Верные враги - Громыко Ольга Николаевна - Страница 57

От настоящего озера иллюзия отличалась только запахом — не тинной сырости, а обычных замковых стен из веющего холодом камня с явственным мышиным душком.

— Следуйте за мной, — разворачиваясь, неприязненно велел привратник, так и не дождавшийся, пока его заметят и поприветствуют. Двое охранников пошли рядом с ним, остальные заключили гостей в почетный, но непроницаемый прямоугольник.

Сдать оружие у нас не потребовали. Эльфы считали его таким же естественным и необходимым элементом одежды, что сами восприняли бы подобную просьбу как смертельное оскорбление, охотнее расставшись со штанами. Я забрала у Вирры даркан и взяла девочку за руку, надеясь, что со стороны это выглядит как ободряющий, а не трусоватый жест. Самым трудным оказалось не столько заставить себя шагнуть через порог, сколько сделать это с отрешенным видом летописных святых, аки посуху бродивших по всевозможным водоемам на радость ученикам и посрамление силам зла (хотя я никогда не понимала, каким боком к ним относится сила тяжести). Под ногами ощущался нормальный каменный пол, но за идущими впереди эльфами уголками разбегалась рябь, мелодично поплескивало. За нами, полагаю, тоже, однако оборачиваться и проверять я постыдилась.

В противоположном конце зала туман аркой расступался вокруг высоченных каменных дверей, смыкающихся крупными зубцами. Да-а-а, такие если прищемят, даже пискнуть не успеешь…

Ни колец, ни колотушки к дверям не прилагалось, но когда привратник, остановившись, повелительно протянул к ним руку, изнутри послышались гулкие размеренные удары, с третьим из которых створки с дробным гулом, напоминающим рычание, ушли в стены.

После сумрачного озера солнечный свет брызнул в глаза слезогонным луковым соком. Четкие золотые лучи падали наискось, просеянные витражом левой стены, как ситом с разными дырками. Под потолком в них пылинками танцевали тысячи белых бабочек, и я искренне пожалела здешнюю капусту. На полу, хвала богам, лежали обычные мраморные плиты, а виноградные плети хоть и сплошняком увивали стены, но оставляли надежду, что где-то под ними те всё-таки имеются.

Кажется, мы вломились к эльфам в разгар какого-то совещания — вряд ли бы они успели так быстро собраться в тронном зале всей компанией, то бишь собственно Правителем Града, Верховной Семеркой (без Ллиотарэля — шестеркой) и десятком-другим прочих высокопоставленных лиц. Выстроившаяся вдоль стен стража уже начала потихоньку переминаться с ноги на ногу, поспешно подтянувшись при нашем появлении. Впрочем, ей грех было жаловаться, ибо даже сам Правитель довольствовался стоячим троном — эдаким закругленным заборчиком с двумя подлокотниками, вместо бархата обитым, то есть обвитым темно-зелеными плющами, мантией расползающимися по всему тронному возвышению. В роли украшений выступали пущенные по верху и подножию цветы, блестящие и переливающиеся не хуже драгоценных камней.

Сразу за порогом привратник и охрана остановились, вынуждая нас сделать то же самое. Возникла небольшая заминка — Ллиотарэль, полуобернувшись, внимательно слушал подошедшего к нему со спины черноволосого эльфа в облегающем серо-зеленом костюме, торопливым шепотом докладывающего Правителю что-то чрезвычайно занимательное. Судя по косым взглядам, то и дело бросаемым в нашу сторону, нас бы это тоже заинтересовало. Эх, какая жалость, что нельзя хотя бы насторожить ушки!

От нечего делать я принялась исподволь, с напускным безразличием рассматривать зал и почти сразу же прикипела взглядом к черному изваянию, которое я назвала бы фонтаном, если бы над ним трепетали, крошились и осыпались прямо на пол струи воды, а не огня. В солнечном, зеленом зале оно смотрелось столь же неуместно, как волк в овечьем хлеву, поднявший окровавленную морду на стук распахнутой хозяином двери. Еще и стояло не по центру, а почти в самом углу, резко вторгаясь в общую гармонию.

Я, словно завороженная, пялилась на него, пока Верес, сдавленно охнув, не качнулся ко мне, больно рванув под локоть:

— Шел, какого гхыра?!

— Но там…

— Ничего там нет, балда! Это избирательный морок, лошадка специально для дурной нежити вроде тебя! Немедленно опусти глаза!

Поздно. Один из эльфов уже шел к нам, плавно и беззвучно, словно паря над полом в просторном, укрывающем его до пят и даже чуток волочащемся позади плаще(может, и в самом деле парил: когда Верес колдовал, у него так же по-дурному цепенело лицо и расширялись зрачки). Серебристо-седые волосы, словно боясь соприкоснуться с дымчатым шелком, дыбились пышной копной ниже пояса, пресловутая эльфийская красота, родственная хвое — вроде и вечнозеленая, но не в пример листьям жесткая и колючая, — совершенно не мешала ему казаться поразительно неприятным типом.

— Заметили что-то интересное? — вкрадчиво осведомился эльф, остановившись в столь угрожающей близи, что при глубоком вдохе мы уперлись бы грудь в груди.

— Задумалась. — Я нагло уставилась ему прямо в глаза. Посмотрим, голубчик, сумеешь ли ты что-нибудь разглядеть сквозь человеческую ипостась! Если бы всё было так просто, я бы в Выселке три года снадобьями не торговала.

Но эльф и не собирался попусту тратить время. Ему вполне хватило взгляда от моей макушки до пяток, задержавшегося на рукояти даркана.

— Обнажите его, пожалуйста. — Чтоб у тебя уши отсохли!

Эльф улыбался в точности как змея — со словно высеченным из мрамора лицом, непроницаемым для мыслей (если те вообще были), не разжимая тонких губ и готовый сделать смертельно ядовитый выпад при первом же моем неосторожном движении.

— Зачем? — как можно простодушнее поинтересовалась я, надеясь свести просьбу к шутке.

Эльф, не меняя ни выражения лица, ни позы, продолжал непреклонным каменным идолом торчать передо мной. В моем воображении раздался сухой шелест хвостовой трещотки. Стало предельно ясно, что если в следующую секунду я не вытяну клинок для досмотра, то обнажать его придется сразу для боя. Ну, держись, красавчик, тебя-то я захватить с собой успею!

— Благодарю вас. Прекрасное оружие.

Змея неспешно развернулась и элегантными извивами заскользила прочь.

Я тупо смотрела на даркан. На идеально чистое лезвие безо всяких следов клейма.

— Кто это был? — шепотом поинтересовался Рест.

— Главный маг Града. Тихо, сейчас нас будут представлять Верховной Семерке!

Повелитель Града одобрительно качнул головой и, жестом отпустив шпиона, наконец-то соизволил нас заметить. Для эльфа он был довольно полноват, хотя человек из него вышел бы разве что чуточку упитанный. Впрочем, сравнивать людей и эльфов — всё равно что собаку и кошку. У каждого своя, по-своему гармоничная, стать. В Выселке я перевидала уйму эльфов, но там они и одевались по современной городской моде, и вели себя куда проще, не напоминая скульптурную галерею. Живой в лице Ллиотарэля была только мшистая зелень глаз под черными росчерками бровей (подкрашенных, небось). На плечи и спину Правителя ниспадали прямые белые волосы, пребывавшие в таком идеальном порядке, словно их густо намазали воском, а то и нацепили поверх лысины. Из-под них любопытно выглядывали острые кончики ушей, как ручки кастрюли.

— Человеческий маг из Волмении и его сопровождающие, — запоздало доложил привратник, с поклоном отступая в сторону. Ничего себе, представил! «Тут к вам приперлись какие-то» звучало бы немногим хуже. Но выбора не было — пришлось приблизиться и поклониться, удостоверяя, что это мы они самые и есть.

Ллиотарэль с минуту полюбовался нашими почтительными макушками, потом милостиво кивнул, позволяя разогнуться.

— Зачем вы просили моей аудиенции, чужеземцы? — Голос у Правителя оказался глубокий и звучный, таким серенады под окнами петь — милое дело.

— О, досточтимый Ллиотарэль, негасимый светоч мудрости и нерушимый оплот справедливости на сей грешной земле, — в лучших традициях жанра начал Верес, — мы бы никогда не осмелились посягнуть на воистину драгоценную крупицу твоего внимания, если бы наши жалкие умы могли самостоятельно справиться с вставшей перед ними проблемой. А посему не сочти за дерзость сию смиренную просьбу уделить нам глоток из бездонного озера твоих знаний…