Без снов (ЛП) - Анджелини Джозефина - Страница 77

Высокая температура была невыносима, но плоская равнина, и ослепительный свет были еще хуже. Элен прикрыла лицо рукой и заморгала, пытаясь расслабить закрывающиеся глаза, поскольку они восстали против оскорбительной яркости. Воздух был так сух, и имел вкус горький и едкий — как будто пытался выкачать влажность изо рта Элен.

Она облизала пересохшие губы и огляделась. В нескольких минутах ходьбы было дерево, настолько старое и мореное, что больше напоминало витую веревку, чем растение. Под сенью этого дерева стояли три дрожащие девушки.

“Мы сказали Вам не тратить впустую свое время”, сказала та, что была в середине. “Мы ­ проигранное дело”.

"Ерунда," бодро сказал Орион. Он взял руку Элен и повел ее к дереву. Три Фурии попятились от них.

"Нет, ты не понимаешь! Я не думаю, что смогу испытать радость, только затем, чтобы снова потерять ее," прошептала самая маленькая, ее голос был тише шелеста листьев.

"И я не смогу," сказала лидер печально.

"И я," согласилась третья.

"Я не думаю, что мы должны пить, сестры," решила самая маленькая. "Наша бремя и так достаточно тяжело."

Фурии начали удаляться от Элен и Ориона, обратно в темную тень их дерева. Элен поняла, что они удаляются от чего­то, что может сделать их счастливыми, даже если это только на несколько минут.

Она узнала себя в этом самоотречении, и что­то внутри нее загорелось. Лукас. Сможет ли она действительно полностью забыть Лукаса? Шлюзы открылись, и все воспоминания Элен вернулись обратно. Она увидела маяк на Great Point, ее место встречи с Лукасом. Она также увидела другой маяк, размером с небоскреб в форме восьмиугольника. Лукас ждал ее там, и просил бежать с ним. Стоя в свете зимы, он сиял, как солнце, в его броне. Броня?

“Я точно знаю, что ты имеешь в виду." сказала она самой маленькой, пытаясь вытрясти из головы образ Лукаса, снимающего бронзовый нагрудник.

"И, насколько я могу судить, аргумент "лучше любить и потерять" не для вас. Но это другое. Это не поглотит вас, а потом откажется, как радость. Мы привезли вам то, что, мы надеемся, будет длиться вечно".

"Что это такое?" осторожно спросила Лидер с надеждой.

"Это блаженство."

Орион резко посмотрел на нее, и она кивнула ему. Все еще сомневаясь, но последовав ее примеру, Орион шагнул вперед и снял рюкзак.

Когда он достал три бутылки, Фурии услышали как плещется жидкость внутри контейнеров, и это было слишком для них, чтобы сопротивляться.

“Я так хочу пить”, заскулила третья, отчаянно спотыкаясь вперед, чтобы взять бутылку. Ее две сестры быстро последовали ее примеру, и Три Фурии проглотили воду.

"Ты действительно веришь этому? Невежество это блаженство?" шепотом сказал Орион Элен. Из тяжелого взгляда, каким он посмотрел на нее, она поняла, что его воспоминания вернулись к нему тоже.

"Для них? Точно".

"А для тебя?" настаивал он, но у Элен не было ответа. Он отвернулся от нее и напрягся. "Я не хочу забывать ничего о сегодняшней ночи. И о тебе".

"Нет, я не это имела в виду," начала говорить Элен, понимая, что возможно причиняет ему боль.

Она собиралась объяснить, что она не говорила о том, что нужно забыть их поцелуй, хотя только мысль об этом заставила все ее тело нагреться с головы до пят, но Орион покачал головой и указал на Фурий.

Они выпили свои бутылки, и теперь застенчиво озирались, смеясь и пожимая плечами друг на друга, как будто ждали чего­то.

"Привет," сказала Элен. Фурии взглянули друг на друга со страхом.

"Все хорошо", сказал Орион голосом укротителя диких животных. "Мы ваши друзья."

"Привет, друзья?" заявила лидер, а потом повернула ладони в вопросительном жесте. "Простите мое замешательство. Это не то, чтобы я не верила вам, что вы наши друзья, я просто не знаю, кто мы есть."

Ее сестры улыбнулись и посмотрели теперь с облегчением, когда причина их беспокойства была озвучена.

“Вы ­ три сестры, которые очень любят друг друга. Вы известны как Эвмениды.

Доброжелательные”, сказала им Элен, вспоминая то немногое, что смогла из "Орестеи" Эсхила.

Это была первая книга из греческой литературы, которую она прочитала, прежде чем даже узнала, что была Сционом. Это было так давно. “У Вас есть очень важная работа. Которая является . . .”

“Вы выслушиваете людей, которые были обвинены в ужасных преступлениях и если они невинны, вы предлагаете им защиту”, закончил Орион за Элен, когда она запнулась.

Три Эвмениды посмотрели друг на друга и улыбнулись, ощущая, что это было правдой. Они обнялись и поприветствовали друг друга как сестры, все еще не полностью понимая все, что с ними произошло, и это обеспокоило Элен.

"Я, конечно многое пропустила из той пьесы. Я не много знаю об Эвменидах," шепотом призналась Элен Ориону.

“Я тоже”, прошептал он в ответ. “Что нам делать? Мы не можем вот так просто оставить их”.

"Я могу познакомить вас кое с кем, кто может объяснить это лучше," сказала она, повышая голос, чтобы привлечь внимание девочек. "Все беремся за руки. Я собираюсь отвести вас к королеве".

Три девочки застенчиво покраснели при мысли о том, что им нужно предстать перед королевой, но они повиновались Элен, и взявшись за руки встали в круг. Элен никогда не пыталась переместить столько людей сразу, но она знала, что может это сделать.

Персефона, казалось, ждала их. А может, она просто сидела в своем саду, смотря в пространство—Элен не знала.

Независимо от того, что Персефона делала, она не удивилась появлению Элен, Ориона и трех новоиспеченных Эвменид.

Она поприветствовала их всех со свойственным ей аристократизмом. Не требуя много объяснений от Элен и Ориона, Персефона взяла на себя ответственность за этих трех сестер и обещала подготовить их к их новой жизни, как сверхъестественных адвокатов. В первую очередь, она предложила Эвменидам убежище в ее дворце, а во вторую — ванну. Три сестры счастливо вздохнули от идеи избавить себя от пыли суходола.

Персефона повела их назад к краю сада, где заканчивалась парадная лестница, ведущая в черный дворец Аида. У основания несокрушимых ступеней, Персефона остановилась и вежливо сообщила Элен и Ориону, что они не могут идти дальше. На полпути вверх по лестнице она обратилась к ним официально. У Элен было чувство, что это была некая форма ритуала, как благословение, а может быть, даже проклятие.

“На протяжении тысячелетий многие находили, что это их судьба, попытаться сделать то, что сделали Вы. Они все потерпели неудачу. Большая часть Дессендеров и их Защитников только хотели убить Фурий, или сломать проклятие при помощи волшебных уловок и даже шантажа.

Только вы двое, были достаточно скромны, чтобы выслушать мое предложение, а затем достаточно храбры, чтобы использовать сострадание в качестве лечения, вместо использования силы. Хотелось бы надеяться, Вы будете помнить эти уроки в грядущие дни”.

Она внезапно повысила свой голос, как будто делала объявление для широкой аудитории.

"Я стала свидетелем воплощения Двух Наследников, и я говорю, что оно оказалось успешным.

Как королева Подземного мира, я считаю их обоих достойными".

Слова Персефоны упали, как камни.

У Элен было странное чувство, что миллионы призрачных глаза наблюдали и засвидетельствовали эту клятву. Взяв пример с Ориона, Элен скрестила руки на груди в X­ образной форме и поклонилась королеве. Осознание слов проплывало мимо них, как шепот ветра, оставляя фрагменты страхов умерших, сомнения и надежды висящие в воздухе, как незаконченные вопросы. Ритуал был завершен.

“Достойными чего?” прошептала Элен Ориону, но он встревоженно пожал плечами, его внимание, привлекла темная дверь, которая вела во дворец. Облаченная фигура появилась из­за запертой двери наверху лестницы. Хотя ему запретили вход во дворец, Орион начал подниматься на лестницу, как будто его что­то звало туда.