Верные враги - Громыко Ольга Николаевна - Страница 88

И впрямь — только окрасом.

— Ну, вдыги бздырные, какого гхыра вам тут понадобилось? — довольно благодушно поинтересовался тролль, бросая псу полуобглоданную кость и вытирая лапы о штаны.

Перевода не требовалось — вождь говорил на Всеобщем почти без акцента, а все непонятные слова можно было смело искать в «Кратком сборнике тролльих ругательств».

Но вот уж чего я совсем не ожидала — что Верес, не иначе как для общего образования, вызубрит «Полный».

Для начала колдун с чувством, смаком и расстановкой послал дорогую бабушку собеседника в пеший поход по… кхм… и его окрестностям. Скрюченная старуха с морщинисто-бородавчатым лицом, подозрительно глазевшая на нас от костра, кокетливо захихикала, польщенная, что ее сочли еще годной для столь долгого и утомительного маршрута.

Потом Верес подробно изложил вождю свое мнение о нем самом, его родителях, детях и любимой собаке. Нет, колдун превознес их чуть ли не до небес, но в таких выражениях, что, будь они сказаны иным тоном — и гномий барельеф остался бы нашим единственным прижизненным изображением.

Наконец дошел черед и до нас.

— Мрак, мой друг. Шелена, мой враг.

Вождь одинаково приветливо кивнул обоим. Тролльи кланы находились в постоянной вражде друг с другом, но регулярно заключали перемирия, чтобы набить морду кому-нибудь третьему, поэтому такое положение дел он находил вполне нормальным.

Дальнейший вдохновенный монолог в цензурной обработке выглядел примерно так: мы…….(представители сил добра), предлагаем вам……(могучим воинам), поучаствовать в………(великой) битве против………(сил зла), которые…………(очень плохие, в общем).

— Великая битва — это хорошо, — рассудительно заключил вождь. Кость хрустко крошилась под песьими зубами. — Вместе с гномами — это очень, очень плохо. А против гномов никак нельзя? Или давайте мы и их под шумок, а?

— Да что они такого вам сделали? — оторопел Верес. Вождь выставил вперед лапы и начал по пунктам загибать пальцы. Для наглядности — сразу по два.

— Слухи всякие закдырные про нас распускают, обжуливают почем зря, гхыры мелкие, коз воруют, а вчера вообще двоих детей с концами умыкнули. Вот как раз собираемся идти мозги им вправлять, подкрепляемся на дорожку.

Я только сейчас обратила внимание, что у всех сидящих у костра, включая женщин и подростков, на коленях или рядом лежит оружие. Что забавно — в большинстве своем гномье.

— Но с чего вы решили, что это были именно гномы?

— Бхоор та вашар, мы видели гномьи следы! — в запале рявкнул один из стоящих за вождем троллей. Тот поморщился, но даже не оглянулся. Зато собака зарычала так выразительно, что выскочка мигом вспомнил свое место — за спиной соседа.

— Вы хотите сказать — следы гномьих сапог? — вежливо поправил Верес.

Такая простая мысль троллям в головы явно не приходила и заслуживала детального обсуждения. Они столпились вокруг сиятельной табуретки и больше получаса, позабыв о нас, возбужденно совещались.

— Дох ип бхууд, нам надо подумать, — наконец объявил вождь. — Так уж и быть, сегодня мы на гномов не пойдем. Но и на силы зла тоже. Это слишком серьезное решение, чтобы принимать его без Великого Прадеда. После ужина мы разбудим его и спросим совета.

Тролль встал, сгреб «трон» под мышку и пошел обратно к костру. Мрак, сочтя, что официальная часть приема окончена, осмелился подать голос:

— А прямо сейчас нельзя этого вашего дедушку растолкать?

Кажется, дракон ляпнул что-то не то, ибо все тролли дружно на него уставились и очень нехорошо заворчали.

— Мрак!!! — простонал Верес. — Великий Прадед — это дух-хранитель племени! Имелся в виду обряд его вызова из Облачной Пещеры!

Какая-никакая дисциплина у троллей, несмотря на ходящие о них слухи, всё-таки существовала — бить нас на месте они не стали.

— Через два часа мы объявим вам волю Прадеда, — с нажимом повторил вождь. — А хотите — сами поглядите и послушайте, какую хмрынь он скажет. Чтоб не имрили потом, что мы вам мозги выггаем. А покуда подите вон в той пещере посидите… если ее хозяин придет — гоните на гхыр! Только не забудьте сказать, что я так велел, а то он вас еще дальше пошлет.

Прозвучало это как «ваша камера третья слева по коридору, и посмейте только покинуть ее до суда!».

Может, кому темная пещера с низким входом и беспорядочно разбросанными по полу козьими шкурами и не покажется верхом роскоши, но мне она глянулась куда больше эльфийских покоев.

Или это волчица во мне оценила укромное, уютное логово.

…тогда я поклялась себе: больше никогда. Ни за что. Второй раз я этого не вынесу.

Но волчье время набирает силу, и всё меньше остается во мне человека.

И закат становится началом дня, и совсем иначе, освежающе и пьяняще пахнет еловая хвоя, переполняя тело бешеным, звериным восторгом. Заставляющим до одури, до изнеможения мчаться сквозь лес наперегонки с луной, чувствуя, что вот-вот — и произойдет что-то прекрасное, волшебное — и останется с тобой навсегда…

И думается: а вдруг… а всё-таки…

Жизни свойственно смеяться над смертью. Порой — горько, иронично, отчаянно… но неизменно искренне.

Ибо вечность невозможно напугать мгновением…

— Это чего — стол? — хохотнул Мрак, за краешек приподнимая с пола прямоугольный кусок бурой, стоявшей колом свиной кожи. Судя по ссыпавшимся с нее крошкам и мышиному помету, так оно и было.

— Нет, коврик для медитаций, — фыркнула я. — С покойными дедушками советоваться.

— Хорош издеваться, — с досадой проворчал дракон, которому уже порядком влетело от Вереса.

— Сам виноват. — Колдун до сих пор злился на друга. Столько усилий на умасливание вождя потрачено, и впустую! — Ишь, вынь да положь ему Великого Прадеда…

— Ты еще ногами меня, святотатца, попинай! — сердито предложил Мрак.

Верес, получив разрешение, дал ему коленом под зад и, отведя душу, смягчился:

— Да нет, насколько я знаю, ничего святого у троллей нет. Так что оскорбил ты их исключительно в родственных чувствах.

— Что, всё так серьезно? — уныло вздохнул дракон, присаживаясь на корточки у «стола».

— Посмотрим, что скажет Великий Прадед. Хотя я сильно подозреваю, что это всего лишь фольклорный элемент, на которого принято валить ответственность за решения племени. Я как-то присутствовал на таком обряде — в другом племени, правда, — и ничего сверхъестественного не почувствовал.

Разговор оборвался — в пещеру, протаранив шкуру лохматой макушкой, без стука вломился незнакомый тролль-подросток. Мы уже хотели послать его куда велено, но оказалось, что это посыльный от вождя, тащивший в одной лапе здоровенную миску, во второй — стопку тарелок, а в зубах — пучок обструганных палочек.

— Вождь из личный запас угощать, — сгрузив на стол свою ношу, не шибко приветливо буркнул он на ломаном Всеобщем, досадуя, что приходится переводить на нас лакомое яство. — Говорит, не есть — большой обида.

Мы поблагодарили, но тролленок только презрительно выпятил нижнюю губу и утопал обратно, оставив нас переваривать оказанную вождем честь.

Впрочем, для начала ее надо было съесть.

— Ну и как это называется? — задумчиво вопросила я, накалывая на палочку сморщенный комок, за которым потянулась борода зеленоватой слизи. До рта он не доехал, сорвался и плюхнулся обратно в миску, по поводу чего я ни капли не расстроилась.

— Грибы, — осторожно предположил Верес, сам не торопясь браться за «столовый прибор».

— Я имела в виду, как называются грибы с красной шляпкой в белые точечки?

— Мухоморы! — охотно подсказала Вирра.

— Хвала богам, а то я уж испугалась, что у меня нелады с памятью. Или со зрением, — притворно вздохнула я, ибо стоящая перед нами посудина была до краев наполнена именно этими дарами леса. — Вот уж не знала, что они относятся к числу деликатесов! Век живи, век учись… и лучше на чужом опыте. Кто там из нас самый голодный? Нельзя же обижать наших хозяев, они сегодня и так не шибко добрые.