Перфекционистка из Москвы - Хайнц Мария - Страница 11

– Что ты имеешь в виду? Что может быть в твоей внешности не так? – спрашивает Света, пробегаясь глазами по меню комплексного обеда. – Я буду суп-лапшу, гуляш со спагетти и морс, – бросает она официанту.

Я заказываю свежевыжатый апельсиновый сок, чтобы показать Свете всю серьезность моих намерений. Начать можно с небольшой диеты.

– Понимаешь, Вадим всегда восхищался девушками с обложек журналов. Топ-моделей он знал по имени и говорил о них так, будто с детства с ними знаком! Смотрим дома рекламу, а он мне: «Хайди Клум очень ловко заменила на подиуме немецкую топ-модель Клаудию Шиффер. Наоми Кэмпбелл сколько не скандалит, её всё равно снимают, Кейт Мосс никак не выходит из моды, несмотря на маленький рост…» Представляешь? А мне ни одного комплимента! Может, пришло время мне что-нибудь подправить? Говорят, это теперь делают в два счета! Приходишь в клинику с фотографией: «Сделайте из меня Дженнифер Лопес!» и выходишь через пару дней с изумительным носиком, пухлыми губками и огромными глазищами – можно сразу на «Мосфильм» резюме закидывать.

– Ты сошла с ума! – Света смотрит на меня, словно не веря, что такие идеи могли родиться в моей голове.

– Ну, конечно, можно и в Голливуд попытаться пробиться, если «Мосфильм» не нравится…

Заспанные глаза Светы становятся круглыми, будто домик у улитки. Видимо, ночь у нее была бурной. Когда я вчера уходила, все молодые люди еще оставались, в том числе и Алексей. Как же мне хочется спросить: «Как сегодня ночка прошла?» Не могу. Вульгарщина. Тогда так: «Кто тебя домой провожал вчера?» Или еще мягче: «Кто-нибудь тебя домой провожал вчера?» А если никто не пошел с ней? Получится, что я её вопросом обижу. Нет, лучше ничего не спрашивать. Буду ждать, пока она сама проговорится. Только вот разговор я веду совсем в другую сторону. Угораздило же ляпнуть про операцию! Можно было просто о диетах поговорить. Теперь её не остановить. Света разошлась не на шутку.

– Не хватало еще из-за первого неудачного опыта совместной жизни под нож ложиться! А если твоему будущему другу ты «обновленная» совсем не понравишься? Если ему другой тип женщин нравится? Деловой и строгий, а-ля Ангела Меркель? Снова к хирургу пойдешь? Это тебе не компьютер! Здесь нет кнопки «Backspace». Тут шрамы остаются! Это только девочки-дурочки-перфекционистки думают, что если снаружи хороша, то внутри появится душа, а за ней сразу все принцы в очередь выстроятся…

– Что ты сказала?

– Что?

– Про перфекционисток…

– Извини! Я забыла…

– Ничего. Так что там о них?

– Я читала недавно, что девушки, которые болезненно стремятся к совершенству, готовы ради этого самого совершенства ложиться под нож, питаются только жидкой пищей или, еще хуже, исторгают пищу после того, как её съели!

– Я не такая, – уверенно заявляю я и смело делаю глоток апельсинового сока.

Я – точно никакая не перфекционистка. На диетах я не сижу, просто иногда ограничиваю себя в употреблении сладкого, жирного, соленого и острого. Исключительно жидким не питаюсь. Супы ем, соки, йогурты, мюсли – мюсли-то они твердые. С молоком я их ем, когда разбухнут. Да и под нож никогда бы не легла. Я понимаю, если нос с горбинкой, лопоухая, талия больше 60, а без причины-то зачем?

Только вот незадача какая! Если я не перфекционистка, то повода для встреч у нас с Алексеем нет. А если просто так встречаться? Без повода? Так было бы даже гораздо приятнее. На равных начинать, как он сказал. Нужно срочно прояснить обстановку. На какой формулировке я остановилась? «Кто-нибудь тебя домой провожал вчера?» Не годится. Лучше «Я твою пассию вчера не спугнула?» Нет, тоже не годится. Она ответит: «Не спугнула», и я так и не узнаю, кто он – её пассия.

– И если твой Вадим такой падкий оказался на девочек-дурочек, так пусть и проваливает на все четыре стороны! Или ты еще надеешься, что он придет, упадет в ноги и будет просить прощения? Ты на это рассчитываешь? – строго спрашивает Света и тут же мягко добавляет. – Извини, если я так резко. У тебя, может быть, к нему еще чувства не остыли?

– Не остыли, – повторяю я.

Срочно настраиваю мысли на Вадима, пытаюсь выдавить слезу, но они будто застряли в многокилометровых трубах. Даже намека на них нет. Я думаю о семи миллионах брошенных российских девушек, о которых писали в Интернет, о Биме Черное ухо, о Бемби… Ничего не помогает!

– По-моему, я все слезы выплакала уже. Я приняла его решение. Теперь живу одна, переживаю, конечно, иногда.

– Возможно, он еще вернется…

Я брезгливо морщусь. Мне совсем не хочется, чтобы кто-нибудь нарушал спокойствие и красоту, царящие в моей квартире уже неделю. «Порядок становится самоцелью», – вдруг гудит в голове. Откуда это? Из результатов теста. Они теперь меня всю жизнь преследовать будут? Я же уже доказала теорему, что я не перфекционистка. Почему же эти фразы ползут, как надоедливые пчелы? Нужно успокоиться и забыть о них. Если их не подпитывать медом, то они сами улетят.

– А ты уверена, что это тот человек, который тебе нужен? – спрашивает Света, прихлебывая суп-лапшу.

– Может быть, конечно, я «несколько критична в отношении других», – с ужасом понимаю, что я цитирую результаты теста. – Меня многое в нём раздражает. Его неаккуратность, например.

– А Вадим как к этому относился?

– Сначала спокойно, даже великодушно, относя это к особенностям женской психики. Когда я решила его переучить, он воспротивился. Он спрашивал меня, в чем смысл уборки? Например, зачем заправлять утром кровать, если её вечером снова нужно расправлять, или зачем наливать в стакан воду, если можно пить из бутылки? Зачем гладить простыни, если они утром снова мятые? Зачем вечером смотреться в зеркало и надевать красивое белье? В темноте всё равно ничего не видно. Лишняя работа, по его мнению. Лучше его сразу снять и не доставлять никаких неудобств и препятствий мужчине. Он говорил, что пеньюары и длинные ночные сорочки только геологов и спелеологов возбуждают. А нормальных мужчин утруждают.

Мы хохочем.

– Понятно, типичный мужчина. Иногда мне кажется, что у меня мужской характер. Для меня свободное время дороже чистой плиты. И спать я люблю, – Света прикрывает рот рукой и заговорщически шепчет, – голой. А родителям ты рассказала?

– Пришлось. Мама увидела, что в шкафу нет его одежды, – я с содроганием вспоминаю наполненные ужасом глаза матери. «Старается соответствовать стандартам и ожиданиям других людей» – вспыхивает тест в голове. А ведь действительно! Я не хотела говорить родителям только по одной причине: не желала их разочаровывать. Я отчаянно стремилась быть такой, какой меня хотели видеть родители – счастливой, пристроенной, замужней. Я на секунду замираю. – Это ведь всё правда! Всё про меня…

– Что? – недоуменно спрашивает Света.

– Результаты теста. Каждое слово, каждое предложение! Еще вчера я думала, что произошла какая-то ошибка. Что мне подсунули результаты теста другого человека, что программа неправильная, что в компьютере произошел сбой, но сейчас поняла, что никакой ошибки не было. Это я. Господи, какой ужас! Это я – мелочная педантка, которая только и беспокоится о том, чтобы плита была чистой, а люди хорошо обо мне думали. Как ты со мной общалась всё это время? Наверное из жалости?! Это же абсолютно невозможно – общаться с таким человеком, как я!

Я поднимаюсь, чтобы облегчить наше расставание.

– Да что же такое они там написали? – Света хватает меня за руку и притягивает к себе.

– Вот, смотри, – я достаю из сумки конверт, вынимаю из него лист, опять сложенный корабликом, расправляю бумагу и протягиваю Свете. – Это Алексей вчера пошутил – сложил лист корабликом.

– А что у вас с ним? – спрашивает Света мимоходом.

Предательское тепло приливает к лицу и не только. Хорошо, что Света занята изучением моей характеристики. Я несколько раз глубоко вздыхаю животом. Краска немного отливает от щек.

– Алексей тоже сказал, что я перфекционистка.