Таймлесс. Изумрудная книга - Гир Керстин - Страница 57

— Нет! — Гидеон покачал головой. — Ничего тебе не померещилось! Я вообще не уверен, что такие вещи могут мерещиться кому бы то ни было. К тому же, я ведь тоже там был!

На какой-то момент мне показалось, что он не в состоянии продолжать. Но Гидеон быстро взял себя в руки.

— Когда мы прыгнули обратно, ты уже не дышала около полуминуты. И когда я с тобой на руках очутился в подвале, у тебя всё ещё не было пульса, в этом я совершенно уверен. А ещё через минуту ты открыла глаза и села как ни в чём не бывало.

— Ты хочешь сказать, что…? — спросила она, теперь была её очередь выпучить глаза и глупо уставиться на Гидеона.

— Я хочу сказать, что Гвенни бессмертна, — сказал Гидеон и озарил меня сияющей улыбкой. В ответ я могла лишь озадаченно хлопать глазами.

Химериус привстал и сейчас неуверенно почёсывал себе брюшко. Пасть его открылась и тут же захлопнулась снова, и вместо того, чтобы прокомментировать происходящее, он лишь выпустил на подушку маленькую струйку воды.

— Бессмертна? — глаза Лесли распахнулись ещё шире. — Как… горец?

Гидеон кивнул.

— Только в отличие от него, даже если отрубить Гвендолин голову, она не умрёт всё равно, — он встал и лицо его стало суровым. — Гвендолин вообще не может умереть. Разве что она отнимет жизнь сама у себя.

И он тихим голосом продекламировал: — «Внимайте! Звезда от любви сгорит лишь тогда, коль на муку и гибель решится сама».

Когда я открыла глаза, по моей комнате блуждал свет восходящего солнца, в высоте кружили маленькие пылинки и погружались в розоватый солнечный свет. Я, впервые за последнее время, проснулась абсолютно бодрой.

Я осторожно просунула руку под ночнушку, нащупала вчерашнюю рану на груди и осторожно провела пальцем по её краю.

Бессмертна.

Сначала я не решалась поверить предположениям Гидеона, просто потому что они были так абсурдны, а моя жизнь и без того была наполнена сложностями, и, казалось, вот-вот разразится настоящий кризис. Мой разум наотрез отказывался принимать эти факты на веру.

Но глубоко внутри я знала с первой секунды, что Гидеон прав — шпага лорда Алестера меня убила. Я чувствовала боль и видела, как покидают меня остатки жизни. Я совершила свой последний вздох. И всё-таки, я была жива.

Тема бессмертия была гвоздём вчерашнего вечера. Особенно разошлись Лесли и Химериус. Оправившись от первого шока, они болтали без умолку.

— Интересно, значит, у неё никогда не будет морщин?

— А вот предположим, что на тебя упадёт бетонный блок весом в восемь тонн? Интересно, тебе придётся продолжать жить вот так, в сплюснутом состоянии почтовой марки?

— Может, ты не совсем-совсем бессмертна, а просто у тебя есть семь жизней, как у кошки?

— Интересно, если ей выцарапать глаз, он вырастет снова и на том же месте?

Гидеон не мог ответить ни на один из этих вопросов, но Лесли это не мешало. Наверное, они могли бы продолжать в том же духе до самого утра, но к нам зашла мама и отправила Гидеона и Лесли по домам.

— Прошу тебя, Гвендолин, помни о том, что ещё вчера ты была больна, — сказала она. — Мне хочется лишь, чтобы ты как следует выспалась.

Как следует выспаться! Как можно вообще уснуть после такого дня! Столько всего мы должны были ещё обсудить!

Я проводила Лесли и Гидеона вниз, чтобы проститься с ними у дверей. При этом Лесли, настоящая лучшая подруга, сразу сообразила, что к чему, и заторопилась к автобусной остановке, сославшись на срочный звонок (я слышала, как она кричит в трубку «Берти, привет! Скоро буду дома»). Но Химериус, к сожалению, не обладал таким замечательным чувством такта. Он свесился головой вниз с балдахина в дверном проёме и принялся распевать хриплым голосом:

— Гиди и Гвендолин, скрылись под балдахин, балдахин порвался, Химериус смеялся.

В конце концов, я через силу попрощалась с Гидеоном и поднялась обратно в комнату, твёрдо уверенная в том, что этой ночью уж точно не усну, а буду размышлять, разговаривать по телефону и строить планы. Но стоило мне — лишь на минутку — прилечь и растянуться на кровати, как я тут же заснула глубоким и крепким сном. Остальные, кажется, поступили точно также — посмотрев на телефон, я убедилась, что мне никто не звонил.

Я поглядела на Химериуса, который спал, свернувшись у моих ног. Вот он потянулся, глубоко зевнул, а я с укором заметила:

— Ты обязан был меня разбудить!

— Я тебе что, будильник, о бессмертная госпожа?

— Мне казалось, что привидения, то есть, я хотела сказать, демоны, в сне не нуждаются.

— Может, и не нуждаются, — сказал Химериус, — но после такого сытного ужина немножко побалдеть очень даже полезно, — он скривился. — А некоторым полезно будет наконец помыться.

Тут уж он был прав. Все остальные пока что спали (ведь сегодня была суббота), и поэтому я смогла засесть в ванной на целую вечность и перепробовать целую гору разных шампуней, гелей для душа, лосьонов для тела и даже намазать крем против морщин, который вообще-то принадлежал моей маме.

— Дай-ка угадаю, жизнь прекрасна-прекрасна, и ты чувствуешь себя — ха-ха! — как будто родилась заново, — сухо заметил Химериус, пока я крутилась перед зеркалом, выбирая, что бы надеть.

— Точно! Знаешь, сейчас я как будто смотрю на жизнь совсем другими глазами…

Химериус хмыкнул.

— Тебе, небось, сдаётся, что ты прямо светишься изнутри, а на самом деле это всего лишь гормоны. Сегодня пищишь от счастья, а завтра будешь выть и огорчаться, знаю я тебя, — сказал он. — Одно слово — девчонки! Следующие десять-двадцать, а то и тридцать лет этому конца края не будет. Ну, а потом постепенно подойдёт время климакса. Хотя у тебя, возможно, всё происходит по-другому. Бессмертная дамочка в кризисе среднего возраста — звучит как-то неубедительно.

Я одарила его сдержанной улыбкой.

— Кто бы говорил, маленький ворчун, тебе вообще не…

Мою тираду прервал телефонный звонок. Лесли интересовалась, во сколько мы увидимся и склеим себе марсианские костюмы для вечеринки у Синтии.

Вечеринка! У меня просто в голове не укладывалось, как она могла думать сейчас о таких вещах.

— Знаешь, Лес, я тут подумала, может, мне вообще не стоит туда идти. Столько всего случилось и…

— Ты должна пойти! И ты пойдёшь, — тон Лесли не терпел ни малейших возражений. — Потому что вчера вечером я договорилась, что нас будут сопровождать. Если всё сорвётся, мне будет очень неудобно.

Я застонала.

— Надеюсь, на этот раз ты не притащишь своего ужасного кузена и его пукающего друга, правда, Лесли? — у меня перед глазами снова возникла картинка — мы в постыдных мешках для мусора. — В прошлый раз ты пообещала мне, что никогда больше этого не сделаешь. Надеюсь, ты и без меня прекрасно помнишь тот случай с шоколадками..

— За кого ты меня принимаешь? Я никогда не повторяю своих ошибок, ты же знаешь!

Лесли замолчала, а затем безразличным тоном продолжала:

— Вчера по дороге я рассказала о вечеринке Гидеону. И он любезно вызвался нас сопровождать, — тут снова последовала небольшая пауза. — Он и его младший брат. Поэтому ты не можешь просто так отступить.

— Лес! — я представить себе не могла, как происходил этот разговор. Но Лесли была настоящим мастером убеждения. Наверное, Гидеон вообще не понял, что случилось.

— Ты ещё будешь меня за это благодарить, — сказала Лесли и захихикала. — А сейчас надо решить, как мы добудем себе эти костюмы. Я уже выбрала зелёный дуршлаг и воткнула в него с разных сторон шариковые ручки. Должна тебе сказать, получилась грандиозная шляпа. Если хочешь, могу оставить её тебе.

Я застонала.

— О боже! Ты что, действительно хочешь, чтобы на первое наше с Гидеоном свидание я пришла в пакете для мусора и с дуршлагом на голове?

Лесли замешкалась.

— Но ведь это искусство! К тому же, это весело. И бесплатно, — пояснила она. — Кроме того, он так в тебя втрескался, что ему уже наплевать, что на тебе надето.