Поймать Тень - Жданова Светлана "Лисавета" - Страница 70

— У, какая добренькая. И откуда только такие берутся.

— Нарождаются. Из крови родятся. Глупая ты, таких простых вещей не видишь. Вот, залезай в бадью, помойся. А то разит от тебя…

— Посидишь с мое, и не так разить будет.

Я хмыкнула, но на ус накрутила. Сидеть в тюрьме мне еще не доводилась. Обычно я сбегаю раньше, чем меня до ближайшей клетки доведут.

— А если за нами придут? — вдруг обеспокоилась она, уже почти раздевшись.

— Пусть. Кто сказал, что это я там пакостничала. Не бойся, пока нам ничего не грозит, следы я хорошо попутала. — С руки прямо в воду, совершив двойное сальто, прыгнула саламандра. Проследив за этим непотребством, я добавила. — А завтра я выведу тебя из города. Не впервой бежать, да Уголек?

Саламандра довольно фыркнула, ярко сверкнув угольками глаз. Черными, с красным отсветом на дне. Своей хитрой физиономией она мне Бали напоминала.

— А что это? — ткнула девчонка в зверушку, вновь примостившуюся на моем плече, хоть бы, гадина, сначала обсохла.

— Это Уголек. Она тебе воду грела. Ты ее не бойся, она не трогает тех, кто меня не обижает.

— Зачем было греть, я что, барыня какая, — заворчала девчонка, залезая в бадью.

Худая она была, кости вон торчат, да синяя от синяков.

— А что, только барыням в горячей воде лежать да бока греть? — Перебрав свою походную сумку и найдя нужный пузырек, я высыпала содержимое в бадью. Сунув туда руку, хорошенько размешала.

— Эй, ты чего?! — сжалась в комок девчонка.

Ах да, скромность! Все демоны Тантраса, когда она у меня заведется?

— Никто тебе плохого не сделает. Мойся. Вот тебе раствор, колтуны на голове промоешь. Здесь одежда, на подносе еда. А я пока пойду Бинки проверю. Надо, чтобы к утру она готова была. Только ты уходить не смей, ну или хоть предупреди, если что. Тебя кстати как звать-то?

— Катинка.

— А я Таня. Будем знакомы.

Пришла я только где-то через час. На краешке койки лежала девушка, теперь-то становилось понятно, что ей за двадцать. Льняные волосы разметались по одеялу, рубашка с портами оказались велики и бережно подогнуты. Спокойное дыхание говорило о смертельной усталости.

Жалко мне ее. Может она и воровка, да только я не лучше, сама сколько раз людей обманывала да плутовала. А страдать ей не обязательно. К тому же похоже, девушка не имела в этом городе хороших связей и покровителей, иначе бы ушла под чужое крылышко. Значит, и постоять за нее некому, да и руки новые нарастить вряд ли сможет, кто платить-то будет? Лично мне такие выкрутасы никогда не удавались. У нас по этому Мариша спец была.

Поморщившись, как от кислого, я отвернулась к окну и начала выплетать сеть заклинания.

Морок легко накинуть, когда он готовый, когда не раз отработан, а если придумывать все на ходу, то и морок получится кособокий, любой порыв ветра его в хлопья разнесет.

Пару часов я потратила на разработку и создание. Не торопясь, собрала сумки и только теперь заметила, как устала. А ведь еще надо силы беречь на содержание такого роскошества, как грамотный морок. Только солнце уже осветило восток, а значит, нам надо торопиться.

— Катинка, вставай, — потрясла я девчонку за плечо.

За что получила неплохой хук справа.

Сев на пол, я хорошенько призадумалась. А на кой мне это все!..

— Извини, рефлекс. — На меня смотрели такие голубые глаза, что гневаться я уж точно не смогла бы. Да и стоит ли переживать по поводу синяка на скуле.

— Хороший удар.

— А разве с моей профессией с другим долго проживешь. Я же воровка. Уж не знаю, чего ты там себе навоображала, но я не случайная жертва правосудия.

— А я бродячая магичка, — протянула я руку.

Катинка ее приняла и, дернув на себя с несвойственной такой щуплой особе силой, помогла мне подняться на ноги.

— Собирайся. Через пять минут выходим.

— А куда я без ботинок-то?

Вот об этом я как-то не подумала. И озадаченно потерла нос:

— Сейчас посмотрим.

По коридору разносился удивительно вкусный запах скворчащего в масле шпика и жареных яиц. Завтрак, с любовью подумала я. В ближайшую замочную скважину я сунула кончик пальца и прошептала заклинание сна, затем открыла и вошла. Ничего сложного.

Только помарочка вышла, здесь отдыхал здоровенный мужик с сапогами, в которые я могла бы влезть в валенках, да и то свободно бы оказалось. Правда, осмотревшись, я заметила длинный теплый плащ, подбитый мехом, такой в дороге бы пригодился. Да и не может же Катинка в одной рубахе ехать, холодно ведь. А новую куртку я пока носить не хочу, с моими талантами, да без магической поддержки еще до Табольска в ней дырки появятся.

«Эх, гулять так гулять, воровать так воровать», — решила я и умыкнула плащик.

В соседней комнатке нашлось и искомое, довольно сносные сапоги, выглядящие даже франтовыми. Раньше они явно принадлежали этой надушенной мамзель, что почивает в постели с усатым мужичком.

Скинув найденное (хм, ну ладно, честно сворованное, хотя какое честно!) на пол перед Катинкой, я поспешно схватила вещи и сказала:

— Идем, но только тихо.

И мы прокрались, как две мышки. Согласна, одна мышь была явно сильно пьяной, потому как раз пять натыкалась на предметы, уронила вазу с давно увядшими цветами, вывихнула себе палец, и даже умудрилась свалиться с лестницы. При том оказалось, что данный грызун имеет такой словарный запас!

А к Катинке никаких претензий, ловкая, тихая девочка. И вазу поймала, и меня за шиворот придержала, и рот зажимала. За что и была нещадно покусана. Ну, это тоже рефлекс.

По дороге я прихватила еще и метлу, на что воровка съехидничала:

— Следы что ли заметать.

— Что за ведьма без метлы? — Погрузив все оставшиеся вещи на бедную Бинки, это так мою лошадку зовут, я кивнула: — Залезай.

— Как же ты?

— А я следы буду заметать. Садись, говорю.

В одном из темных переулков я навела морок, так что к только открывшейся заставе мы подходили уже готовые.

— Доброе утречко, — проскрежетала я старческим голосом. — Как служба, добрые стражнички?

— Нормально, батя. Вы куда с мальцом-то направились в такую рань?

Я перевела взгляд на «мальца».

— Дык господину надо к седлу с конем привыкать. Пора уже, пора! — улыбнулась я в морочные усы. — Не все же на завалинке валятся да о девках мечтать.

Катинка откровенно скривилась от такого. Еще бы, обрядила я нас занятно. Ее сделала недорослем прыщавым да нескладным. Себя мужичком-батраком, а метлу левитирующую вообще осликом прикрыла.

— Ну, всего хорошего, батя, — помахал нам стражник.

Так мы и выбрались из того городка, уже и название его позабыла.

За ближайшим пригорком, скрывшим нас от взглядов дозорных на крепостной стене, я пересела к Катинке и перекинула морок на левитирующую метлу. Теперь перед нами двое сидели — один на лошади, другой на ослике. Лично мне понравился собственных рук мухлеж.

Мы разъехались в разные стороны. Проезжая мимо леса, я свистнула, и из чащобы высунулись головы крылатой гидры. Воровка, конечно, сначала испугалась, но потом, заметив как гидра ластится у ног Бинки, успокоилась.

Кстати, за время наших совместных мытарств, моя лошадка и гидра вроде подружились. И когда Нагос отчаянно вихлял сзади, дабы скрыть наши следы, и время от времени играючи щелкал зубами у самого кончика хвоста коняги, та лишь кокетливо фыркала и забирала в сторону.

До вечера мы ехали, а потом я свалилась и сказала:

— Все, надоело! Больше до утра с места не сдвинусь. А то я и ту ночь не спала, а если и эту не отосплюсь… Ой! — вспомнила я.

— Чего?

— Я, кажется, свидание пропустила. На которое меня так настойчиво приглашали. Уголек, смотайся, а? Чего тебе стоит. Извинись там за меня. — Зверушка так на меня посмотрела, что мне не оставалось ничего делать, как тяжело вздохнуть. — Ну, да, ты права. По головке меня за такое точно не погладят. И не погладят, и не поцелуют, и не коснутся! — Я уткнулась носом в брошенный на землю походный рюкзак. — М-м, ну зачем тогда это мучение? Нас обоих это терзает. Ох, Уголек, что же мне делать? Завтра будет слишком поздно, а сегодня я не могу. А что если за нами пошлют погоню, нельзя же так рисковать. Уголек, что мне делать?