Таймлесс. Изумрудная книга - Гир Керстин - Страница 63

— Безделюшки! Вот так, стараешься тут для вас, а в благодарность… — мадам Россини всплеснула руками, но при этом улыбнулась. — Итак, для маленького революсьониста подготовим восемнадцатый век. Тогда надо подумать о подходящем наряде для нашей лебёушки. Боюсь только, у меня не найдётся бального платья для этой эпохи..

— Какая разница, что это будет за эпоха, мадам Россини. Невежды, которые придут на вечеринку, всё равно не разбираются в истории костюма.

— Главное, чтобы платье выглядело старым, длинным и пышным, — добавила Лесли.

— Как скажете, — нехотя проговорила мадам Россини.

Мы с Лесли следовали за ней через всё помещение, словно покорные собачонки, которых заманивают вкусной косточкой. Гидеон исчез между стойками с одеждой, а Рафаэль продолжал цеплять на себя всё новые дамские шляпки.

— О, здесь есть одно платье — настоящая мечта — из переливающейся зелёной шёлковой тафты и тюля, Вена, 1895 год, — сказала мадам Россини и подмигнула нам. Маленькие блестящие глазки и почти полное отсутствие шеи делали её похожей на черепаху. — Этот цвет отлично сочетается с цветом морской волны того сюртука, который наденет маленький революсьонист. Хотя стилистически такая комбинасьон — это полнейший моветон. Вы будете выглядеть, словно Казанова с императрицей Сисси, если вы понимаете, о чём я…

— Как мы уже говорили, такие тонкости современным гостям невдомёк, — сказала я и замерла на месте, когда мадам Россини подняла со стойки платье императрицы Сисси. Оно действительно было настоящей мечтой.

— Ну что ж, оно действительно пышное! — Лесли рассмеялась. — Если ты в нём парочку раз развернёшься, то уж точно сметёшь все холодные закуски.

— Ну-ка, примерь его, лебёушка моя. К нему у меня есть подходящая диадема. А теперь перейдём к тебе, — мадам Россини взяла Лесли за руку и перелетела к ней в следующий ряд. — Здесь у нас французские и итальянские платья от-кутюр прошлого века. К сожалению, зелёный не был тогда особенно в почёте, но тебе мы обязательно что-нибудь подыщем.

Лесли хотела, было, что-то сказать, но задохнулась от восторга на словах «от-кутюр» и еле подавила приступ кашля.

— А можно я примерю эти смешные кюлоты? — выкрикнул сзади Рафаэль.

— Конечно! Только поосторожней с застёжками.

Я незаметно огляделась в поисках Гидеона. Он уже перевесил через руку несколько платьев и улыбнулся мне откуда-то издалека.

Мадам Россини не заметила его манипуляций. Она в полном восторге зашагала от отдела от-кутюр, а за ней, не отставая ни на шаг и тяжело дыша, семенила Лесли.

— А для пти веснушечки мы выберем…

— О, вот это! — перебила её Лесли. — Прошу вас! Такая красота!

— Эскюзе муа, ма шер. Но ведь оно не зелёное! — сказала мадам Россини.

— Но ведь оно почти зелёное! — У Лесли был такой вид, будто она вот-вот расплачется от разочарования.

— Нет, это цвет голубого льда, — уверенно сказала мадам Россини. — Грейс Келли надевала это платье на вручение премии за фильм «Девочка из деревни». Конечно, не именно это платье, а его точную копию.

— Это самый красивый наряд, который мне только доводилось видеть, — выпалила Лесли.

— Немного отливает зеленцой, — попробовала заступиться я. — По крайней мере, бирюзовый — это почти зелёный, если смотреть на него в приглушённом свете.

— Г-м-м, — нерешительно хмыкнула мадам Россини.

Я поглядела назад на Гидеона, который незаметно пробирался к двери.

— Но оно всё равно мне ни капельки не подойдёт, — пробормотала Лесли.

— А мне кажется, что очень даже подойдёт, — взгляд мадам Россини скользнул по фигуре Лесли, затем она подняла глаза и задумчиво уставилась вдаль. — У каждой из вас, юных леди, такая чудесная талия… Шьто такое! — неожиданно взгляд её стал жёстким и холодным. — Молодой человек! Куда это вы собрались с моими вещами? — закричала она.

— Я… э-э-э… — испуганно промямлил Гидеон. Он был уже почти у самой двери.

Из черепахи мадам Россини тут же превратилась в разъярённого слона, который пробирался сквозь сухой лес. Через какое-то мгновение, намного быстрее, чем я ожидала, мадам Россини оказалась рядом с Гидеоном.

— Что всё это значит? — она сдёрнула одежду с его руки и продолжала кричать со всё усиливающимся французским акцентом. — Ти что, хотель меня ограбить?

— Нет, конечно же нет, мадам Россини. Я просто хотел всё это… э-э-э… одолжить, — Гидеон поглядел на неё самым виноватым и несчастным из своих взглядов, но на мадам Россини это не произвело совершенно никакого эффекта. Она держала одежду на вытянутой руке и внимательно её рассматривала.

— Чьто ти задумаль с ней сделать, ти, невозьможьный мальчишька? Она ведь вовсе не зелёного цвета!

Я пришла на помощь Гидеону.

— Прошу вас, не злитесь на нас. Нам нужны эти вещи для… для путешествия в 1912 год, — я на секунду замолчала, но решила пойти на этот риск. — Для тайного путешествия, мадам Россини.

— Тайного? В 1912 год? — повторила мадам Россини. Она прижимала к себе одежду точно так же, как Кэролайн вязанного поросёнка. — В этих вещах? Это что, шютка?

Я никогда ещё не видела её в такой ярости.

— Это. Же. Мужской. Костюм. 1932. Года, — угрожающе сказала она, возмущённо вдыхая после каждого слова. — А это платье продавщицы сигар! Если вы выйдете в этом на улицу в 1912 году, за вами припустит целая толпа, — она вперила руки в боки. — Ты что, так ничему у меня и не научился, молодой человек? Что я всегда говорю? Что самое главное в каждом костюме?

— … Правдоподобность, — еле слышно отозвался Гидеон.

— Вот именно! — мадам Россини заскрежетала зубами от ярости. — Если уж вы решили тайно путешествовать в 1912 год, то уж точно не в этой одежде! Лучше уж приземлитесь посреди города в космическом корабле, эффект будет тот же.

Глаза её всё ещё грозно сверкали, когда она переводила взгляд с меня на Гидеона и обратно. Но теперь она принялась ещё и перебегать от одной стойки с одеждой к другой. Через минуту она вернулась к нам, неся в руках охапку платьев и странных головных уборов.

— Бьен, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Это послужит вам наукой, никогда не пытайтесь обмануть мадам Россини, — она передала нам платья, и вдруг её лицо посветлело, словно солнце, выглянувшее из-за грозовых туч. — И если я поймаю этого маленького воришьку на том, что он снова не надел шляпу, — она погрозила пальцем Гидеону, — тогда мадам Россини доложит вашему дядюшьке о вашем тайном путешествии!

Я облегчённо рассмеялась и порывисто обняла мадам Россини.

— Ах, вы действительно лучше всех, мадам Россини!

Кэролайн и Ник сидели на диванчике в комнате для шитья. Когда мы с Гидеоном подкрались к двери, они ошарашено вскочили. Кэролайн широко улыбнулась, а вот Ник, казалось, был очень смущён.

— Я думал, вы сейчас на этой вечеринке! — сказал мой младший брат.

Не знаю, чего он стыдился больше — того, что вместе с сестрой они смотрели сейчас детский фильм, или того, что и он, и Кэролайн уже переоделись в пижамы, и не в какие-нибудь, а в небесно-голубые, подаренные им на Рождество бабушкой Мэдди. Самым смешным в этих пижамах был капюшон с заячьими ушками. Мне, точно так же как и бабушке Мэдди, эти ушки казались чрезвычайно милыми, но когда тебе двенадцать лет, некоторые вещи, очевидно, предстают немного в другом свете. Особенно когда в гости приходит друг старшей сестры в суперкрутой кожаной куртке.

— Шарлотта уехала полчаса назад, — пояснил Ник. — Тётя Гленда прыгала вокруг неё словно квочка, которая только что снесла яйцо. Фу-у-у, нет, прекрати сейчас же со своими телячьими нежностями, Гвенни, ты точно как мама сегодня. Вы почему вообще до сих пор здесь?

— Мы придём на вечеринку чуть позднее, — сказал Гидеон и плюхнулся на диван.

— Ясное дело, — сказал Химериус, апатично лежавший на стопке журналов Homes&Gardens. — Самые крутые парни всегда приезжают последними.

Кэролайн мечтательно поглядела на Гидеона.