Верные враги - Громыко Ольга Николаевна - Страница 91

— А если взять главнокомандующего вообще со стороны? Непричастного к разгоревшейся как между расами, так и чародеями склоке? Не мага, не эльфа, не дриаду и не гнома с троллем? — предложила я. — Впрочем, у двух последних и так нет шансов — вождь должен вызывать у врагов ужас, а не смех, при этом не бросаясь на них очертя голову, размахивая дубиной и вопя дурным голосом.

— Тебя, что ли?

— Лестно, но беру самоотвод, — хмыкнула я, представив, как буду волчьими завываниями вдохновлять войско с командного холма. К тому же в большинстве рас царит патриархат, тролли так и вовсе не станут подчиняться женщине.

— Тогда…

Мы дружно уставились на Мрака. Дракон непонимающе — на нас:

— Что?

Верес многозначительно ему подмигнул, а я возвышенно добавила:

— Не всё ж тебе девок портить, послужи на благо Родины!

— Но я не умею командовать войском! — не сразу обретя дар речи, возопил несчастный ящер. — Понятия не имею, на какое расстояние бьют эти проклятые катапульты и как близко можно подвести лучников!

— Ничего, у тебя будут опытные советники. Ну, по крайней мере, надежные, — подумав, уточнил Верес. — А насчет военных тонкостей не беспокойся, твое дело — составить план и довести его до сведения командиров, а они уж сами рассчитают, чем, когда и откуда им удобнее стрелять. К тому же катапульт у нас и не предвидится.

— А у них?! Не-е-ет, — замотал головой Мрак, протестующе выставив вперед ладони. — Ты чего, опять с вождем мухоморов перебрал?! Я… я недостоин такой чести! Я самый обычный дракон, я ничего не понимаю ни в политике, ни в магии, и вообще иду с вами просто за компанию…

И тут Вереса прорвало. Нет, он не повышал голос, не метал молнии из глаз. Напротив — запрокинул голову, разглядывая свод пещеры, и спокойным, ровным тоном, поневоле заставляющим даже самых упрямых спорщиков замолчать и прислушаться, заговорил:

— Ты прав, Мрак. Ты недостоин, и это лучшая отговорка. Никто не посмеет тебя переубеждать, ибо эта тема не подлежит обсуждению. Никто не сможет обвинить тебя в трусости, потому что ты уже вроде как сам себя обвиняешь, и добавить к этому нечего. Что ж, гхыр с тобой, поищем достойного. Эй! Достойные! Ау! А что, если никто не откликнется, а, Мрак? Покивают друг на друга, зажмурят глаза и, затаив дыхание, будут ждать Великого Героя, который совершит искомый подвиг одной левой. А когда откроют, вокруг окажется выжженная земля, запах падали и кружащее в небе воронье. Потому что кто-то менее достойный точно так же понадеялся на них…

Колдун вскинул сумку на плечо и, набросив капюшон, без оглядки вышел из пещеры. Жаль, хлопнуть ему в качестве эффектной точки было нечем. Мы в тишине, стараясь не глядеть друг на друга, словно сказанное касалось всех без исключения, — а может, так оно и было, просто дракону первым выпало сделать судьбоносный выбор, — собрались и как миленькие отправились совершать подвиги.

Главнокомандующий символ уныло плелся позади всех.

Лошади здесь бы и впрямь не прошли, да и мы зря сунулись. Ибо «тропка» представляла собой замерзшее русло горной реки, виляющей между камнями, а кое-где и прорывающейся из-подо льда журчащей поверх него водой.

В кэльпи словно мракобесы вселились: поводьев они слушались с огромной неохотой, так и норовя пуститься вскачь или встать на дыбы.

— Открытая вода. Она зовет их к себе. — Верес торопливо что-то пошептал кобыле в ухо. Приплясывать она не прекратила, но прыть поубавила. — Вождь говорил, что значительных полыней тут нет, но если что — прыгайте не раздумывая!

Легко сказать. Ночью ветер поменялся, пригнав с запада под завязку набитые метелями тучи, и понять, где лед, а где запорошенное снегом «окошко» и каких оно размеров, было невозможно. Оставалось только пристально следить за разбуянившимися зверюгами, как можно туже натягивая поводья.

— Ну, зато у этой лазейки нас точно никто ждать не будет, — пропыхтел Мрак, пытаясь направить кобылу в объезд порога, в то время как та непременно хотела спрыгнуть с саженной высоты, почти наверняка проломив бы при этом лед.

— Угу. Я тоже очень удивлюсь, если мы отсюда выберемся.

— За жеребцом своим лучше следи, ворона, а то он опять к моему, тьфу, кобыльему крупу примеряется!

— Слушаюсь, господин главнокомандующий! Ваш упитанный круп и впрямь следует беречь как зеницу ока, иначе враги лишатся удовольствия его надрать!

— Ах ты…

Кобыла всё-таки прыгнула, но уже в самом конце косо врезанного в реку порога, где его высота составляла от силы аршин. Лед выдержал, драконье терпение — нет, и лошадке досталась не только ее порция ругани, но и заготовленная для меня.

Когда горы наконец расступились, выпуская реку на вольные хлеба, кэльпи разочарованно притихли, но теперь уже мы не дали им заскучать, погнав вперед. Метель тоже поднажала, отмерив взгляду всего осьмушку версты, так что, вздумай кони описывать широкий круг, мы бы этого и не заметили.

Через два часа мы начали уже всерьез подозревать кэльпи в саботаже, но тут сквозь белую пелену проступил сначала один перелесок, потом другой, а впереди замаячила сплошная полоса бора.

— Кажется, подъезжаем. — Верес и Рест в четыре руки удерживали трепещущую на ветру карту. Трещина в ней пришлась весьма кстати, клапаном пропуская воздух, но и сама всё больше расползаясь. — Круг должен быть вон за тем лесом.

— Что, прямо так туда и поскачем? — хмыкнула я. — С мечами наголо и криками: «Сдавайтесь, изменники, мы всё знаем!»?

— Не говори глупостей, оставим коней на опушке и подкрадемся.

— Ха, если бы я их не говорила, вы бы наверняка их делали!

Верес привычно махнул на меня рукой, и карта, воспользовавшись моментом, выпущенным углом хлестнула колдуна по лицу.

— А, чтоб вас! — Верес кое-как изловил и свернул злорадно шелестящий пергамент, жалея, что не может проделать подобных манипуляций и со мной. — Ты там принюхиваться не забываешь?

— Уже полпуда снега носом съела. — Я в который раз чихнула и утерлась варежкой, недобрым словом помянув свою забывчивость, — платок остался лежать в кармане старого кожуха.

— Ну и как?

— Холодный.

— Я имею в виду, нежить поблизости не околачивается?

— С наветренной стороны — нет.

— Шел, у тебя просто талант отвечать на вопросы так, что даже хорошие вести не радуют, — вздохнул колдун.

— Стараюсь, — скромно потупилась я. Шутки шутками, а расслабляться нечего. В самом деле, откуда мне знать, не бежит ли кто-нибудь за нами?

Под покровом елового леса метель превратилась в реденькую порошу, зато если какая-то ветка не выдерживала возрастающего груза, неурочный путник рисковал разом схлопотать всю недополученную порцию снега. Пока нам везло, но по бокам то и дело шуршали белые потоки, сброшенной фатой оседая на землю.

Вирру оставили стеречь лошадей, Реста — малявку, а Мрака — их обоих. Мы же с Вересом, по колено утопая в снегу, пересекли полосу деревьев — немаленькую, между прочим, около получаса пришлось брести — и с максимальной осторожностью выглянули из-за заснеженных елочек противоположной опушки.

— Ну и как это понимать?! — по прошествии пяти минут, поглощенных изучением пустынного, девственно белого поля в широком полукруге леса, возмутился Верес.

— А ты думал, они тебе флажков навтыкают? — съехидничала я. — Или табличку повесят: «Открытие Ведьминого Круга ровно в полночь, ответственный некромант такой-то»?

— Нет, но должно же быть хоть что-нибудь необычное! — Колдун запустил пальцы в волосы, разделив их на черные змейки прядок. — А здесь… общий магический фон слегка повышен, но и только. В пределах естественных колебаний. Нарочно образование Круга никто не инициировал — ни жертв не приносил, ни колдовал. И вообще, где все?! Кто-то же должен открыть этот проклятый Круг, когда он наконец появится!

— Может, в последнюю минуту подтянутся, чтобы раньше времени не светиться?

— А подготовка к обряду?! Она занимает не один час, особенно на новом Круге. Тут один снег полночи разгребать… к тому же метель не прекращается, а заговорщики наверняка постарались бы расчистить для себя небо.