Миллион запретных наслаждений - Паркер К. Л. - Страница 77

— Я тут, рядышком.

С последним нежным поцелуем я отошел от нее, разрывая физическую связь, но невидимая нить, протянувшаяся от постели, на которой она лежала, до моего сердца, продолжала нас связывать, преодолевая любые расстояния. Никогда раньше я не чувствовал ничего подобного. Как можно быть так привязанным к кому-то, настолько поглощенным одним человеком? Загадка. Я не хотел искать ответ, ибо это давало мне надежду.

Я быстро набрал для нее ванну, проверив, чтобы вода была не слишком горячей и не слишком холодной. К счастью, Полли снабдила ванную комнату пенками для милых дам. Я выбрал бутылочку с надписью, обещавшей ощущение свежести и успокаивающей прохлады. И, черт возьми, лучше, чтобы так и оказалось, — в противном случае я засужу ублюдков за ложную рекламу. Для моей девочки все только лучшее.

Я сумел вернуться к ней спокойным шагом только потому, что, прибежав, выставил бы себя еще большим идиотом. Лейни смотрела на мою наготу, как голодная собачка на связку сосисок в витрине мясного магазина.

— Я пытаюсь сдерживаться. Ну, знаешь, быть внимательным и нежным бойфрендом. Прекрасным принцем. Но если ты будешь и дальше так облизываться на мой аппарат, принц может превратиться в великана-людоеда. А мне кажется, сейчас это не самая лучшая идея, — сказал я, срывая покрывало с ее обнаженного тела и подхватывая ее на руки.

Лейни обвила меня руками за плечи и прижалась щекой к шее.

— Я смогу еще, — проронила она, немного приподняв подбородок, так что ее страстный голос пролился мне прямо в ухо.

Дрожь пробежала по моему телу. Ох, пары слов хватило, чтобы я опять ее возжелал. Один глубокий вдох, второй — ну вот, теперь я был почти спокоен. Почти…

— Почему-то я в этом не сомневаюсь, — сказал я, вступая в ванну с ее невесомым телом на руках.

Не отпуская ее, я осторожно сел и опустил ее себе на колени. Когда она начала покрывать мою шею поцелуями, изгибаясь и постанывая, я понял, что не удержусь и снова ворвусь в нее, хотя сейчас ей это было нужно меньше всего. Поэтому я быстро переместил ее маленькое тело так, что она оказалась у меня между вытянутых ног.

Дилейн превращалась в нимфоманку. Я винил себя в том, что развратил ее. Но все же я хотел, чтобы она знала: теперь нас объединяет не только секс. Я вспомнил, как она расстроилась в машине и, кажется, засомневалась в том, что у нас что-то получится после вынужденной разлуки. Она должна была понять, что, даже если нам придется на какое-то время расстаться, мои чувства, мое отношение к ней не изменится. Она должна была верить в меня, в нас.

— Я люблю тебя, — шепнул я ей на ухо, обняв за талию и прижав к себе. — Очень. Ты знаешь это? — После того как эти три коротких слова впервые сорвались с моих губ, я уже не мог не произносить их снова и снова.

— Я тебя тоже люблю, — прошептала она в ответ, гладя мои руки под водой.

— Я не об этом спрашивал, — поправил я. — Ты знаешь, что я люблю тебя? Нам предстоит расстаться на какое-то время, и я хочу, чтобы у тебя не осталось никаких сомнений в том, насколько ты важна для меня. И если правду говорят, что любовь в разлуке крепнет, то мое чувство к тебе будет только усиливаться. Я никому не позволю встать между нами.

— Так ты Отелло? — пошутила она, немного наклонив голову и открыв моему взору нежную кремовую драгоценность шеи.

— Поверь, я говорю серьезно, — ответил я и начал целовать изящную шею. Дойдя до уха, я остановился и прошептал: — Каждую секунду, когда мы будем не вместе, я буду о тебе думать. Каждую ночь, когда ты не будешь лежать со мной в постели, ты будешь сниться мне. Каждый раз, когда я буду чувствовать запах бекона, — продолжил я, вспомнив, как неплохо мы провели время, пока она готовила для меня завтрак, — я буду прикасаться к себе, произнося твое имя. Я буду звонить тебе по сто раз в день, без повода, просто чтобы услышать твой голос. Я буду приезжать без предупреждения только для того, чтобы видеть, как вспыхивают твои глаза, когда ты меня замечаешь. Я буду время от времени воровать тебя, чтобы почувствовать твой вкус. И я буду голодным, Лейни. Очень голодным.

Она втянула воздух, потом ее губы приоткрылись и исторгли тихий стон. Ее глаза закрылись, а ноги раздвинулись, словно одних моих слов было достаточно для ее возбуждения.

— И если ты называешь это преследованием ревнивца, то да, я буду преследовать тебя. — Я провел ладонью по животу до бугорка внизу, и от моего прикосновения бедра ее двинулись мне навстречу, раздался еще один тихий стон. — Я верю в три О: овладей, охрани, обеспечь. Я дам все, что тебе нужно. Все, — сказал я, вводя два пальца внутрь, а большим поглаживая клитор. — Ты моя, и я должен о тебе заботиться. Поэтому если я увижу, что кто-нибудь вьется вокруг того, что принадлежит мне, я займусь этим человеком, и он узнает, что такое боль. Ты уверена, что готова к такому уровню отношений, Дилейн?

— О боже, да, Ной, — простонала она, когда я начал сгибать пальцы внутри ее тела.

— Я — бог, повелитель своего мира, и мой мир — это ты. — Второй рукой я взялся за ее грудь и чуть прижал один из затвердевших сосков. — Я могу дать и дам тебе все, что нужно, расшибусь в лепешку, чтобы тебе было хорошо. Но я — ревнивый, мстительный бог, Лейни.

Она опустила руку между ног и накрыла мою неустанно работающую кисть, а вторую руку положила мне на затылок.

— Я… черт… я твоя, Ной. Только… о боже… твоя.

— Хорошо. Я рад, что мы сошлись, — сказал я, просовывая пальцы глубже и двигая ими увереннее. — Хочешь добраться до пика?

Она кивнула.

— Хм. Что-то я не уверен, что хочешь, — усомнился я, желая поиграть с ней. — Проси меня об этом.

— Пожалуйста, — задыхаясь, промолвила она.

— Нет, так не годится. Ты можешь просить лучше, — укоризненно произнес я, поигрывая ее соском.

Она изогнула спину, впилась ногтями мне в шею и надавила бедрами на мою руку, которая находилась у нее между ног. Мои пальцы трудились без устали, но, когда ее стенки начали сжиматься, я убрал руку.

— Нет. Пока не убедишь меня, ничего не получится.

Она тихонько всхлипнула.

— Прошу, Ной, позволь мне… Доведи до пика.

Проклятье, я хотел ее. Но мне было нужно, чтобы сначала все получилось у нее, а после этого можно было бы снова взять ее.

— Да, детка, ты дойдешь… Обещаю, Лейни.

Я отпустил ее, но лишь для того, чтобы поднять и повернуть так, чтобы опустить на край кафельной стенки ванны. Там уже лежало большое махровое полотенце, наверное, ей не было слишком неудобно, учитывая, что я только что с ней сделал.

Мне так не терпелось дать ей то, что она хотела, почувствовать ее вкус, что я не особенно бережно раздвинул ее колени, чтобы получить доступ к ее сладкой маленькой киске. Но я не услышал протестующих вскриков, лишь стон удовольствия, раздавшийся, когда я зарылся лицом между ее бедер и начал гладить языком ее шелковистые складки. Она сжала пальцы у меня на волосах — как же я любил, когда она это делала! — а потом закинула согнутые ноги мне на плечи, разведя колени в стороны, чтобы мне было удобнее.

Я поднял на нее глаза. Она наблюдала за мной, поэтому я специально чуть отклонил голову, чтобы она видела, как мой длинный мясистый язык лижет ее влажные складочки.

— О черт! — прошептала она, впилась зубами в нижнюю губу, а потом любовно провела пальцами по волосам у меня над ухом. — Как же приятно. Тебе нравится мой вкус, Ной?

Я закрыл глаза, промычал «м-м-м» и перешел на нежные поцелуи.

Услышав, как она с шумом втянула воздух, я снова посмотрел на нее, чтобы проверить, продолжает ли она наблюдать. О да, девочка не сводила с меня глаз. Наклонившись, я втянул в рот набухший бутон, затем чуть отклонился и отпустил его. Потом повторил это еще несколько раз.

— О боже, — прошипела она сквозь сжатые зубы. — Иди сюда, Ной, войди в меня. Я хочу почувствовать тебя в себе.

Но я не выполнил ее просьбы, я был слишком увлечен воздействием, которое производил на нее, не только физически, но и умственно, эмоционально. Мои глаза не отрывались от ее лица, замечали каждое мельчайшее изменение в выражении удовольствия. Знать, что я делаю ей приятно… Да, для меня это было очень важно.