Июнь 41-го. Окончательный диагноз - Солонин Марк Семенович - Страница 92

Как известно, такое решение — фанатично и тупо удерживать каждый метр фронта — вызвало недовольство высшего генералитета вермахта и привело к серии громких отставок. Однако, в конечном счете, в написанных после войны исследованиях и мемуарах все, кто смог до того момента дожить, сошлись во мнении, что решение Гитлера было единственно верным для сложившейся в декабре 41-го ситуации. Так, бывший начальник штаба 4-й Армии вермахта Блюментрит пишет: «Фанатичный приказ, обязывавший войска стойко держаться на каждой позиции и в самых неблагоприятных условиях, был, безусловно, правильным. Гитлер инстинктивно понял, что любое отступление по снегам и льду через несколько дней приведет к распаду всего фронта, и тогда немецкую армию постигла бы та же участь, что и Великую армию Наполеона…»

Вермахт приказ выполнил, при этом расстрелять, судя по конечному результату, пришлось весьма скромное количество солдат. Заставить Красную Армию обр. 1941 г. «удерживать свои позиции с фанатическим упорством» невозможно было даже такими мерами. Да, жесткие и жестокие действия, вплоть до расстрела на месте, порой позволяют пресечь панику, но то, что произошло с Красной Армией летом 41-го года, далеко выходит за узкие рамки термина «паника» (т. е. спонтанного и кратковременного психологического аффекта). И в этом смысле нельзя не согласиться с единодушным мнением советских историков, которые при всяком упоминании о судьбе Западного фронта твердо заявляли: «Поражение было неизбежным».

Глава 3.2 Вильнюс

Первый шаг на пути окружения и разгрома Западного фронта был сделан на юге Литвы, в полосе соседнего Северо-Западного фронта (Прибалтийского ОВО). Размер нашей книги не бесконечен, но странные события, происходившие в ПрибОВО накануне войны, заслуживают хотя бы краткого упоминания.

«Привести в боевую готовность все части…»

Начиная с 18–19 июня (т. е. в середине календарного года и за 3–4 дня до «внезапного нападения») в штабах ПрибОВО появляются оперативные документы с номерами 1, 2, 3… Наиболее ранний из выявленных документов относится к 48-й стрелковой дивизии. Оперативная сводка штаба дивизии за номером 1 сообщает, что «выполняя приказ, дивизия начала марш из г. Рига в 23.00 17.6.41 и, совершив ночной марш (30 км), к 9.00 18.6.41 сосредоточилась в лесу юго-восточнее с. Далбе». [323] Затем та же самая информация (о сосредоточении к 9.00 18 июня в лесу у н.п. Далбе) повторяется в документе с красноречивым названием «Боевое донесение» и порядковым номером 2. [324]

В дальнейшем (19–21 июня) документы с названием «оперативная сводка», «боевое донесение», «боевое распоряжение», «боевой приказ» и порядковыми номерами 1, 2, 3 идут, что называется, «косяком». Их изобилие становится понятным, если принять во внимание, что 20 июня заместитель начальника штаба (…) генерал-майор Трухин в документе № 01 (тип документа при этом не обозначен) потребовал от штабов армий предоставлять три оперсводки в день (по состоянию на 5.00, 12.00 и 17.00). [325] Три оперсводки в день — это еще скромно. В архивном деле 28-й танковой дивизии (12 МК) сохранился листок бумаги: документ без названия и номера, но время составления указано конкретно: 19.00 21 июня 1941 г. Содержанием документа является указание предоставлять ежедневно четыре оперативные сводки (на 1.30, 5.00, 9.00, 14.00), четыре разведывательные сводки и три сводки по ПВО. [326]

Внимательный читатель, надеюсь, заметил пропущенное выше слово — замначштаба ЧЕГО был генерал Трухин? Это очень интересный вопрос. 20–21 июня (и даже дальше — 22 и 23 июня) в документах непрерывно сменяют друг друга слова «округ» и фронт»; иногда в одном и том же документе (например, Разведдонесении № 01 к 14.00 21.6.41) используются оба названия: «СЗФ» и «ПрибОВО». [327] Весьма примечательный документ («Указания по скрытному управлению войсками № 01») был выпущен в штабе СЗФ 12.00 21 июня. Интересен он не только порядковым номером 1 в середине года; поверх букв «СЗФ» и «ФРОНТ», выполненных, как и весь документ, на печатной машинке, коричневым карандашом (возможно, 70 лет назад карандаш был красным) жирно написано: «ОКР». Исправлена и подпись под документом — начальник штаба СЗФ генерал-лейтенант Кленов «перекрашен» тем же карандашом в начальника штаба «ОКР». [328]

Долго жить в беспорядке армия не может, и вот уже в 16.45 21 июня от имени начальника штаба Северо-Западного фронта, генерал-лейтенанта П. Кленова (фактически документ подписал его заместитель генерал-майор Ф. Трухин) всем начальникам отделов штаба и окружных управлений было под расписку объявлено следующее распоряжение: «Некоторые штабы частей и отделы окружного управления в документах и разговорах употребляют слова «ФРОНТ», СЗФ и пр., чем разглашают место и наличие фронтового управления. Немедленно прекратить это явление и впредь штаб и управления именовать ПрибОВО». [329] То есть все (если говорить про старших офицеров) прекрасно понимали смысл и значение факта развертывания на базе округа фронта; всем было понятно — что это значит, что за этим последует и почему такую тайну нельзя доверить даже бумаге с грифом «сов. секретно», упрятанной в стальной сейф.

Впрочем, что уж говорить про оперативные документы высших штабов, если начальник Управления политпропаганды округа/фронта бригадный комиссар тов. Рябчий 21 июня приказал: «Отделам политпропаганды корпусов и дивизий письменных директив в части не давать; задачи политработы ставить устно через своих представителей». [330]

Не менее интересно и само содержание документов 18–21 июня. Начнем с главного, с командования округа. 18 июня командующий ПрибОВО генерал-полковник Ф.И. Кузнецов подписывает многостраничный Приказ № 00229. Начинался он весьма красноречиво: «С целью быстрейшего приведения в боевую готовность театра военных действий приказываю…» [116]. Приказано было:

«…Начальнику зоны противовоздушной обороны к исходу 19 июня 1941 г. (здесь и далее выделено мной. — М.С. ) привести в полную боевую готовность всю противовоздушную оборону округа… К 19.6.41 г. доложить порядок прикрытия от пикирующих бомбардировщиков крупных железнодорожных и грунтовых мостов, артиллерийских складов и важнейших объектов.

До 21.6.41 г. совместно с местной противовоздушной обороной организовать затемнение городов Рига, Каунас, Вильнюс, Двинск, Митава, Либава, Шауляй, противопожарную борьбу в них… Создать на телшяйском, шяуляйском, каунасском и калварийском направлениях подвижные отряды минной противотанковой борьбы. Для этой цели иметь запасы противотанковых мин, возимых автотранспортом. Готовность отрядов 21.6.41 г….План разрушения мостов утвердить Военным Советам армий. Срок выполнения 21.6.41 г….» [331]

В тот же, богатый событиями день 18 июня командир 12 МК генерал-майора Шестопалов подписывает приказ № 0033. Документ украшен грифом «Совершенно секретно. Особой важности», что совсем не типично для документов корпусного уровня. Приказ начинается такими словами: «С получением настоящего приказа привести в боевую готовность все части. Части приводить в боевую готовность в соответствии с планами поднятия по боевой тревоге, но самой тревоги не объявлять. Всю работу проводить быстро, но без шума, без паники и болтливости… Пополнить личным составом каждое подразделение. Отозвать немедленно личный состав из командировок и снять находящихся на всевозможных работах…» Дальше идет указание начать в 23.00 18 июня выдвижение в районы сосредоточения, причем все конечные пункты маршрутов находятся в лесах. [332]

Решение о приведении частей мехкорпуса в боевую готовность не было личной инициативой генерала Шестопалова. В этом можно убедиться, ознакомившись с Журналом боевых действий 12 МК («пронумерован, прошнурован и скреплен сургучной печатью 10.9.41 г.»). История появления приказа описана там достаточно подробно: «В 23.10 16.6 (это не опечатка, именно 16 июня) был получен из штаба ПрибОВО секретный пакет особой важности («серия А»). Пакет был вскрыт по приказу капитана Ефимова (штаб корпуса находился в Митаве, а командир выехал в Паневежис, в расположение 202-й мд корпуса; пакет особой важности вскрыл помощник начальника оперотдела штаба корпуса. — М.С. ). 17.6. шифром доложено командиру корпуса генерал-майору Шестопалову о получении указанной директивы, который прибыл в штаб корпуса в 23.30 17.6 ». [333]