Битва - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 74

А потерна глубокая — не халтурили, когда копали, на совесть делали. И камнем обложена мастерски, один к одному. Точно ведь гномья работа, а гномы никогда не халтурят. Я спросил, а Орри с Балином подтвердили хором. Значит, не обвалится, по крайней мере.

Лари опять повеселела и даже игриво шлёпнула Машу, кажется просто по привычке, а та уже не заметила фамильярности. Тоже привычка, наверное. А затем мы начали спускаться. Правда, я задержался на минутку на верхней ступеньке, когда дверь закрылась, и примотал к рычагам запора гранату с отвинченной ручкой, но в «рубашке». Так, на всякий случай.

Мимо замерших на лестнице друзей пришлось протискиваться, потому что шириной галерея не отличалась, но всё же мне удалось возглавить нашу процессию и пойти вперёд. Вместе с Лари, конечно, глаза которой светились как два зелёных фонаря и которая видела в темноте не хуже иного демона.

Нащупал заодно рукоятку «сорок четвёртого» — удобно ли? С «вампиркой» по ударной мощи револьвер не сравнится, но тоже не шутка. Бабахну — мало не покажется, тем более что у меня там пули собственной конструкции, мной же и изготовленные. Такие никакая фабрика не выпускает, сложно очень и дорого, только вручную можно или заказать кому. В середине каждой пули шип-сердечник из закалённой стали, любую броню прошибающий, а по краям обложен он, как чесночная головка, свинцовыми дольками хитрой формы, на особом клею вроде резины держащимися. Попадёт в тело пуля — сердечник прямо пойдёт, насквозь, а дольки во все стороны разойдутся, выписывая причудливые траектории, ломая кости и разрывая ткани.

Зимой, когда работы мало, потому что люди всё больше сидят в городах и нечисть с нежитью их ест не так часто, а вечера тёмные и долгие, каждый день я «готовлю телегу»: снаряжаю патроны, клею свои резиновые «грелки», подгоняю под них пробки, в общем — готовлюсь к «охотничьему сезону». В такие вечера и делаются «колотушки» для ружья, осиновые колья с оперением, заполняются колдовским фосфором зажигательные пули, ну и вот эти револьверные льются, собираются, клеятся и обжимаются в гильзах. Жаль только, что и эти запасы когда-нибудь к концу подходят. Как сейчас, например.

Отвлёкся я, а отвлекаться нельзя. Потому как не верю, что этот ход без всяких сюрпризов. Не может такого быть. Пусть замок этот не Пантелея, он здесь только бывает — и то если мы куда надо попали, а не демоны ведают по чьему хозяйству шляемся, — но магики здесь были точно. Двоих Маша сожгла, одного мы из убежища застрелили, и как минимум двое живых были там. А значит, было кому безопасностью тутошних галерей заниматься.

Поэтому шёл я медленно, хоть вибрирующий от переизбытка адреналина организм требовал нестись сломя голову. Шел и прислушивался — нет ли где слабого магического отблеска настороженной ловушки? Где же их ещё и ставить, как не в подземных ходах. Самое место.

Синеватый луч фонаря освещал лишь обожжённые кирпичи, которыми был выложен ход. Под ногами было сухо и совершенно непыльно, но воздух не был спёртым, да и ток его ощущался. Время от времени к нам приносило волны какого-то смрада, больше всего напоминающего о зверинце.

Вскоре через потолочную кладку начали пробиваться, и довольно густо, какие-то светлые, полупрозрачные корни. Это меня насторожило, а послышавшийся сзади голос Орри укрепил меня в подозрениях.

— Так быть не может, — просипел сзади гном. — Через гномью кладку корни не растут, мы в потернах кладем кирпич с давлёными рунами. Не так тут что-то.

Подумав секунду, я извлёк нож и аккуратно прикоснулся его лезвием к одной из свисающих прозрачных верёвочек. Реакция была мгновенной — с необыкновенной быстротой корень стянулся вокруг лезвия, да ещё с такой силой, что разрезал сам себя, распался, а соседние корни тонкими плетьми замельтешили в воздухе, удлиняясь и норовя схватить хоть что-нибудь. Я резко отскочил назад, столкнувшись с Лари, отчего мы чуть не повалились на пол.

Одновременно с этим по тоннелю пронеслась несильная, но ощутимая волна магии. Вот гадство! Не только ловушка, но ещё и сигнализация! Если и была у нас какая-то скрытность, то теперь ей точно конец.

Прижавшись к самому полу, я пошарил лучом фонаря по стенам коридора. Участок с бешеными корнями тянулся метров на десять, затем кладка вновь была гладкой. А как эти десять метров проходить? Рвать каждый корешок? Ножами резать? Это сколько же времени займёт? Зажигательная граната одна осталась у меня, но может и нам самим от неё достаться. И горит потом долго, задохнёмся…

Выручила Маша. Недолго думая и даже не предупредив, она послала вдаль по коридору вихрь стужи, столь сильной, что я испугался — как бы самому не проморозиться. И в ту же секунду шевеление прекратилось — все корешки замерли в том положении, в каком застал их почти незаметный белый смерч. А Маша спокойно сказала, пояснив:

— Нас в любом случае уже засекли, незачем скрываться.

— Наверняка, — подтвердила Лари. Действительно, мы уж и так шумим-стреляем-колдуем здесь напропалую — было бы наивно полагать, что в этом ходе нас не заметят. Даже не наивно, а форменной дуростью было бы так думать.

— Ну и демоны тёмные с ними, — подвёл я итог короткому диалогу и опять прикоснулся ножом к одному из корешков.

Как я и ожидал, тот отломился со слабым хрустальным звоном, упал на каменный пол и разбился вдребезги, как самая обычная сосулька. Дальше всё было просто — ружьё с фонарём под мышку, а разложенной пружинной дубинкой знай води перед собой. И слушай тихий, мелодичный звон падающих сосулек. Когда уже почти дошли до самой границы «корневого места», я замер как вкопанный.

— Ловушка.

С этим меня не обманешь — дар. Мне вором надо было становиться, а не охотником. Поставили толково, на их месте я бы точно так поступил. Если кто прорвётся сквозь корни, то, радостный и гордый победой, влетит в новую напасть.

— Где? — спросила меня подтянувшаяся сзади Маша, но тут же сама себе ответила: — Ага, вижу. «Демонова печь».

— Это что? — не понял я.

— Заклятие такое, только в ловушках используется, — объяснила колдунья. — В том месте, где ловушка стояла, жар поднимается такой, что жертва спекается как пирог в печи.

— И что делать будем? Сломаешь?

— Примерно, — кивнула она. — Но не сломаю, а украду.

— В смысле?

— В прямом. Это же Сила! — подмигнула она мне. — А ты и не слышал про такое небось? Сама придумала.

Во как. Действительно не слышал. Интересно. Зато я слышал, что если какой колдун, или колдунья, как в нашем случае, придумывает не только новые заклятия, но и новые методы их использования, как сейчас например, то такой заклинатель очень даже запросто может претендовать на звание Великого. Не сейчас, так попозже.

Пока я так лестно о ней размышлял, без пяти минут Великая вытянула левую руку со своим амулетом, произнесла короткое заклинание, после чего между её рукой и ничем не примечательным местом каменной кладки образовалась светящаяся и слегка колеблющаяся дуга. Совсем как призрачная струйка воды из шланга, только текущая задом наперед, как будто киноплёнку крутят назад. Прошло несколько секунд, и струйка прервалась, а тихий отблеск магии, идущий от ловушки, просто исчез. Нет там ничего больше.

— Это что же получается? — спросил вдруг Балин, заметно поражённый. — Было ваше, а стало наше? Просто всю Силу забрала, ведьма? Ну ты скажи, даже не слыхал про такое…

Он лишь покачал головой.

— Именно! — гордо заявила Маша, надевая цепочку медальона на шею, после чего скомандовала: — Повосхищались — и хватит. Сашка, веди давай.

Действительно, что-то тормознул я от обалдения. Надо бы и дальше идти. Да и повнимательней нужно, а то раскрыл варежку… Вперёд, вперёд и только вперёд.

Ход повёл нас дальше, изгибаясь каждые двадцать метров под прямым углом. Зачем — не знаю. Так надо, наверное. Двигались мы очень медленно, короткими, осторожными шажками. В показавшиеся подозрительными кирпичи я тыкал то стволами ружья, то своей раздвижной дубинкой, но пока с неприятными сюрпризами мы не сталкивались. А ведь помимо ловушек магических есть ещё самые обычные, механические, а то и просто мины.