Верные враги - Громыко Ольга Николаевна - Страница 67

— Болезнь?

— Оборотень.

— Понятно. — Я окунула ложечку во что-то золотистое и тягучее, пахнущее миндалем, медом и патокой. Намазала этой прелестью ломтик хрустящего, вафельного, почти невесомого хлебца.

— На ее могиле я дал клятву, — помолчав, сказал он, — уничтожать вас повсюду, где ни встречу. Не щадить никого, несмотря ни на что.

— Понятно, — невнятно повторила я, хрустя эльфийским деликатесом. Верес с нажимом провел ладонью по лицу, стирая липкую паутину воспоминаний, тряхнул головой и откинулся на спинку стула.

— А ты за что не любишь магов?

… —  Ты закончил?

—  Еще нет, учитель. Ну и живучая же тварь! Восемь кольев, а она еще дышит!

—  Брось. Нам пора. К утру и так сдохнет…

Я пожала плечами.

— Просто так. И что теперь?

— Ничего. Пока. А там жизнь подскажет, если останется. Пожалуй, за это стоит выпить.

— Верно.

Мы чокнулись.

— Ресту не говори, — попросил колдун, лукаво кивая на проходящую мимо «эльфийку», — первый опыт как-никак, если лопнет…

Я представила и облилась вином.

На рассвете, плавно перетекающем в полдень, мы безо всякого восторга постигли древнюю житейскую мудрость: даже самое лучшее вино, выпитое в больших количествах, поутру оборачивается жесточайшим похмельем. Вереса, предусмотрительно хлебнувшего на сон грядущий какого-то эликсира и после побудки первым делом жизнерадостно осведомившегося, что на завтрак, чуть не побили.

Что еще «веселее», проснулись мы в одной комнате — я и мелкая в одной кровати, Рест с мастером — в другой, валетом, а на Мрака я вообще наступила, вставая. Причем как они оказались в наших с Виррой апартаментах, ни мы, ни они не помнили, ибо добирались до постелей, не зажигая света, зигзагами (а кое-кто и ползком). Ругаться на них было бесполезно, выгонять — поздно, тем более что служанка, решив, что так оно и было задумано, принесла сюда все тазики для умывания и подносы с едой.

— О высокородный повелитель стихий, сотрясающий горы и обращающий вспять реки, не мог бы ты оказать мне небольшую услугу… — спросонья привычно завелась я, обращаясь к Вересу.

Изумленная тишина взорвалась диким хохотом. Вирра вообще повалилась на кровать, дрыгая ногами. Сконфуженно фыркнув, я отбросила одеяло и сама пошла за своими сапогами, невесть почему ровнехонько стоявшими возле кровати колдуна. Хорошо хоть мои штаны на ее спинке не висели!

— Одни убытки от этих эльфов. — Дракон, стоя напротив зеркала, мрачно разглядывал и ощупывал здоровенный синяк под глазом. Такого богатства оттенков я ни у одной сливы не видела.

— Угораздило же тебя при всём разнообразии выбора соблазниться настоящей эльфийкой, — неискренне посетовал Верес.

— Но я соблазнился ею, а не тем кривоносым типом, который без предупреждения врезал мне в глаз! — с праведным негодованием возразил дракон, то одной, то другой стороной прикладывая к синяку толстую серебряную монету. Я наблюдала за этим процессом с внутренним содроганием. Подбрасывать на ладони можно и раскаленный уголек, но стиснуть его в кулаке или прижать к лицу… бррр.

— Если бы ты не назвал его «кривоносым», возможно, отделался бы устным замечанием, — со смешком предположила я, будучи свидетельницей бурного распада любовного треугольника. — Очень даже симпатичный нос у него был, с легкой горбинкой.

— И он тебе понравился?! — Дракон аж выронил серебрушку и полез за ней под стол, с оглядкой на Вирру, только шипя от распирающих его выражений. — О, боги, неужели такая ерунда способна очаровать женщину?! Какой кошмар — ум, доблесть, сила и красота уже не в счет — достаточно кривого носа!

— Видишь ли, Мрак, — снисходительно заметила я, переплетая косу перед освободившимся зеркалом, — из всего вышеперечисленного у него, в отличие от тебя, имеется хотя бы нос. Потому-то ты вчера и пролетел, как… дракон над Оркрастом.

— А что для тебя главное в мужчине, Шел? — неожиданно поинтересовался Верес.

— Запах, — без колебаний ответила я, не став язвить про печень и мозговые косточки.

— Это как? — озадачился дракон. — Если чесночку пожует — уже не в твоем вкусе?

— Чесночок я и сама люблю. — Я мужественно изучила содержимое подноса, ограничившись стаканом воды и яблоком. — Но учитывая, что в темноте все мужчины, как и кошки, серы, ориентироваться стоит не на внешность, а на запах.

— И каким же он должен быть? — Мрак украдкой понюхал себя под мышкой и, кажется, начал догадываться, почему эльфийка его отшила.

— Родным, — забывшись, мечтательно протянула я. — Любимым. Чтобы после уткнуться носом, обнять и заснуть… а не брезгливо бежать к лохани с водой.

— После чего? — немедленно потребовала уточнений Вирра.

Я, опомнившись, щелкнула ее по чересчур любопытному носу.

— Вырастешь — сама понюхаешь. Узнаешь то есть.

— Ха! — пренебрежительно пискнула малявка, собираясь доказать мне, что не такая уж она и мелкая для подобных разговоров, но вместо этого удивленно округлила глаза, сморщилась и чихнула — тоненько, как котенок на солнце. Верес умиленно потянулся погладить ее по так и напрашивающимся на ласку кучеряшкам, но Вирра привычно увернулась. Кажется, девочка вообще не любила, когда к ней прикасаются, сжимаясь и цепенея под чужой рукой. Да и сама предпочитала держаться рядышком, но на расстоянии хотя бы пяди, словно невзначай отодвигаясь, если я пыталась подсесть поближе.

— Вирра, что-то не так? — напрямую спросил Верес. — Ты меня боишься?

— Нет. — Девочка поколебалась и добавила: — Ты хороший… вы все хорошие, хоть и ссоритесь… просто я плохая.

Что забавно, Вирра не жаловалась, ничуть по этому поводу не переживала и уж тем более не напрашивалась на заверения в обратном. Всего лишь ставила нас в известность, чтобы потом не обижались.

— Кто тебе такую глупость сказал? — попробовал-таки разубедить ее Мрак. — Симпатичная девочка, умненькая, проворная… пожалуй, даже чересчур проворная.

— Ага, — с достоинством подтвердила малявка. — Только плохая.

— Ну чем плохая-то? — не отставал дракон. — Злая? Что-то нехорошее сделала?

Девочка скорбно вздохнула, намекая, что взрослому дядьке стыдно не знать таких элементарных вещей.

— Я же сказала — просто! — выразительно повторила она, словно речь шла о цвете волос. Покопавшись под одеялом, вытащила лук и колчан, крест-накрест нацепила их поперек спины и, довольная, побежала умываться. Так вот что мне всю ночь в бок кололо! Неужели у ее родителей не нашлось денег или тряпок на нормальных кукол?!

— Верес, ты бы поговорил со своим остроухим — пусть возьмет девочку к себе. Колдовать научит, что ли. Если уж даже у твоего ученичка кое-как получается…

— Ничего, на тебя хватит! — запальчиво тявкнул щенок.

— Ну давай, — я нахально развалилась на стуле, благосклонно шевельнула кистью, — продемонстрируй, есть ли подвижки!

— Рест, третий закон боевого мага.

«Не поддаваться на провокации». Уже даже я запомнила, пока он эту ерунду по вечерам зубрил на горе щенка. Мастер стоял к нему спиной, которая авторитетом лица не обладала. Паренек засопел еще громче, принимая вызов. Вышел на середину комнаты. Долго-долго топтался на месте, пытаясь принять правильную стойку, — то ноги ему мешали, то рукава сползающие. А ничего так, эффектно. Хоть посмотрела, как оно в идеале должно выглядеть. А то мечутся обычно эти маги по лесу, как ошпаренные, лупят молниями то через плечо, то вообще в прыжке. Не разбери-поймешь, откуда те у них и берутся.

Наконец щенок остался доволен результатом. Наморщил лоб, вытаращил глаза, как в сортире, и закрутил руками, словно отмахиваясь от голодного овода. Ого! Вот уж не думала, что придется хотя бы бровью повести, а тут аж пригибаться пришлось. Растет мальчик, растет!

На тот момент, когда Верес обернулся, огненный шар размером со сливу летел ему прямиком в нос. Хорошая реакция. А шарик слабоват. Всего-то пятно сажи на стене оставил. Правда, до этого…