Война за трон - Новожилов Денис - Страница 74

– Тогда почему мы с черниговцами вечно в спорах, если одного хотим?

– Представь, что братьев пятеро, и двое собирают по десять снопов, а остальные – по три. Наш спор с черниговцами – это кто будет по правую сторону от главы семейства за столом сидеть, а кто по левую.

– И только-то? – удивился Роман.

– Тут булками не объяснишь, – сдался Даниил, он начал показывать на карте: – Мы на западе, а черниговцы – на востоке. Нам надо ослаблять Белое королевство, а черниговцам – степь и Шамаханское царство. Как видишь, это важно, на кого мы войной будем идти – не просто место за столом.

– То есть один брат кличет всех прогнать разбойника со своего поля, а второй – со своего, – задумчиво произнес Роман, – а разбойников двое, и обоих сразу прогнать сил не хватает.

– Ты скоро лучше меня будешь разбираться. – Даниил улыбался. – Запомни еще, что сразу на двух разбойников, с разных сторон идущих, лучше не нападать – можно ни того ни другого не победить и все потерять.

– А зачем мы тогда Святослава как заложника держим?

– Никакой он не заложник, – Даниил удивился, – мы с ним сидим, решаем, как булки будем делить да как разбойников гонять.

– И что?

– Практически договорились, мелочишка осталась, да никто уступать не хочет.

– Тогда зачем мы вообще сражались? – удивился Роман. – Взяли бы и договорились.

– Святослав считал, что у него булок больше, – усмехнулся Даниил, – да что остальные братья его больше любят, а мы ему показали, что все не совсем так, как ему бы хотелось. Наших булок поболе оказалось.

– То есть это была война вовсе не между Аленушкой и Иваном, а между тобой и Святославом?

– И другими князьями, – кивнул Даниил. – Они решили, что все вместе меня свалят легко. И так бы, возможно, и получилось, если бы Иван-царевич понимал, что на самом деле происходит. Но он считал, что за ним идут потому, что он законный наследник. А из его непонимания вышло то, что он не доверял Святославу, хотя тот был его главным сторонником. Бедняга слишком много кушает, чтобы понравиться молодому царевичу.

– Так ведь они и правда могли победить! – изумился Роман. – Силы у них насколько больше было… Откуда ты знал, что все так будет?

– Да я и не знал, – сознался Даниил, – более того, был уверен, что Святослав эту чернь разгонит шутя.

– Так ты бы тогда изменником стал, если бы они победили: наши полки под знаменем Аленушки стояли!

– Ты что-то путаешь, сынок, – усмехнулся Даниил. – Это проклятый Лютополк, изменник, полки наши верные к Аленушке перегнал. Ты знал, кстати, что наш грозный воевода любит маленьких девочек? И, говоря «любит», я горький смысл в это слово вкладываю: он их насильничать любит да мучить.

– Не знал. Я этого Лютополка боюсь, – признался Роман.

– Я сам не так давно узнал, – вздохнул Даниил. – Но что делать – пока он мне еще нужен. Так вот, когда Святослав разогнал бы мужиков и начал бы громить наши полки, тут я бы и появился, – конечно, верным сторонником Ивана-царевича.

– Зачем тогда вообще было приказывать Лютополку полки уводить к Аленушке, если ты считал, что Иван-царевич победит?

– Тут я немного рискнул, – признался Даниил. – Видишь ли, Иван-царевич на совете у князя все молчал и молчал. Я решил, что он умный и осторожный, но тут он возьми да ляпни про птицу Гамаюн и пророчество ее. Гамаюны в Китеже были, да вместе с ним и пропали, но почему-то никто не всполошился от этой новости. Я же сразу смекнул: что-то тут готовится. Поэтому вместо того, чтобы войско вести, я тебя отправил, а сам прямо в княжество, собирать полки начал – еле успел. А насчет Ивана-царевича подозрение зародилось, что не умеет наш царенок верно оценивать ситуацию. А когда сообщения от Лютополка пришли, что Иван со Святославом общего слова не могут найти, я подумал, что можно рискнуть и извлечь из этого пользу.

– Как будто Аленушка умеет правильно оценивать ситуацию: она же еще девчонка совсем.

– Верно, – согласился Даниил, – поэтому она в управление не лезла и предоставила действовать своим сторонникам, ну а те как раз победить хотели. Есть у нее и другое достоинство, из-за которого она нам гораздо предпочтительней.

– Это какое же у нее достоинство? – удивился Роман. – Она совсем ничего не понимает и не умеет.

– Зато она может выйти замуж. – Даниил хитро посмотрел на сына. – Тому князю, у которого есть сын неженатый, это серьезный плюс.

– Ты хочешь сказать…

– Это я был князем, – улыбнулся Даниил, – для тебя я желаю царского трона. Аленушка, конечно, мала еще совсем, но годов через пять или шесть ее вполне уже можно будет выдать замуж. А мы за это время должны всю власть взять.

Роман нахмурился, обдумывая сказанное отцом.

– Алена молода и хороша собой, а уж в тебе она будет души не чаять. Не всем выпадает такая удача, ты уж мне поверь.

– С чего это ты решил, что она будет во мне души не чаять? – засомневался Роман.

– Ты забываешь о нашем четвероногом друге, Коте Баюне. Пользу от этого создания трудно выразить словами. Кстати, недавно он пытался меня натурально съесть.

– Не опасно ли держать рядом с Аленкой такого зверя? Чего он хочет, мы не понимаем…

– Да с котом как раз все предельно просто, – ответил Даниил, – чего он может хотеть?

– Не знаю, – удивился княжич. – Жрать людей? Золота? Ласки? Власти? Кто его знает, что там у него в голове котовой, это же нечисть волшебная.

– Все истории Котов Баюнов удивительно похожи, – лукаво глянул на сына Даниил. – Кот пробует человеческого мяса и не может остановиться. Он ест людей, потом приходит богатырь. Потом коврик из шкуры очередного любителя покушать человечины украшает чью-то избу. Баюн ничего не может сделать богатырю, даже самому слабому. Отвод глаз на них не действует, а силы справиться с богатырем у котов нет. Этот же Баюн попался особенно умный – для своего роду-племени, конечно – но надо признать, что этот умеет думать. Теперь понимаешь, что ему может быть надо?

– Получить защиту от богатырей?

– Этот поумнее: он пытается богатырей истребить вовсе.

– Вздор какой-то – как кот сможет богатырей извести?

– Добрыня, Алеша, Аника-воин, – начал перечислять князь. – Добавь сюда пропавшего Вольгу, возможно тоже погибшего в бою с Лихом Одноглазым. Еще Илья лишился силы богатырской. И это только за одно лето.

– И троих из них отравил я, – вздохнул Роман.

– Ты отравил их перед боем, который организовал Кот Баюн, – пояснил ему Даниил, – помогая нам, ты помог и ему. Он же, действуя в своих интересах, помогает и нам.

– Истреблять богатырей – в наших интересах? – Роман широко раскрыл глаза, с удивлением смотря на отца. За сегодняшний вечер он уже столько раз удивлялся – думал, что больше его мало что удивить сможет, а вот, смотри-ка…

Даниил прошел в угол избы и вытащил что-то из сундука. В его руках было устройство, напоминающее короткий степной лук на длинной рукоятке.

– Знаешь, что это такое?

– Самострел, – ответил Роман. Он интересовался ратным делом и такое устройство уже встречал.

– Верно. Греки его гастрафетом называют, в Еуропах – арбалетом кличут, – кивнул Даниил, – он позволяет метать стрелы с силой, недостижимой для обычного человека.

– Богатырь стрелу сильнее посылает.

– Верно. В этом вся суть. Когда перед народом встает какая-то задача, ну, например, змея победить, другие народы придумывают что-то хитрое: например, вот такой арбалет, но размером с быка. А у нас – на богатырей полагаются. Богатырь сделает, богатырь защитит… И тут я большую опасность вижу для нашего народа – слишком уж мы неповоротливы, слишком на богатырей во всем привыкли полагаться.

– То есть богатыри – враги нашему народу, что ли? – опешил Роман.

– Нашему народу они защитники, – объяснил Даниил, – а вот будущему нашего народа они помеха. Ты ведь пойми, вот эти устройства – они же со временем во многом человека заменят. Я у греков видел машину, что камни из шахты поднимает огромные, и управляют ею три человека всего. У нас на такой камень сгоняют несколько сотен мужиков и коней несколько десятков. И тащат, по?том обливаясь, потому как думать и изобретать непривычны.