Перфекционистка из Москвы - Хайнц Мария - Страница 37

Первым делом я думаю о работе, поиском которой я всё еще не решаюсь взяться. Потом возникает желание просто прогуляться по нему для успокоения, может быть, даже что-нибудь купить. Когда-то прогулки по супермаркету были для меня почти такой же действенной терапией, как кухонная йога перед сном. Почему бы и нет? Я улыбаюсь яркому свету, льющемуся из дверей и окон «космического корабля» и вступаю на борт.

Наш супермаркет на остановке, действительно, напоминает космический корабль. В нем несколько входов и выходов, множество закутков и ответвлений, по которым можно блуждать, забыв обо всех насущных проблемах. Именно это мне сейчас и нужно. Ничто не помогает в трудную минуту лучше, чем прогулка по близкому духом миру. Просторные ярко освещенные залы, вычищенный до блеска пол, строгая логика управляющего, который невидимой рукой раскладывает товары на полки – всё отзывается в моей душе восхищением и восторгом.

Вот полки с фруктами, овощами, свежими салатами. Внутри каждого стеллажа своя иерархия. Ровные, одного размера, цвета и консистенции помидоры, огуречные пирамидки, горки из груш и яблок. От запахов овощей и фруктов меня охватывает приятная теплота, и волна нахлынувших мыслей уносит меня к Черному морю, куда мы каждый год ездили с родителями. Там на местном рынке тоже были огуречные пирамидки, горки из груш, яблок, абрикосов и персиков. К удивлению мамы и папы я была готова проводить у прилавков с фруктами и овощами больше времени, чем на песчаном берегу. У самых ровных горок я никогда не задерживалась и ничего не просила купить – не хотела нарушать геометрическую идиллию. Я показывала пальцем на товар похуже, а сама издалека любовалась идеальными формами. Домой мы возвращались, лишь когда жара спадала, и спасительный ветерок нес долгожданную прохладу.

Прохлада. Молочный отдел. Сложенные один к одному цветастые йогурты, яркие пластиковые пакеты и бутылки с молоком. Кажется, если бы здесь стояли лежаки для отдыха, как на море, я бы не устояла перед соблазном прилечь. Это предвидел, несомненно, и всевидящий управляющий: он манит меня дальше. По супермаркету распространяется всепроникающий запах свежего хлеба. Наверное, это лучшее изобретение мерчендайзинга (так, по-моему, называется умение привлекать внимание покупателя).

Усталые, спешащие с работы домой люди, мечтающие только о том, как добраться до кухни, быстро накормить семью и устроиться уютно у телевизора за очередным сериалом, чувствуют что-то тонкое и неуловимое в воздухе, знакомое с детства. И это не звук колыбельной или запах маминого молока, от которых еще сильнее тянет в дрему. Это будящий сознание и тело дух, напоминающий о бодром утре, начале нового дня, не оставившем ни тени вечерней усталости запах хлеба.

Я иду дальше и встаю в очередь у прилавка с пышными булочками, миниатюрными злаковыми буханками ржаного, нарезными батонами, плетенками, сочнями с творогом и еще десятком свежевыпеченных изделий. Для поднятия настроения я покупаю корзиночку с вареной сгущенкой, взбитыми сливками сверху, кусочками лаймового мармелада и направляюсь к кассе. На душе заметно легчает.

Супермаркет близок к совершенству, очень близок. И поэтому мне здесь всегда хорошо. Даже теперь, без маминого голоса, мне всё равно нравится эта красота. Возможно это моя суть? Ведь я и в детстве восхищалась строгой идиллией порядка? Значит я от природы – перфекционистка?

Некоторые люди находят красоту в картинах, кто-то – в правильных скульптурных пропорциях, а я вижу красоту порядка, геометрических построений и цифр. Надо было мне на математический факультет всё-таки идти. Нет, теоретическое, оторванное от жизни знание мне не подходит. Я люблю общаться с людьми, люблю решать практические задачи. Может быть в мерчандайзинг податься? Нет, покупателя обманывать, подсовывая залежалый товар, я не смогу. Хитрить – не мое призвание. Товаровед? Раскладывать товары по полкам? Не для этого я училась пять лет и с репетитором английским занималась. Мне бы контролировать процессы. Где-нибудь в большой фирме или в банке, в иностранном банке… Да, это бы мне точно понравилось.

Я выхожу из магазина и иду дальше по аллее, съедая на ходу пирожное. Дорожка усыпана листвой. Я подкидываю её, испытывая какой-то озорной детский восторг. За день листва успела просохнуть, листья подпрыгивают и взъерошенными кучками опускаются на поблескивающий в свете вечерних ламп асфальт. Кучки получаются самые разные: остроносые и покатые, понурые и растрепанные, высокие и впалые, как птичьи гнезда. Они мне нравятся – такие разные, рыжие, желтые, красные, непохожие друг на друга. Я удивляюсь. Значит мне теперь не только порядок по душе! Творческий беспорядок тоже? Я поддеваю еще один ворох. И еще один, и еще… И всё же ровная горка кажется мне красивее.

Падая на землю, листья шелестят и в окружавшей меня тишине, нарушаемой только проезжающими по бульвару машинами, я чувствую нечто странное. Внутри меня вдруг поселился мир. Впервые в жизни я чувствую свободу от прошлого, радость новых ощущений, и при этом – равновесие и абсолютное спокойствие. Я сама выбираю, что мне нравится. Я знаю, что это выбираю я. Всё это ново, и поэтому немного странно. Я стараюсь привыкнуть к этому чувству, не спугнуть его.

– Ку-ку! – раздается вдруг голос.

Я вздрагиваю. Неужели он вернулся? Неужели всё по новой? Нет, это не мамин голос. В меня вселился другой?

– Александра, привет! – повторяет голос.

Раздаются знакомые мелкие шажки. Я оглядываюсь.

– Света! – кричу я и бросаюсь ей на шею. – Слава Богу, это ты!

– А ты ожидала кого-то другого?

– Да нет… Просто я очень рада тебя видеть! Что ты здесь делаешь?

– Я здесь живу, – она улыбается. – Успела забыть?

Света кивает в сторону нового кирпичного дома.

– Ах да! Я сегодня какая-то рассеянная, – я смущенно улыбаюсь.

– Ничего, бывает, – Света хлопает меня по плечу.

– Как дела? – спрашиваем мы друг друга в один голос и смеемся.

– Всё хорошо, – отвечает Света. – Может, почаёвничаем на выходных?

– А может не будем откладывать? – предлагаю я. – Хотя пирожное я уже съела.

Я показываю маленький кусочек от корзинки.

– У меня дома есть конфеты. Извини, уже открытые, с последних гостей! Знаешь, нет ничего лучше, чем пить чай с кем-то, кто по-настоящему любит сладкое!

– Да, мы его любим!

Света подхватывает меня под локоть, и мы бежим к её дому. Поднимаемся на десятый этаж и сразу проходим на кухню. У Светы, на удивление, чисто. Заметив мой взгляд, скользнувший по начищенной плите, блестящей раковине и аккуратно расставленной посуде, Света тут же поясняет:

– Домработницу нашла наконец. Она днем приходит один раз в неделю. Соседи мои ей дверь открывают. Деньги на столе оставляю. Качество меня устраивает. Времени на уборку совсем не остается, да и не люблю я это дело: тряпкой по полу водить и губкой жир по тарелкам размазывать. Я лучше на работе посижу или в ресторане в приятной компании, или с тобой поболтаю.

– Хорошая идея, но мне кажется, я бы так не смогла.

– Отдать уборку другому человеку?

– Да…

– Смогла бы, если бы на работе был такой завал, как у меня.

– Много дел? – подхватываю я.

– Как всегда. Дали новый проект, ноутбук в придачу. Командировку, к сожалению, отменили. А мне так хотелось куда-нибудь уехать. Лучше, конечно, в отпуск.

– Почему же не едешь?

– Начальник не пускает. Кому-то же нужно работать.

– Но он же понимает, что подчиненным нужно отдыхать. Когда-нибудь же он должен тебя отпустить! – возмущаюсь я.

– Понятие «когда-нибудь» его тоже устраивает, – Света вдыхает, насыпает в маленький гжелевский чайник заварки и заливает крутым кипятком. На столе появляются шоколадные конфеты в уже открытой коробке. – Извини, последний гость съел весь белый шоколад, хотя тебе всё равно, ты же его не ешь, – она улыбается и спешит добавить. – Ну что мы всё обо мне. Как у тебя дела? Как дела с работой? Подобрала что-нибудь?

Я теряю дар речи. Вижу всё будто в тумане. Белый шоколад? Последний гость? Он ест только белый шоколад и не ест темный. Он был у нее совсем недавно! Ел из этой коробки. Я кладу темный трюфель, который уже поднесла ко рту, обратно в коробку. Не могу есть.