Дневники св. Николая Японского. Том ΙI - Святитель Японский (Касаткин) Николай (Иван) Дмитриевич - Страница 197

По метрике в Кабусато 19 христиан; из них умерло 2, в других местах 2; 15 на месте, в 7 домах. Прежде же заведения здесь метрики, в Оота крестились из здешней Церкви 10, из семи домов; итого здесь ныне 25 христиан в 14 домах. Катихизатор Филипп Узава — здешний богатый земледелец; у него в доме отец и мать еще язычники, жена и четверо детей — христиане. В его школе; сингакуся, больше двадцати мальчиков, из которых двое — христиане — его дети, прочие — дети соседей язычников. Подряд с домом Филиппа — дом его младшего брата Александра. Ито, бывший катихизатор, с женой и ребенком, — также тамошний земледелец. Взят он был с катихизаторства и помещен для довершения образования в Катихизаторскую школу в Иоодзимаци, потому что проповедь его все время была бесплодна, и малоспособным он к ней казался, потом выключен и из школы за малоуспешность. В Тега, однако, говорили, что он совсем не так негоден, как казалось: в деревне Иван почти совсем приготовил слушателей к крещению, и там жалели, что его взяли от них. И думается мне, опять бы вернуть его в школу, немножко прибавить ему ясности знания и пустить на проповедь в деревню; не могут уживаться в деревнях из дворянства проповедники — груба и слишком проста жизнь, не по ним; благочестивый же Николай Ито, да вот Филипп Узава — мужички— отлично идут к этой жизни. И в других местах по деревням нужно присмотреть способных людей и пригласить в Катихизаторскую школу для приготовления из них деревенских проповедников.

Христиане Кабусато собираются на молитву в субботу, с восьми часов вечера, бывает человек 10; в воскресенье, с девяти часов утра, — бывают все, по словам Узава, если нет спешных полевых работ.

Гиюу здесь 4: Александр Узава, Макарий Огава и Марк и Лука Ооги.

Бывают здесь симбокквай — мужское и женское, по разу в месяц, если очень недосужно по работам. На мужском собрании бывает человек 20, происходит в воскресенье, после общей молитвы. «Что делают на нем?» — спросил я, — «Едят, пьют вино, говорят о церковных делах, Филипп говорит учение, и другие, кто может, говорят», — отвечали мне простодушно. Вино, пьют, конечно, не в изобилии, а как приправу к трапезе. На женском собрании, бывающем тоже в воскресенье, Филипп говорит поучение. «На чей счет трапезуют?» — «Филипп Узава дает полосу на своем поле в общую пользу; ее обрабатывают сообща, и снимаемый с нее рис, мешка два в год, и служит для сего». — Жертвуют здесь и деньгами; именно: на священника в месяц христиане дают 20 сен, и Филипп Узава 30 сен, всего 50 сен (небогато с таких богатых, как Филипп, мужиков!).

Филипп Узава — человек богатый, по всем признакам искренно благочестивый и радетельный для Церкви, и, несмотря на то, берет содержание от Миссии, слыша постоянные убеждения Миссии японским христианам — поскорей ставить Церковь в материальном отношении на свои ноги. У нас бы такой человек не только сам бы содержался на проповеди, но и содержал бы других, а здесь молотом нельзя прошибить какую–то закоренелую эгоистичность у самых лучших людей! И между тем бонзы Монтосиу сотни тысяч собирают с своих прихожан — там не скупятся. Что это? Скоро ли христианство хоть искру своего действия окажет, видимую искру (незримых душевных движений мы судить не можем)? Печально это!

Местность эта теперь носит название Сукамура: к ней принадлежат четыре деревни, имеющие свои азана: Кабусато, Такамура, Ёкосука и Коося — все лежащие подряд, на пространстве 1 ри — радиуса и на 3 ри кругом. (Это соединение селений в волости — новое распределение, началось, кажется, с 1889 года).

В сумерки сыскался домой Филипп Узава, в восемь часов начали вечерню; поют очень плохо — зря не обращая внимания на ноты, которых не знают. Поучение, перешедшее в наставление завести симбокквай со своими кооги, как в других Церквах, — и рассказано, как вести его. Мужчины тотчас согласились. Женщин всего четыре здесь, но есть две оглашенные, поэтому предложено и женщинам завести свое симбокквай; представлено в примере симбокквай христианок в Нанаебама, около Хакодате, где только 6 взрослых христианок, безграмотных, и, однако же, у них собрания производятся и кооги с помощью катихизатора отлично приготовляются.

10/22 октября 1892. Суббота.

Кабусато.

Утром, с девяти часов, должна была начаться обедница; началась в десять; очень уж в деревнях неаккуратные насчет времени. Пели обедницу и панихиду, так плохо и дико, что совсем расстроили всякое молитвенное расположение. Положительно, нужно воспитать больше учителей пения для рассылки их по провинциальным Церквам. По окончании службы было поучение о необходимости воспитания и поддержания в душе христианской ревности; потом — о помиловании умерших. Черта бесцеремонности в деревнях — зевание во весь рот прямо пред тобой не мало смущает во время речи.

Потом было чтение адресов — от христиан и от учеников духовной школы. Затем пошли в школу, и я проэкзаменовал учеников по Закону Божию: знают на память молитвы и язычники, но читают [?] их, разумеется, механически; читают и несколько объясняют начальное христианское учение (сёдзицуноква) и Православное Исповедание; отвечают на вопросы — в пределах Символа веры по сим книжкам. Что ж, и это хорошо! Хорошо, что человек завел христианскую школу и приручил к ней языческих детей. Дал детям полторы ены на пряники и отправился обедать, ибо был уже час пополудни, но тут потерпел неудачу: поусердствовали и оставили голодным; зарезали курицу, но мясо нельзя было разжевать, целую ри ходили в даль, чтобы купить пуговичного рака, но мясо его подали сырым; велел я дать теплой воды, положил в нее сахару и, прихлебывая сладкой водицы к рису, пообедал, что–то вроде кутьи, — обед вышел хоть куда.

В два часа началась проповедь для язычников; собралось всех с христианами человек 70, и из язычников, как говорил Узава, пришел все народ порядочный. Говорил сначала бывший катихизатор Стефан Исидзука — очень порядочно — о необходимости религии, потом о. Фаддей — о необходимости познать Отца Небесного. Я сказал обычную начальную язычникам. Кончилась проповедь около пяти часов, и под конец ее я чуть не задохся от дыму, нашедшего из кухни; все время проповеди дым глаза ел, в конце же сделался просто невыносимым, но для слушателей, как видно, он был просто не заметен, и признака не было, чтобы он кого–либо обеспокоил, — настоящая здесь деревня! Дай Бог только, чтобы чад душевный благодатию Божиею сдуло с их душ!

Не все, впрочем, здесь малообразованные крестьяне; есть между нашими христианами некто Сократ Хираяма, имеющий дом и землю в 2 ри от Кабусато, и ныне пришедший сюда по случаю моего приезда; это — бывший чиновник Момбусё, человек очень образованный и ученый по–китайски; он также имеет школу, в которой 70 учеников.

Филипп Узава был одним из самых усердных приверженцев бывшего иеромонаха Павла Ниицума. Чрез него Ниицума нашел и сторговал свою землю в Нанае, еще в седьмом месяце, в восьмом же купил ее. Такеда, у которого куплена земля, хороший знакомый Узава. Узава подарил домик Павлу Ниицума, домик этот превезен на купленную землю. Узава доставил ему рабочих обрабатывать землю; один из них и теперь там работает, получая пищу и 5 сен в день. Все это Узава делал, когда был убежден, что сим служит Церкви, ибо Ниицума представляется все хлопочущим об интересах Церкви: завести–де самостоятельную, по содержанию себя средствами, Церковь и школу; сам он имел в виду — заведывать школой в Нанае и в то же время служить по–прежнему в Коодзимаци. Но и тогда Филиппу Узава не все нравилось в Ниицума; так, купив землю за 700 ен, он записал ее купленною за 1000; часто Узава бывал в Нане, чтобы помогать Ниицума, и им, Филиппом, распоряжалась более Марья Изава, чем Ниицума. Получив официальное известие, что Ниицума лишен сана, Филипп тотчас отправился к Ниицума и нашел его вместе с Марьей; стал говорить Марье, что она не должна быть около Ниицума, если неправда, что они виновны; Марья сильно покраснела и промолчала, Ниицума же не изменился в лице: «Чрез два–три года–де все объяснится — не беспокойтесь ныне и не думайте дурно». Но Филипп, убедившись окончательно, что, служа Павлу Ниицума, он служит не Церкви, а ему лично, вернувшись домой, написал ему, что он вперед отказывается ему служить.