Малахит (СИ) - Лебедева Наталья Сергеевна - Страница 22

Лошади с малышами на спинах как раз пересекали поляну. В поводу их вели двое мужчин. Один высокий и толстый, налысо обритый — «евнух», подумалось Паше. Второй — чуть пониже, подтянутый, спортивный, но не перекачанный, темноволосый.

— Что там? — кивнув на ворота, шепотом спросил Вадим у Крысеныша.

Тот пожал было плечами, а потом вдруг вспомнил:

— Малышневка. Туда нельзя.

— Почему?

— Опасно.

— Но они же вошли.

— А нам нельзя, опасно, — упрямо повторил мальчик. — Я не пойду.

— Тебя никто не просит, — брезгливо фыркнул Вадим.

— Говорят, дети заходят за дубы и не возвращаются, а взрослые умирают прямо здесь.

— Но они же собираются войти.

— А мы не сможем, — Крысеныш уперся. — Они, наверное, секрет знают. Говорят, есть такой секрет. В сказках обычно оберег бывает — специальный камень.

— Малышневка, — задумчиво проговорил Пашка, — ты, Вадь, помнишь — малыши нам про нее говорили? Будто они туда попали, когда заблудились, а потом ушли.

Тем временем похитители достигли ворот. Толстый снял с лошадей хнычущих мальчишек, пинками загнал их внутрь и вошел следом. А его товарищ развернулся и поехал назад.

Он почти уже пересек поляну, как Паша, бубнивший себе что-то под нос — Вадим уже перестал понимать, что — вдруг вскочил и бросился вниз по довольно крутому склону холма.

Он вылетел на тропу прямо перед самой лошадью и растопырил руки в попытке ее остановить. Бедное животное перепугалось до полусмерти и едва не сбросило седока. Похититель выругался, натянул поводья, пытаясь усмирить животное, и, как только ему это удалось, вытащил из-за пояса длинный кинжал. Пятки ударили в лошадиные бока, животное рванулось вперед, и кинжал вспорол Пашину кожаную куртку.

Вадим, все еще стоящий наверху, видел, как этот псих не только не пытается увернуться, но еще и сам лезет под нож. По крайней мере, Паша прыгнул вперед и попытался схватить всадника за руку. Конечно, он промахнулся и упал на дорогу. Похититель, не понявший, кто и почему на него напал, схватку продолжать не собирался. Он еще раз пнул бедные лошадиные бока и, не оглядываясь, поскакал прочь. Паша с досады треснул кулаком по пыльной, хорошо утоптанной тропе.

Но тут же, не успев перейти в галоп, лошадь вновь шарахнулась в сторону. Черный пес вылетел из кустов и выбил похитителя из седла. Оба клубком покатились по земле, и Паша, ужаснувшись, решил, что после такого невозможно остаться в живых. Он уже представлял себе, как хрустят, ломаясь, шейные позвонки. Вскочил на ноги, бросился туда, где замерли наконец два тела, и увидел, что похититель неподвижно лежит на земле и широко раскрытыми глазами смотрит на пса, который держит его за горло.

— Ну что, жив? — спросил подоспевший Вадим.

— Жив, — в Пашином голосе звучала такая радость, будто речь шла о его ближайшем родственнике.

— Ну ты даешь! — Вадим переключился с всадника на Пашу. — Вот вечно ты чего-нибудь отмочишь. Я даже сообразить не успел, а ты уже бросаешься под копыта, потом под нож. И главное — как! Ты б хоть меня попросил, а то все равно все бесполезно было — в любом случае. Только покалечился бы.

Не дожидаясь ответа, Вадим обратился к собаке:

— Ну, спасибо тебе, псина. Выручила. Ты что, за нами шла? Паш, это ведь тот же пес, Адкин. Паш, ты чего замер? Ну, зачем он тебе был нужен?

— Я хотел его спросить, как они туда попадают. Мальчишка говорил, что у него может быть оберег…

— Эй, слышишь меня?! — заорал Вадим на похитителя. — Как туда попасть? Я тебя спрашиваю, как ты попадаешь за забор?

Мужчина молчал, не шевелился, глядя то на Вадима, то на страшного пса.

— Мужик, я же сейчас песику свистну — тебе мало не покажется. Лучше говори, мужик.

Вадим сказал это, пытаясь пугнуть противника и, в общем, не ожидая никакой реакции от собаки, но пес не подвел. Глухо зарычав, он чуть сильнее сжал челюсти. Мужик хлопнул ртом, будто рыба, вытащенная на берег, и сипло застонал. Пес тут же отпустил его. Рука несчастного потянулась к горлу, он резко, рывком сел и, оттолкнувшись пятками от земли, отъехал немного от черного пса.

— У нас, — прошипел он почти беззвучно, и Вадим подумал, что парень, наверное, отшиб себе легкие, когда падал, — амулеты. Надеваешь, когда входишь. Все время носить нельзя — опасно.

Похититель убрал руку от горла, и Паша увидел, что там наливаются два огромных, красных кровоподтека. Рука, дрожа, полезла за пазуху и вынырнула оттуда уже с цепочкой, на которой висели пять плоских бело-зеленых камней.

Вадим положил руку на золотой ошейник, делая вид, что придерживает собаку, и пес спокойно сел рядом.

— Ну, если наврал… Эта псинка тебя найдет, — сказал он, не зная, что еще можно сказать.

— Не наврал. Все честно. Правда.

— Ну тогда — брысь отсюда!

Не в силах встать, похититель на четвереньках пополз в том направлении, куда ускакала его лошадь. Через пару шагов он поранил руку об осколки черной пластмассовой коробочки, из которой вывалилась на дорогу вся ее электронная начинка.

Но Паша и Вадим на него не смотрели.

— Дай мне, — с этими словами Паша забрал амулет из руки друга.

— Ты с ума сошел? Ты хочешь туда идти?

— Да, хочу.

— И что мне потом делать? Там вообще неизвестно, что может оказаться. И еще там этот толстый бандит. С ним ты что будешь делать? Дети — у него под охраной.

— Ну, я…

— Вот именно. Тебе не всегда силы хватает банку огурцов маринованных открыть, а тут ты разговорами не отделаешься…

— И все равно я пойду…

— Вот я не пойму, ты упертый такой или просто тупой? Ну иди, если хочешь. Только псину с собой возьми. Хорошая псина.

Глава 12 Вечные мальчики

Паша надел на шею медальон и аккуратно заправил его под футболку. Медальон все еще хранил тепло прежнего хозяина, и Паше стало неприятно. Вообще его трясло от жуткой смеси отвращения, волнения и страха, но, поборов себя и взявшись за золотой ошейник пса, он решительно зашагал к дубам.

Не прошел он и пяти шагов, как обнаружил, что Вадим идет за ним.

— А ты куда?

— Да я просто проверю, может, чушь все это — про обереги. Может быть, можно и так пройти.

Но на самой границе, у ближайшего дуба, друг внезапно остановился, схватился за голову, потом отбежал немного назад и согнулся в жесточайшем приступе рвоты.

Паша с тревогой смотрел на него.

— Ты чего, Вадь? — спросил он испуганно.

— Ничего, все в порядке, — сказал он, как только смог говорить. — Видимо, они правы. Так не войти. Ты камешки береги, Паш. Без них как-то хреново.

— А ты как?

— Ничего, я уже в порядке. Я тебя на холме подожду. Возвращайся. А ты, псина, береги мне этого тюху!

И Паша зашагал к воротам. Осторожно заглянул внутрь — и не смог сдержать восхищения. За оградой из сосновых бревен начинались самые настоящие тропические голливудские джунгли: с пальмами, огромными цветами, криками попугаев и обезьян и толстенными лианами, на которых можно было качаться. В ствол одной из пальм был воткнут мачете.

Паша шел по тропинке вслед за псом и ощущал жуткую ностальгию по детству. Здесь было все, о чем он когда-то мечтал: гамаки, сплетенные из лиан, веревочные лестницы, шалаши, устроенные на толстых ветках…

Тропинка разделилась, широкими полукружьями огибая невысокий холм. За холмом лежало в зарослях тростника небольшое озерцо. А на нем, занимая едва ли не треть, стоял у пристани красавец корабль с пиратским флагом на мачте.

За озерцом лес редел, уступая место африканской деревушке. Между круглыми, стоящими на высоких сваях домами, росли финиковые пальмы. Кое-где на столбах с причудливой резьбой висели качели и корабельные гамаки. В большой куче песка рылись три чумазых, одетых в рванье, малыша. За деревней вновь виднелись бревна частокола и серые камни старой стены. Здесь Малышневка заканчивалась.

Возле одной из хижин была привязана лошадь толстяка.

Крадучись, Паша направился к этой хижине, но на пути возникло неожиданное препятствие: паренек лет четырнадцати вышел из-за угла.