокой бомбардировки пехота деморализована и упорства в обороне не проявляет. Отходящие беспорядочно подразделения, а иногда и части приходится останавливать и поворачивать на фронт командирам всех соединений, хотя эти меры, несмотря даже на применение оружия, должного эффекта не дали…» [393]

Совершенно незаурядный случай «применения оружия» описывает Л. Лопуховский в своем исследовании истории 120-го гап. «Какой-то генерал перегородил дорогу своей машиной ЗИС и приказал артиллеристам занять огневые позиции прямо у дороги и немедленно открыть огонь (по мнению Лопуховского, это был генерал-майор Хабаров, тот самый, которому Павлов приказал «расстрелять любое количество людей, но отступление 4-й Армии остановить». — М.С. )… Чтобы остановить панически бежавшие группы военнослужащих, орудия произвели несколько выстрелов. По приказу генерала артиллеристы поставили поперек шоссе ремонтную летучку типа «Б», чтобы задерживать машины, и выставили заслон. Командиры с оружием в руках останавливали бегущих. Моментально на дороге возникла пробка. Налетели вражеские самолеты, начали бомбить, и заслон просто смяли…» [379]

У последнего рубежа

Прорыв немецких танковых частей к реке Щара существенно менял ситуацию в масштабе всего Западного фронта. И дело тут не только в ошеломляющей арифметике — за двое суток была пройдена половина расстояния от Бреста до Минска. Прорыв противника в район Слоним, Барановичи означал выход механизированных частей противника на оперативный простор, на относительно открытую и проходимую (в отличие от того, что им пришлось преодолевать на краю Полесья) местность. Во-вторых, с потерей Слонима перерезалась основная транспортная магистраль (шоссе Белосток, Волковыск, Барановичи), через которую можно было отвести на восток соединения 3-й и 10-й Армий.

Строго говоря, этот «отвод» в форме стихийного беспорядочного отступления уже шел вовсю. Начальник отдела политпропаганды 17-го мехкорпуса 24 июня докладывал в штаб фронта:

«Через Барановичи на восток сплошным потоком тянутся автомашины с военнослужащими, семьями, а также в пешем строю как группами, так и в одиночку. Причем вид у большинства выражающий паническое настроение. Принятые меры — организовать собранный начсостав — положительного результата не дали. Ночью большинство из них сбежали. При этом много начсостава оказывается без оружия… Управление ж/д и комендатуры разбежались, военкоматы и др. учреждения покидают город. Население толпами бежит из города. Прибывающий начсостав разыскивает штабы, о большинстве которых сведений нет…» [404]

Надежды на то, что «не имеющие боеспособности остатки» разгромленных частей и дивизий смогут контратаковать и отбросить противника, уже не было, и командование Западного фронта спешно вводило в действие резервы. Первым из них — как и во многих подобных ситуациях, на этом и на других фронтах — стала авиация. Надежды на нее основывались как на довоенных, чрезвычайно утрированных представлениях об уничтожающем ударе с неба, так и на первых донесениях собственных войск, в которых авиация противника выступала в качестве всесокрушающей силы.

«Для того чтобы избежать быстрого темпа наступления противника, в первую очередь мною 23 числа была брошена вся наличная бомбардировочная авиация исключительно для бомбежки наступающего противника в район Кобрин». Это — строка из протокола допроса командующего фронтом Павлова. Вся «наличная авиация» на южном фланге Западного фронта состояла к тому моменту из 13-й бомбардировочной авиадивизии. Дивизия с «несчастливым номером» еще в довоенный период стала одной из лучших по боевой подготовке в советских ВВС; это было и численно весьма крупное (пять авиаполков) соединение, и командир у 13 БАД был совершенно незаурядный — для Героя Советского Союза генерал-майора Ф.П. Полынина начавшаяся 22 июня 1941 г. война была уже третьей по счету (кроме участия в советско-финской войне в активе генерала был еще и опыт воздушной войны в Китае, в которой он участвовал, с перерывами, аж с 1933 г.).

Судя по Оперативной сводке № 3 штаба 13 БАД, 24 июня летчики дивизии выполнили 146 вылетов и обрушили на мехколонны противника в районе Кобрин, Береза, Пружаны, Ружаны более тысячи бомб (591 ФАБ-100, 96 ФАБ-50, 326 АО-25, 171 АО-15). [394] Такой удар противник заметил — хотя, конечно же, и не исчез бесследно, как это случалось после первых бомбовых ударов по другую сторону фронта. Под бомбовый удар попал даже штаб 2-й ТГр (о чем пишет в своих мемуарах Гудериан). В ЖБД 3-й тд вермахта читаем:

«12.00. Подразделения маршевой колонны подверглись налету вражеских бомбардировщиков «Мартин» (так немцы идентифицировали 2-моторный бомбардировщик СБ. — М.С. ). Войска в районе расположения штаба дивизии при этом потерь не понесли.

13.00. Подразделения 1-го дивизиона 11-го зенитно-артиллерийского полка передислоцированы в сектор р. Щара для защиты моста…

14.25. Из-за налетов вражеских истребителей (истребителей не было вовсе, скорее всего, так немцы описали появление нового одномоторного бомбардировщика Су-2. — М.С. ) и бомбардировщиков скорость продвижения дивизии заметно снизилась; в ходе этих налетов, однако, дивизия понесла лишь небольшие потери». [385]

Даже за такой, довольно скромный результат пришлось заплатить огромную цену — потеряно (сбиты или совершили вынужденную посадку) 52 самолета! Причина высоких потерь, увы, очень простая: собственная истребительная авиация растаяла в ходе панического «перебазирования» с приграничных аэродромов, а немцы прикрывали наступление 2-й Танковой группы истребителями лучшей и самой крупной по численности «эскадры асов» (JG-51) под командованием знаменитого Мельдерса. Тем не менее, даже при таком уровне потерь (в течение дня сбит каждый третий!) дивизия Полынина продолжила борьбу и 25 июня выполнила по тому же району еще 98 вылетов и сбросила порядка полутысячи бомб. [395]

Как бы то ни было, авиация той эпохи способна была лишь замедлить наступление противника, нанести ему более или менее чувствительные потери. Остановить и разгромить «танковый таран» могли только наземные войска. И в этом аспекте военная удача хоть один раз, но оказалась на стороне Красной Армии: именно там, куда вышли передовые подразделения 2-й ТГр вермахта, развертывались три стрелковые дивизии (155-я, 121-я, 143-я) 47-го стрелкового корпуса. Еще одна дивизия (55-я стрелковая) по приказу Павлова перебрасывалась автотранспортом из Слуцка к рубежу р. Щара. До некоторой степени «везением» можно считать и то, что немецкое командование погналось «за двумя зайцами сразу», т. е. один танковый корпус (47-й) пытался продолжить наступление через Барановичи, Столбцы к Минску, а другой (24-й) был направлен вдоль Варшавского шоссе на Слуцк и далее к Бобруйску. С этого момента бои в излучине р. Щара можно условно разделить на две операции — на восточном (слуцком) и северном направлениях.