Том 1. В дебрях Индии (с илл.) - Жаколио Луи - Страница 141

Не заботясь о том, чтобы обнаружить убежище, где скрывались заговорщики, молодой офицер погрузился в тяжелые размышления… Как должен он вести себя после такого серьезного открытия? Донести? Но ведь вождь предполагаемого восстания — брат его матери, спаситель полковника Кемпбелла в Хардвар-Сикри, Фредерик де Монморен, его дядя… Англичане начнут преследовать его; они, быть может, даже пошлют его, Эдуарда Кемпбелла, во главе отряда и затем повесят несчастного, как разбойника с большой дороги… Молчать? Но ведь своим молчанием он будет способствовать восстанию, которое может навсегда уничтожит британское владычество в Индии.

В этот момент он и решил отправиться в Бомбей, чтобы рассказать обо всем леди Кемпбелл и полковнику и получить от них совет, как поступить. Но прежде чем отправиться в большой город Малабарского берега, он решил присутствовать на свидании двух таинственных лиц в Джахара-Бауге, надеясь получить еще более драгоценные сведения… Задержанный вице-королем, он пришел во дворец брахматмы лишь для того, чтобы увидеть, как уходили незнакомцы. Единственное, чего он добился в этом ночном путешествии, — он узнал виновников или сообщников убийства Уотсона. Никто другой, кроме брахматмы, не мог вложить оружие в руку убийцы.

Молодой офицер принял наконец решение; конечно, он один не мог арестовать двух заговорщиков, которые были несомненно вооружены и достаточно сильны, чтобы защищаться; но он нашел нужным следовать за ними, чтобы узнать место, которое служило им убежищем, а также путь, каким они попадали в потайные части дворца Омра. Когда они прошли мимо рощи карликовых пальм, он еще раз прислушался, надеясь поймать на лету обрывки их разговора. Но он заметил, что имеет дело с людьми осторожными: понизив голос так, что они могли слышать только друг друга, индусы для большей предосторожности говорили еще на наречии, которое было неизвестно в Декане.

Разочарованный Кемпбелл последовал за ними на некотором расстоянии, чтобы не обратить на себя их внимания. Дорога делала постоянные повороты среди развалин, и он иногда терял индусов из виду на несколько минут. Но затем снова показывались их силуэты, казавшиеся еще более мрачными на фоне темного ночного неба.

Индусы шли прямо к дворцу Адил-шаха. У Кемпбелла блеснула тогда мысль, что их легко будет арестовать с помощью шотландцев, посты которых были расставлены в разных местах вокруг дворца. Причастность этих людей к убийству Уотсона была вполне установлена и оправдывала задуманную им крайнюю меру; все указывало также на то, что перед глазами его находились два заговорщика, разговор которых он нечаянно подслушал.

Впрочем, чтобы не компрометировать Сердара, он решил пока молчать о том, что слышал случайно, и объяснить свой поступок тем, что он считал пандарома причастным к убийству Уотсона.

Кемпбелл продолжал следовать на незнакомцами, рассчитывая, что в наиболее удобный момент он набросится на пандарома и вызовет находившийся поблизости шотландский караул. План молодого офицера был задуман очень хорошо и, может быть, удался бы, имей он дело с обыкновенными противниками; но Кемпбелл не знал, какую тонкость органов чувств развивает жизнь, полная всевозможных засад, у тех людей, которым приходится ее вести. Не прошло и пяти минут с тех пор, как он шел по следам незнакомцев, как последние уже поняли, что их выслеживают.

— Чего нужно от нас этому человеку? — спросил Анандраена Сердар (это и был знаменитый авантюрист, который вместе со своим другом приходил в Джахара-Бауг, чтобы переодеться).

— Быть может, он случайно идет по одной дороге с нами; во всяком случае это англичанин из свиты вице-короля, мало привыкший к такого рода экспедициям, потому что совсем не умеет заглушать свои шаги, — отвечал Анандраен.

— Это один из шпионов, поставленных у дворца Джахара-Бауг, который со времени нашего ареста превратился в настоящую мышеловку. Следя за дворцом, они надеются захватить самых влиятельных членов общества и помешать его восстановлению.

— Нам непременно нужно убедиться в его намерениях, ибо, если это обычный прохожий…

— Обычный прохожий, Анандраен, не будет стараться скрыть свое присутствие… Можно, впрочем, очень легко узнать, чего нам держаться: вернемся назад, как ни в чем не бывало, и тогда увидим, будет ли он продолжать свой путь, не обращая на нас внимания… Это детский маневр, но, по-моему, мы имеем дело с не особенно опытным шпионом.

Увидев, что два таинственных незнакомца повернули обратно, Эдуард Кемпбелл тотчас же подтвердил все предположения Сердара; настоящий шпион спокойно продолжал бы свой путь, приняв вид мечтателя, вышедшего подышать чистым воздухом ночи. Но молодой офицер ничего лучше не придумал, как броситься в кусты.

— Опыт удался, Сердар, — шепотом сказал Анандраен.

— Тем хуже для него! — отвечал последний. — Борьба начата, и законная защита на нашей стороне. Не первый труп получат колодцы Биджапура!..

Оба друга повернули обратно к дворцу и прошли, как бы не подозревая ничьего присутствия, мимо того места, где скрывался молодой человек. Адъютант пропустил их мимо себя и спустя несколько минут снова принялся за преследование, на этот раз с большим увлечением, так как надеялся на успех. Он не сомневался больше, что видит перед собой двух самых важных руководителей заговора. Он ускорил свои шаги, забыв в нетерпении все предосторожности и удивляясь в то же время, что не видит двух туземцев, когда вдруг на том самом месте, где тропинка поворачивала мимо знаменитых развалин Джамма-Маешд, какой-то человек схватил его за горло и повалил на землю прежде, чем он успел принять оборонительное положение… Кинжал блеснул среди ночной тьмы и готов был уже вонзиться грудь молодого офицера, когда последний крикнул по-английски:

— Презренный убийца!

При звуках этого голоса, которые сразу поразили слух Сердара, последний понял, кто должен был пасть под ударом Анандраена.

— Эдуард Кемпбелл! — воскликнул он с раздирающим душу отчаянием. — Остановись, ради Бога!

И, не дожидаясь результата своей просьбы, Сердар набросился на своего товарища и вырвал у него кинжал; затем он так сильно оттолкнул индуса от его жертвы, что тот упал…

— Его племянник! — воскликнул Анандраен, с быстротой молнии вскакивая на ноги. — Его племянник! Я едва не убил его племянника…

По знаку Сердара он бросился за ним, и оба, свернув с дороги, скоро скрылись среди развалин.

Эдуард Кемпбелл еле поднялся на ноги. Начальник поста Велура был колоссом необычайной силы, и удар его был еще сильнее вследствие овладевшей им ярости. Несмотря, однако, на потрясение, причиненное неожиданным нападением, молодой офицер ясно расслышал свое имя и понял, что только неожиданная помощь спасла его от смерти. Он смутно рассмотрел лицо пандарома в ту минуту, когда последний вырвал кинжал из рук его врага.

Очевидно, незнакомцы сговорились убить его за то, что он следил за ними, и напавший на него действовал, конечно, с согласия товарища. Своей жизнью Кемпбелл обязан был вырвавшемуся у него на английском языке восклицанию — это дало возможность фокуснику узнать его. Но выражение испуга и отчаяния, с которым его спаситель произнес слова «Эдуард Кемпбелл! Остановись, ради Бога!», показывали, как глубоко интересуется им этот человек, не объясняя в то же время ни причин, ни происхождения такого интереса к его личности.

Но тут он вспомнил странное сходство, замеченное им еще во время первой встречи; затем ему пришло на память известие о возвращении Сердара в Индию, о котором он так неожиданно услышал несколько часов тому назад. Молодой человек пришел мало-помалу к убеждению, что старый пандаром не кто иной, как его переодетый дядя, Фредерик де Монморен, приехавший в Биджапур с целью организовать восстание… Невыразимое волнение овладело его душой при мысли о безвыходном положении, в которое он попал и которое мучило его еще больше прежнего. Перед ним стояла ужасная дилемма: изменить вице-королю и своей стране или предать своего дядю, который только что спас ему жизнь.