Офицер - Земляной Андрей Борисович - Страница 61

61

30 числа в атаку пошли куда более серьёзные силы, и пограничникам пришлось поработать, отражая атаку, но и этот штурм захлебнулся. А ночью на территорию противника просочилось сразу двадцать диверсионных групп.

Основное внимание было уделено артиллерийским батареям, складам и бронепоездам, которые японцы подогнали к месту конфликта. Из-за возникшей неразберихи некоторые объекты были заминированы дважды, а больше всего не повезло артбатарее, которая находилась на маршруте возвращения первых пяти групп. Именно здесь диверсанты тратили оставшуюся неизрасходованной взрывчатку.

Утро Квантунской армии началось не с побудки горниста, а со взрывов, доносящихся со всех сторон. Командующий 75-м полком 19-й дивизии полковник Котоку Сато тоже «нашёл» заботливо поставленную растяжку — и отправился в сады Аматэрасу,[142] вместе с тремя сотнями своих подчинённых.

Дольше всего горел бронепоезд, к которому было не подойти из-за рвущихся в нём снарядов и патронов, а артиллерийская батарея просто превратилась в лунный ландшафт с торчащими из земли останками людей и техники.

День 31 июля прошёл тихо. Японцы восстанавливали порванные линии связи, подвозили новые пушки и заполнили все дороги патрулями. А ночью вновь вышли на охоту спецназовцы.

Теперь дело дошло и до открытых столкновений, но при наличии бесшумного оружия, патрули вымирали раньше, чем успевали оглянуться. На этот раз достали и второй бронепоезд, заминировав его с особой тщательностью. А утром прилетела авиация и нанесла удар по разведанным целям.

Более двухсот самолётов почти час утюжили позиции Квантунской армии и штабы, а поскольку зенитная артиллерия была полностью выбита, пилоты вернулись на базу, не потеряв ни одного самолёта.

Павел Рычагов[143] руководивший военной авиацией Дальнего Востока, не поленился лично прибыть на КП бригады и долго тряс Кириллу руку, благодаря за уничтожение зенитной артиллерии японцев.

Такая война совсем не понравилась командованию Квантунской армии, и они попробовали атаковать на участке других погранотрядов, но своевременно окопавшиеся пограничники дали жёсткий отпор, и японцы вновь откатились. А уже 4 августа посол Японии в СССР Мамору Сигэмицу предложил начать мирные переговоры по урегулированию конфликта.

Возвращался Кирилл самолётом, вместе с Рычаговым, командармом Штерном и несколькими другими командирами. Атмосфера в самолёте была дружеской, и командиры искренне радовались тому, что обошлось без серьёзных потерь. При этом Рычагов всячески нахваливал Новикова, потому что отлично понимал, что могло быть в случае не подавленной ПВО. А вот Григорий Михайлович Штерн держался несколько отстранённо, полагая, что Новиков украл у него львиную долю заслуг по разгрому японской группировки, а ещё более от того, что Новиков ещё в день приезда вежливо, но твёрдо отказался занимать окопы первой линии, объяснив, что в окопах нет разницы между спецназом и пехотой.

Сталин, принимавший командование операцией, очень тепло отозвался обо всех командирах, особо отметив Рычагова и Штерна, и лишь в двух словах сказал о Новикове, к чему Кирилл отнёсся философски, понимая, что излишняя похвала в данной ситуации может только навредить. А славы и орденов на всех хватит.

Москва, Кремль

Зато на следующий день Сталин вызвал его в Кремль и, усадив напротив, долго молчал, набивая трубку, как он всегда делал, когда оттягивал начало разговора.

— Вы хорошо проявили себя, товарищ старший майор, — он наконец справился с трубкой и, раскурив табак, пыхнул дымом в потолок. — По сведениям нашей разведки, в штабе Квантунской армии настоящая паника. Количество охраны увеличили втрое и готовят специальные противодиверсионные команды.

— Пусть готовят, товарищ Сталин, — Кирилл усмехнулся. — У нас ещё много сюрпризов для всех, кто полезет к нам с мечом.

— Вы ведь, насколько я знаю, даже не брали новое вооружение?

— Да, товарищ Сталин. Решили на этот раз обойтись пистолетами-пулемётами Дегтярёва. Взяли только небольшое количество ПМ, так как им замены вообще нет, десяток дальнобойных снайперских винтовок и приборы ночного видения. В основном, чтобы люди привыкли к ним. Из специального снаряжения не было утеряно ни одной единицы.

— Это хорошо, товарищ Новиков, что вы понимаете необходимость сохранения в секрете наших новых разработок. Мы решили в этом вопросе довериться вам и не ошиблись. — Сталин походил вдоль стола и, остановившись, повернулся к Кириллу. — Скажите, а какие у вас ощущения от японцев?

— Противник упорный, грамотный. — Кирилл помедлил. — В чём-то они очень похожи на нас, товарищ Сталин. Такие же коллективисты и точно так же предпочитают находиться в группе, чем в одиночку.

— Мне нравится, что у вас нет головокружения от успехов, товарищ Новиков. — Сталин возобновил своё движение. — Впереди нас ждёт враг умный, жестокий и лишённый всяких моральных принципов. И каждая наша ошибка будет стоить очень дорого. Скажите, а как вы оцениваете выучку и оснащённость Красной Армии?

— Неважно, товарищ Сталин. — Новиков твёрдо посмотрел в жёлтые тигриные глаза вождя. — Бойцы стойкие, смелые, но им не хватает организации и связи.

— Хм, — Сталин вернулся к рабочему месту и сел за стол. — Я почему-то думал, что вы будете говорить о танках и самолётах.

— Танки — это очень важно. Так же как и самолёты, но если не будет связи, если эта связь не будет реализована в исполнение приказов, то ни танки, ни самолёты не помогут.

— Тут мы с вами согласны. — Сталин задумчиво посмотрел куда-то вдаль и через несколько секунд сфокусировал взгляд на Новикове: — Высокая эффективность вашей бригады говорит сама за себя. Но что делать сейчас, пока у нас нет таких же дивизий, как ваша бригада? Мы уже внесли в полевые уставы массу изменений и поправок, наши командиры занимаются по новым программам, но это всё не отвечает на вопрос, как нам избежать серьёзных потерь в Финской кампании. Если я не ошибаюсь, мы должны потерять около ста тридцати тысяч солдат и командиров, что совершенно недопустимо. Мы не можем допустить, чтобы финны достроили свою Линию Маннергейма. Нужно вытянуть финнов на драку сейчас, когда они менее всего готовы. — Сталин затянулся трубкой и, выдохнув клуб дыма, развернул чубук в сторону Новикова. — Вы, товарищ старший майор, должны будете поехать в Финляндию и привезти мне оттуда маршала Маннергейма. Живого. Чтобы мы могли судить его за преступления, совершённые в годы гражданской войны. Мы думаем, что такой наш шаг вынудит финское правительство совершить провокацию на советско-финской границе, с тем чтобы сражаться на своей территории, пока не подойдёт помощь других капиталистических стран. Оборонительная линия не достроена, но она в таком состоянии, что может дать определённые надежды продержаться несколько месяцев. Если убрать единственный стабилизирующий фактор в Финляндии, мы думаем, что политические амбиции возобладают над здравым смыслом.

Новиков на несколько секунд задумался, прикидывая возможности операции, и совсем с другим выражением лица посмотрел на Сталина.

— Сделаем, товарищ Сталин.

Берлин, кабинет Гитлера

— Докладывайте, штандартенфюрер.

Гитлер, вопреки мнению ближайших соратников, поручил расследовать дело так неожиданно погибшего Гудериана Мюллеру и не ошибся, так как старая полицейская ищейка сразу взял след.

— По нашей информации, генерал Гудериан погиб не в результате несчастного случая. — Мюллер раскрыл папку, которую держал в руках и положил на стол перед Гитлером экспертное заключение. — Экспертиза утверждает, что шею генералу сломали ещё до падения. Таким образом, мы имеем убийство, которое пытались представить как несчастный случай.

— И кто же это сделал? — Гитлер нервно отбросил карандаш в сторону, и тот, пролетев через стол, покатился по ковру.

вернуться

142

Аматэрасу омиками (яп. , «великое божество, озаряющее небеса») — богиня-солнце, одно из главенствующих божеств японского пантеона синто.

вернуться

143

Рычагов Павел — советский лётчик-ас и военачальник, генерал-лейтенант авиации, Герой Советского Союза.