Таймлесс. Изумрудная книга - Гир Керстин - Страница 59

Откуда-то донеслась мелодия песни Nice guys finish last. Я невольно рассмеялась.

— Это что…?

— Именно. А что, не подходит? — Гидеон выудил из кармана брюк свой телефон. — Значит так, если это Марли, я ему… О! Мама, — он вздохнул. — Она подыскала Рафаэлю интернат и хочет, чтобы я убедил его перейти туда. Я ей отвечу потом.

Телефон не переставал звонить.

— Поговори с ней, всё в порядке. А я тем временем принесу книгу.

И вот я уже мчалась по коридору, не дожидаясь его ответа. Мистер Марли там, в подвале, наверное, лопнет от злости, но меня это сейчас нисколечко не беспокоило.

Дверь в зал Дракона была приоткрыта, уже издалека я услышала взволнованный мамин голос.

— Это что, допрос? Я уже представила вам свои доводы, я хотела защитить свою дочь и надеялась, что ген унаследовала Шарлотта. Больше мне сказать нечего.

— Прошу садиться, — это, наверняка, сказал мистер Уитмен, тоном, которым он обращался к нерадивым школьникам.

Послышался звук отодвигающихся стульев и многоголосый кашель. Я медленно подкралась поближе.

— Грейс, мы тебя предупреждали, — голос Фалька де Виллера был холоднее льда. Наверное, сейчас мама взирала на свои туфли и спрашивала себя, зачем, чёрт возьми, она так старалась, выбирая сегодняшнее платье. Я прислонилась спиной к стене прямо за дверью, чтобы удобнее было подслушивать.

— Как же глупо с вашей стороны надеяться, что мы так и не узнаем правды, — мрачно сказал доктор Уайт.

Мама не проронила ни звука.

— Вчера мы съездили в Котсволдз и навестили некую Дон Хеллер, — сказал Фальк. — Это имя тебе кое-что говорит, не правда ли?

Мама ничего не ответила, и он продолжал:

— Речь идёт об акушерке, которая помогала при родах Гвендолин. Честно говоря, мне казалось, что ты вспомнишь её гораздо быстрее, потому как совсем недавно с твоей кредитной карты была оплачена аренда её летнего домика.

— О боже, что вы сделали с бедной женщиной?

— Разумеется, ничего. Что вы себе возомнили! — это был мистер Джордж.

А мистер Уитмен с ноткой сарказма в голосе добавил:

— Но казалось, она страшно перепугана и считает, что мы начнём проводить над ней сатанинские ритуалы. Она впала в настоящую истерику и крестилась не переставая. А когда она увидела Джейка, то чуть не свалилась в обморок от страха.

— Я просто хотел вколоть ей успокоительное, — пробурчал доктор Уайт.

— Но, в конце концов, она всё-таки успокоилась настолько, что мы смогли с ней вменяемо побеседовать, — сказал Фальк де Виллер. — И тогда она поведала нам интереснейшую историю той ночи, когда Гвендолин появилась на свет. Этот рассказ больше походил на волшебную сказку, которую рассказывают зимними вечерами. Неуклюжую наивную акушерку вызывают к лежащей на сносях молодой девушке, которая скрывается в маленьком летнем домике в Дареме от преследований некой сатанинской секты. Мрачная секта, зацикленная на нумерологических ритуалах, настроена не только против этой девушки, а и против её ребёнка. Старушка-акушерка не знает наверняка, что ожидает бедного цыплёночка, но фантазия её безгранична. Сердце у неё очень доброе, а сумма, которую ей сулят, довольно значительная, — кстати, Грейс, при случае мне было бы интересно узнать, где ты достала такие деньги, — и вот она подделывает дату в свидетельстве о рождении ребёнка, после того, как помогает матери произвести его на свет. И клянётся никогда никому не раскрывать этой тайны.

В зале повисла гробовая тишина. Затем мама вызывающим тоном ответила:

— Да, и что же? Я ведь и сама уже рассказала вам эту историю.

— Да, сначала мы тоже так думали, — сказал мистер Уитмен. — Но затем наткнулись на некоторые новые детали в этом запутанном деле.

— В 1994 году тебе было двадцать восемь лет, допустим, что в глазах старушки-акушерки ты всё ещё могла сойти за молодую девушку, — продолжал Фальк. — Но кто тогда рыжеволосая взволнованная сестра новоиспечённой матери, о которой упоминает миссис Хеллер?

— Акушерка уже тогда была в летах, — тихо сказала мама. — Может, у неё за это время развился старческий маразм.

— Вполне допускаю. Но с тем, чтобы узнать молодую девушку по фотографии проблем у неё не возникло, — сказал мистер Уитмен. — Молодую девушку, которая в ту ночь родила дочь.

— Это была фотография Люси.

Слова Фалька резанули меня словно ножом. По залу расползалась напряжённая тишина, и тут мои колени сдали, и я медленно сползла по стене на пол.

— Это… какая-то ошибка, — наконец прошептала мама. Шаги в коридоре становились всё ближе, но у меня не было сил, чтобы повернуть голову. И лишь когда надо мной кто-то склонился, я поняла, что это Гидеон.

— Что случилось? — прошептал он и присел передо мной на корточки.

Я не могла ничего ответить и лишь помотала головой.

— Ошибка, Грейс? — Фальк де Виллер говорил, чеканя каждое слово. — Женщина смогла узнать на фотографии и тебя, старшую сестру, передавшую ей конверт с невероятно крупной суммой. А также она узнала мужчину, который держал Люси за руку во время родов — это был мой брат!

И как будто я до сих пор не поняла, что к чему, он добавил:

— Гвендолин является ребёнком Люси и Пола!

У меня перед глазами всё поплыло. Гидеон сильно побледнел и взял меня за обе руки.

Там, в зале Дракона, моя мама начала плакать.

Только теперь я знала, что она не моя мама.

— Всего этого можно было бы избежать, если бы вы оставили её в покое, — всхлипывала она. — Если бы вы не преследовали её таким бесстыдным образом.

— Никто не знал, что Люси и Пол ждут ребёнка, — возбуждённо сказал Фальк.

— Они совершили кражу, — пробубнил доктор Уайт. — Они украли самую большую драгоценность ложи, и чуть было не свели на нет всю работу, проделанную хранителями на протяжении столетий…

— Ах, да замолчите же вы, — закричала мама. — Вы вынудили этих молодых людей оставить свою горячо любимую дочь через два дня после её рождения!

В этот момент я, сама не знаю как, снова встала на ноги. Ещё секунда и я просто не выдержала бы.

— Гвенни! — настойчиво сказал Гидеон, но я вырвалась и побежала прочь.

— Куда ты? — он догнал меня уже через несколько шагов.

— Куда угодно, только бы подальше отсюда! — я побежала ещё быстрее. Фарфор в витринах, мимо которых мы пробегали, тихо позвякивал в такт.

Гидеон снова взял меня за руку.

— Я иду с тобой! — сказал он. — Я тебя сейчас одну не оставлю.

Где-то за нами в коридорах послышался чей-то голос, кто-то звал нас.

— Не хочу, — всхлипывала я, — не хочу ни с кем говорить.

Гидеон сжал мою руку ещё сильнее.

— Кажется, я знаю одно место, где следующие несколько часов нас никто не обнаружит! Бежим сюда!

Глава двенадцатая

Из инквизиционных протоколов доминиканского священника Джан-Пъетро Бариби

Архив университетской библиотеки города Падуя

(расшифровано, переведено и обработано доктором исторических наук Джордано)

27 июня 1542 года

Без моего ведома отец Доминик из третьего ордена убедил одного господина с довольно дурной славой совершить обряд изгнания злого духа и тем самым излечить его дочь Элизабетту от одержимости.

Когда меня настигло известие об этом кощунственном решении, было уже слишком поздно.

Я смог обеспечить себе вход в капеллу, где происходило сие позорное действие, но я не мог предотвратить то, что юной особе пришлось принять подозрительные порошки, от которых у неё повалила пена изо рта, закатились глаза, и она начала бредить наяву. Отец Доминик тем временем окроплял её святой водой.

Вследствие таких действий, которые я называю не иначе как «экзекуция», в ту же ночь девушка потеряла ребёнка, которого носила под сердцем. Перед отъездом отец без зазрения совести кичился тем, как ему удалось изгнать демона. Элизабетта созналась, что находилась под влиянием порошков, подробно описала возникавшие у неё боли. Отец Доминик старательно запротоколировал её слова и в доказательство собственной глупости подписал этот отчёт. Когда он хотел вручить мне копию сего документа, я с благодарностью отверг это предложение, я заранее уверен, что мой доклад Главе Конгрегации натолкнётся на полнейшее непонимание. Хочу лишь приложить свой собственный отчёт о произошедшем, чтобы этот священник попал в немилость покровителей, но даже на это надежда моя ничтожна.