Перфекционистка из Москвы - Хайнц Мария - Страница 23

– «Apocalyptica» слушаешь? – удивился он. – Нетипично для девушки.

– Почему же?

– Музыка у них тяжелая, неженская… Для особой категории людей.

– В моей жизни много неженского и тяжелого… Да и где теперь эти строгие различия? Тридцать лет назад женщину за рулем с мужчиной на сиденье пассажира разве что в фильме «Москва слезам не верит» можно было увидеть. А теперь посмотри на нас с тобой.

– Я бы с удовольствием тебя подвёз до дому, но не люблю водить чужие машины.

– А на своей почему не ездишь? Я тебя как-то видела. Ты маму с работы забирал. BMW M3 Coupe – классная тачка!

– Ты и в машинах разбираешься! – присвистнул Алексей. – Хорошая машина, но не моя. Точнее, моя, но подаренная отцом. За успехи в учении и в бою со мной. Я не просил, он настоял. Говорит, негоже его сыну на метро ездить. Сначала я катался, а потом в гараж поставил. Не хотел папе повод лишний давать для воспоминаний, что он, мол, кормилец и поилец всех дармоедов нашей семьи. Когда-нибудь свою куплю и снова начну ездить.

– Как бы то ни было, это неплохой подарок, – теперь Света присвистнула. – Мне родители только куклы дарили, да и те – бумажные. Помню, вырезала им одежку из газет, чтобы голыми не ходили.

– Когда тебе родители куклы дарили, у моих родителей даже на еду денег не было. А потом новые времена пришли, и папа из зубоврачебного кабинета ушел в бизнес. Быстро поднялся. Так высоко, что теперь до него не докричишься.

– Слышу отголоски обид, – Света притормозила у светофора. Лицо Алексея в красном свете показалось багровым.

– А у кого их нет?

– Согласна. Я раньше к родителям каждый выходной каталась в Тамбов. Совесть гнала. Долг, который, как я считала, у меня перед ними был. За то, что вырастили, в люди вывели. А оказалось, что не больно им это и нужно было. «Незачем ездить, – говорили, – лучше бы деньги экономила». А то они, мол, только на меня и горбатятся. Теперь и денег экономить не нужно, а к ним не езжу. Незачем.

– А они?

– Они тоже давно не были. У них своя жизнь, а у меня своя. Думаю, они про меня вспомнят, только если я вдруг в телевизионных новостях появлюсь. Самое важное у них там – в телевизоре.

– Может, у них денег на поезд нет?

– Есть. Я им каждый месяц присылаю, что на самолет хватило бы. Экономят наверное.

– На что?

– Не знаю. На светлое будущее, в котором они никогда не окажутся, хотя могли бы. Папа в прошлом застрял, мама вообще не от мира сего. Будто в каких-то других мирах живут. Удивляюсь, как я такой прагматичной выросла.

– Иногда жизнь лучше воспитывает, чем родители.

– Тебя тоже? – Светлана улыбнулась, радуясь тому, как ладно у них складывался разговор.

– Как сказать. Я сам себя воспитываю, то есть перевоспитываю. Мой папа немного перестарался. Перегнул когда-то. Я теперь вот разгибаю.

– А так не заметно, – Света затормозила, воткнула машину между двумя гаражами во дворе дома, повернула ключ зажигания, мотор утих. – Приехали.

Они сидели несколько секунд в темноте, думая каждый о своём, но в конечном итоге – об одном и том же. Алексей понимал, что сев в её машину, он переступил порог, разделявший их, и теперь до нее оставалось всего два маленьких шага: шаг из машины и шаг в дверь её квартиры. Всё остальное уже от него зависеть не будет. Жан-Поль Сартр говорил по этому поводу, что если записался в солдаты, то будешь убивать.

Она ждала, когда он откроет дверцу машины. Он, мужчина. Он должен решать, но он медлил. Алексей приказывал себе встать, но будто кто-то невидимый ухватил его за плечи, надел на ноги колодки и связал руки цепями. Всё его нутро сопротивлялось и шептало: «Не ходи».

– О чем ты думаешь? – не выдержала Света. – Ты говорил об отце.

– Что? – Алексей вздрогнул. – Прости, я задумался.

– Ты про папу рассказывал. Что он немного перестарался. Я тебя перебила.

– Да. Он хочет, чтобы я его медицинскую империю наследовал, у него несколько клиник в Москве. Уговаривал меня идти на стоматолога учиться.

– А ты?

– Я пошел, хотя не хотел.

– Иначе расстрел?

– Хуже. Армия. Лучше жизнь на съедение кариесу отдать, чем самому сгнить в кирзовых сапогах.

– Почему ты тогда играешь в психолога?

– Долго рассказывать.

– А я не тороплюсь. Пошли?

Он кивнул, открыл дверцу машины, помог Свете выбраться с низкого сиденья и, не выпуская её руки, довел до подъезда. Она прижала магнитный ключ к домофону, замок зажужжал. Они прошли по ступенькам к лифту. Молча и не глядя друг другу в глаза, как школьники, поднимающиеся в квартиру родителей, пока те уехали на дачу, они разглядывали чистые стального цвета стены.

– Новый дом? – разрядил он молчание. Она кивнула. – Редкость в этом районе.

– Да, – она испустила легкий стон. – Наконец построили. Я недалеко жила. Квартиру снимала. А эту купила. Однокомнатную.

– Молодец. Всё сама, – Алексей мягко похлопал её по плечу.

Она открыла массивную металлическую дверь, и он оказался в просторном коридоре, из которого вели две арки: в кухню и в комнату.

– Респект, – присвистнул он. – И ремонт сама делала?

– Узбеки. Бригаду нанимала. Обои у окна отошли, а так – неплохо. Я довольна. Если нужно будет, могу дать телефончик.

– Надеюсь, когда-нибудь пригодится, – мечтательно произнес Алексей.

– Начнешь работать. Врачи сейчас везде требуются. Тем более стоматологи. Или ты всё-таки на психолога будешь учиться?

– Я уже учусь, – он загадочно улыбнулся.

– На двух факультетах одновременно?

– Угадала, – он гордо улыбнулся. – Днем – на стоматологическом, вечером – на психологическом. Днем для папы, вечером для себя. Если он узнает, то мне конец.

– Не волнуйся, я не из болтливых.

Алексей притих, представляя, что если бы он сейчас не оказался у Светы, то, несомненно, уже сейчас стал бы свидетелем «конца» – отец вернулся из командировки и его вездесущие прислужники уже наверняка поспешили сообщить о том, что его единственный сын забрал документы из медицинского и скрылся в неизвестном направлении. Алексей вдруг подумал, что у Светы он оказался только потому, что боялся идти домой.

– Денег давать не будет? – поинтересовалась Света.

– В армию отправит.

– Не отправит. Ты ведь единственный сын!

– Ты его не знаешь. Он принципиальный. Ему что сын, что врач в клинике, что червь на даче – все должны подчиняться. А если нет, то в расход. Разговор короткий.

– А ты с ним говорил?

– Стол на кухне сломали – вот до чего договорились. С тех пор только через маму. Я сегодня документы со стоматологического забрал. И если бы не твой звонок, наверное, несдобровать сегодня нашему второму столу.

Света, ощущая приятное волнение, бросила в сковороду замороженные блины с мясом, достала из холодильника вчерашний салат из капусты, баночку икры, бутылку красного немецкого вина, и всё это аккуратно разложила на кухонном столе.

– Готово, – сказала она, вдруг спохватилась и полезла в шкаф. Достала оттуда пачку салфеток и положила под нож с правой стороны.

– Теперь готово? – усмехнулся Алексей.

– Да, – она с удовлетворением кивнула. – Начнем со слабенького?

Она протянула ему вино, штопор и обворожительно улыбнулась.

– Начнем, – выдохнул он, и опрокинул первый бокал.

Глава 13

8.00 – через час звоню шефу.

9.00 – лучше позвонить попозже, в это время у него много дел.

9.30 – замечаю, что ковер очень грязный. Чищу.

10.00 – звоню Ивану, чтобы спросить, где шеф, как у него сегодня настроение. Шеф спустился в переговорную. Обещал вернуться к одиннадцати. Читаю в интернете информацию по практической психологии общения с начальниками и другими вышестоящими персонами, после чего принимаю решение не беспокоить его. Время после совещания – не самое лучшее для разговоров по душам.

11.30 – влажными от волнения руками на затяжном выдохе набираю номер. Занято. Слава Богу.

12.00 – время обеда.