Июнь 41-го. Окончательный диагноз - Солонин Марк Семенович - Страница 112

Ничем не отличалась от многократно описанных выше и история Гродненского укрепрайона: большая часть ДОТов была брошена без боя, в результате чего уже в 5.15 наступающая на Гродно 8-я пехотная дивизия вермахта доложила о прорыве пограничных укреплений. Вот так, за пару часов был подведен итог многомесячного строительного «аврала». Но при этом, так же как и на иных участках фронта, отдельные гарнизоны ДОТов сражались несколько дней и погибли, погребенные под обломками стен, разрушенных огнем тяжелой артиллерии.

Вероятно, единственное, что не удалось в то утро немцам, так это запланированная операция одного из подразделений пресловутого полка «Бранденбург». В Журнале боевых действий 20 АК читаем: «22 июня, 02.30. Операция 800-го полка особого назначения при 256-й пехотной дивизии, провести которую намечалось до наступления времени «Ч», провалилась. Задействованные в операции подразделения отведены назад, дабы не нарушать спокойствия на границе и не привлекать внимания противника». [411] Так что провода на левом фланге 3-й Армии остались целыми. Все остальное развивалось по печальному для Красной Армии «стандарту».

Наибольших успехов добились соединения 8 АК, наступавшие севернее Гродно (161-я и 28-я пехотные дивизии). Они успешно продвинулись до Немана, форсировали его в нескольких местах, и к исходу дня 22 июня передовые части 161-й пд продвигались по направлению к Поречье (н.п. в 23 км восточнее Немана). Оперативная сводка 8 АК констатирует: «В лесном массиве у Поречье организованной обороны не отмечается. Имеется лишь сопротивление отдельных групп противника». [412] Немцы не ошиблись — противостоящая им 56-я стрелковая дивизия стремительно «рассеялась». В протоколе допроса Павлова (от 7 июля) читаем: «Во второй половине дня [22 июня] Кузнецов [генерал-лейтенант В.И. Кузнецов, командующий 3-й Армией] с дрожью в голосе заявил, что, по его мнению, от 56-й стрелковой дивизии остался номер… там положение, по его мнению, катастрофическое, так как разрозненные части в районе Хозе (н.п. у Немана в 16 км севернее Гродно. — М.С. ) с трудом сдерживают натиск противника, а стрелковый полк, находящийся между Хозе и Друскининкай, был смят ударом с тыла очень крупных механизированных частей…»

Никаких «механизированных частей», ни крупных, ни мелких, там не было вовсе; соединения 3-й Танковой группы прошли значительно севернее, в полосе Алитус, Меркине, а единственный приданный 8-му армейскому корпусу 184-й дивизион «штурмовых орудий» насчитывал всего 18 самоходок и был введен в бой южнее, на гродненском направлении. Во всем остальном генерал Кузнецов был прав — дивизия развалилась полностью (в Боевом донесении № 3 штаба 3-й Армии от 12–30 24 июня сообщается, что «56-я сд в результате боев имеет два небольших разрозненных отряда численностью до 700–800 человек» ); сыграл свою роль и тот факт, что в 56-й сд были призывники из «освобожденных районов» восточной Польши, которые после первых же выстрелов бросили оружие и разошлись по домам.

Главные события развернулись в центре полосы немецкого наступления, на направлении Сопоцкин, Гродно. Преодолевая сопротивление частей 85-й стрелковой дивизии и нескольких ДОТов Гродненского УРа, передовые подразделения 8-й пехотной дивизии вермахта к полудню в тяжелом бою продвинулись до шоссе Августов, Гродно. В этой ситуации командующий 3-й Армией решил немедленно ввести в действие свой главный резерв — танковые дивизии 11-го мехкорпуса. Такому решению, возможно, поспособствовали панические донесения подчиненных генерала Кузнецова о якобы появившихся на поле боя тяжелых немецких танках. По крайней мере, так описывает Павлов этот эпизод в своих показаниях: «Спросил Кузнецова — что он делает с 85-й стрелковой дивизией? Он ответил, что 85-я дивизия, развернувшись на рубеже западнее Гродно, под давлением тяжелых танков противника, начала отход на юг, юго-восток, но что он, Кузнецов, бросает в контратаку танковую дивизию Стеклова (явная оговорка, 29-й танковой дивизией командовал полковник Студнев. — М.С. ) и попытается этим самым восстановить положение 85-й дивизии».

От 11-го мехкорпуса (как и от большинства других танковых соединений, разгромленных летом 1941 г.) первичных документов практически не осталось. Архивные фонды корпуса и трех входящих в его состав дивизий (29-я тд, 33-я тд, 204-я мд) существуют, но это совершенный «порожняк» — книги учета комсостава, ведомости уплаты комсомольских взносов, да и все это обрывается на 22 июня; оперативных документов (приказы, боевые донесения, разведывательные и оперативные сводки) нет вовсе. Вся доступная на сей момент «источниковая база» сводится, по сути дела, к двум документам: краткому донесению замполита 11 МК полкового комиссара Андреева от 15 июля (опубликовано еще в 1989 г.) и подробному докладу о боевых действиях корпуса, составленному его командиром генерал-майором Мостовенко в начале августа (этот документ был рассекречен в феврале 2005 г.). В архивных фондах ГАБТУ сохранились также многочисленные ведомости наличия матчасти в мехкорпусах Западного ОВО, в том числе и в 11 МК. [413]

Основным видом боевой техники — танками — мехкорпус был оснащен на одну треть от штатного расписания; в абсолютных же цифрах это означало порядка 380 танков, главным образом легких Т-26. Танков «новых типов» было совсем немного: 3 КВ и 28 Т-34; правда, существуют документы, в которых количество тяжелых КВ в составе 11-го мехкорпуса указано значительно большим (20 единиц), но это, возможно, связано с начатой, но не доведенной до конца передачей тяжелых танков из 5-й танковой дивизии Прибалтийского ОВО (о чем было упомянуто в соответствующей главе ранее). Следует также учесть, что, как сказано в докладе командира корпуса, «в день выступления 22.06.41 г. часть машин (10–15 %) были неисправны и в поход не были взяты». [414] Бронемашин БА-10, вооруженных 45-мм пушкой, было (по меркам находящегося на начальном этапе формирования мехкорпуса) необычайно много — 59 (по другой ведомости так и вовсе 90) единиц.

Наиболее боеспособным соединением 11 МК была 29-я танковая дивизия; она была сформирована на базе «старой» кадровой 25-й танковой бригады 1935 г.р., правда, реального боевого опыта (если не принимать во внимание «освободительный поход» в Польшу) эта бригада не имела. По состоянию на середину апреля 1941 г. на вооружении 29-й тд числилось 173 танка Т-26 (включая 13 огнеметных), в дальнейшем именно в эту дивизию передали большую часть танков «новых типов», полученных корпусом. В целом состав танкового парка 29-й тд вполне соответствует типичной немецкой танковой дивизии из состава 3-й ТГр — те же самые 150–170 легких танков и три десятка машин, вооруженных 76-мм пушкой. Это в целом, если же «подкрутить резкость», то становится заметно, что вес единичного залпа танковых пушек немецкой дивизии втрое меньше (у немцев стволы калибра 20 мм и 37 мм), да и бронирование Т-34 не вполне корректно сравнивать с «нашлепкой» на лбу немецкого Pz-IV.

Дивизии 3-й Танковой группы вермахта за пять дней дошли с боями до Минска; маршрут наступления 29-й советской танковой дивизии оборвался у м. Конюхи, в 12 км северо-западнее Гродно. Советские историки на это противоречие старались вовсе не обращать внимания; современные российские историки-традиционалисты нашли уже сотни две «объективных причин», начиная от неполной укомплектованности дивизии личным составом и артиллерией и заканчивая плохой конструкцией узла смазки левого заднего поддерживающего катка. Многое из этого — сущая правда; в частности, «особенно остро обстоял вопрос с обеспеченностью тракторами, не дававшей возможность поднять даже имевшиеся орудия и производить эвакуацию подбитых танков» . [414] Правда и то, что непосредственно в районе боевых действий 29-й тд уже находился 152-й корпусной гаубичный артполк, по своим возможностям значительно превосходивший артиллерию даже полностью укомплектованной танковой дивизии.