Альмар. Мой новый мир. Дилогия (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 120

— Теперь моя очередь делать подарки! — сказала сестра. — Помнишь те камни, которые ты мне отдал, когда впервые пришел с Земли?

— Я их отдал не тебе, а для передачи магам, — улыбнулся я. — Присвоила?

— Подумаешь! — отмахнулась она. — Я их показывала Зантору, но они его не заинтересовали. Тогда я навестила ювелиров, которые работали не только с жемчугом, но и с изумрудами, и посмотри, какая получилась прелесть!

Она протянула нам с женой по золотому кулону размером с медаль. Понять, что диски золотые можно было только посмотрев на них с тыльной стороны, потому что вся передняя поверхность кулонов была густо инкрустирована ограненными алмазами. Это были свадебные герцогские кулоны, только обычно их украшали изумрудами. Я полюбовался искрящимися голубым светом камнями и надел шнурок с кулоном на шею.

В тот вечер мы просидели за столом почти до самого ужина. Когда начало темнеть, гости ушли, а меня Адель погнала отдыхать в спальню.

— Не скажешь, зачем мне уставший муж? — выговаривала она, помогая мне раздеваться. — Мне он нужен сильным! Поэтому ложись и отдыхай. До ужина еще час, и его необязательно есть сразу, тем более что ты весь вечер жевал булки.

С отдыхом ничего не получилось. Не знаю, как другие, но я не могу спокойно реагировать, когда меня раздевает красивая и желанная девушка. Поэтому, несмотря на усталость, я притянул жену к себе и доказал, что для нее у меня еще остались силы.

— Никогда больше не поверю в твою усталость, — сказала Адель, когда все закончилось и мы с ней просто лежали в обнимку. — Кирен, давай не будем вставать? А сохранность еде я и отсюда наколдую.

— Толку-то, — возразил я. — Слуги все унесут обратно.

— Точно устал, — вздохнула жена. — Ты когда устаешь, начинаешь плохо соображать. Наши подавальщики не меняются, поэтому нетрудно их просто мысленно предупредить. Но я сделаю по-другому. Мне Эмма уже показала много своих хитростей. Ничего такого серьезного, но воздействия полезные, и их нет в нашей книге.

Я не стал допытываться, что она придумала, потому что сильно потянуло в сон.

— Кирен, не вздумай заснуть! — принялась меня тормошить жена. — Еще слишком рано. Лучше чего-нибудь расскажи. А то мы с тобой мало общаемся.

— И о чем тебе рассказать? — сдерживая зевоту, спросил я.

— Расскажи о своей семье. Ты, когда рассказывал о своей жизни, говорил мне о своих женщинах, а о родных только сказал, что они есть.

— Нет у меня желания о них рассказывать, — сказал я ей правду. — Так получилось, что у меня с родителями не было теплых отношений. Когда я оканчивал школу, сильно поругался с отцом. Виноват был он, но я по молодости не сдержался и сильно перегнул палку. Он меня так и не простил, а вскоре я ушел из семьи. Когда учился в Университете, зарабатывал себе на жизнь сам. Было очень трудно, но я у них помощи не попросил, а они ее сами не предложили. Прошло двадцать лет, но мы так и не встретились. Отец хорошо зарабатывает, и они получают пенсии, поэтому в деньгах не нуждаются.

— А откуда ты это знаешь, если к ним не ездил? И что такое пенсия?

— Когда у меня появилась квартира в столице, ко мне приехала сестра, — пояснил я. — Она переписывалась с матерью, так что я был в курсе их дел. А про пенсию я тебе расскажу в другой раз.

— Ну хорошо, ты поссорился с отцом. Но мать? Раз ей писала сестра, наверное, мог написать и ты?

— Мог, — согласился я. — Но не писал. Понимаешь, родителей не выбирают, и самыми лучшими их считают только маленькие дети. А они обычные люди со своими достоинствами и недостатками. У моей матери были только два достоинства: она очень вкусно готовила и следила за тем, чтобы у меня в школе все было в порядке. Никаких нежностей или других проявлений материнской любви я от нее не видел. У нее была своя жизнь, а у меня — своя, и они почти не соприкасались. Так что мне нечего и незачем ей было писать.

— А сестра?

— Сестру я люблю, хотя она дурочка, каких поискать. Но она очень добрый и отзывчивый человек, и я для нее всегда был любимым братом. Вот такая у меня была семья.

— Слуги принесли ужин, — прислушавшись, сказала жена. — Все, я его защитила и от порчи, и от пропажи.

— И что же ты сделала? — поинтересовался я.

— А вот увидишь, — засмеялась она. — Точнее, услышишь.

Я действительно через час услышал чей-то вопль и потребовал объяснений.

— Помнишь, как в Ларга из меча ударила молния? — спросила Адель. — Так здесь примерно то же самое, только гораздо слабее. Заорали не от боли, а от неожиданности.

— Ты долго думала? — спросил я. — Чтобы таких глупых шуток со слугами больше не было. Если захочешь над кем-нибудь так пошутить, выбери равного по силам и положению. А перед подавальщиком нужно будет извиниться. И нечего на меня так смотреть! Хотя бы соври, что это получилось случайно и дай пару золотых.

Она на меня обиделась и перебралась спать на край кровати. Я все-таки встал в туалет и заодно запер двери, после чего опять забрался в кровать и уснул. Мы очень рано легли спать, поэтому оба рано проснулись. Я хотел заняться вчерашним ужином, но был схвачен женой, причем она знала, за что хватать, чтобы я забыл обо всем на свете, кроме ее прелестей. Закончив постельную баталию, мы отправились утолять голод.

— Чего хорошего в том, что ты так рано встаешь? — спросила она, когда поели и опять вернулись в кровать. — Все еще спят и в комнатах темно. Может быть, зажечь лампу и почитать?

— Не стоит портить глаза, — остановил я ее. — И потом, эти светильники сильно воняют, а сейчас еще холодно, чтобы открывать окна. Сделаем мы нормальный свет, просто этим пока некогда заниматься. Давай лучше полежим и ты мне расскажешь о себе.

— В моей жизни было мало интересного, — сказала Адель. — Даже если дочерей любят, им обычно уделяют мало внимания. Их учат грамоте и этикету и заботятся о нарядах, но это работа учителя и слуг, а родители все внимание уделяют сыновьям, особенно наследнику. Книг было мало, особенно интересных для меня. Девчонок подходящего возраста и положения в нашем замке не было, поэтому приходилось дружить с мальчишками и играть в их игры. Здесь бы такое непотребство быстро пресекли, но на севере многие женщины владеют оружием и это не считается позором. А потом погибли родители, и за мной вообще перестали присматривать, что хотела, то и делала, пока не приехал опекун. Здесь я тоже никому не была нужна. Поселили в комнаты, обеспечили всем необходимым и забыли. Позапрошлой зимой я сама о себе напомнила. К тому времени я уже округлилась в нужных местах, поэтому перестала быть для мужчин пустым местом. Таким уже можно ходить на праздники и балы. Иной раз берут и более молодых, но они приезжают только с родителями.

— И что же ты отколола? — спросил я.

— Ничего особенного, — улыбнулась она. — На одном из трех балов зимнего праздника пригласила тебя на танец. Ты вообще ни с кем из девушек не дружил, и никто из них не стремился попасть в твою кровать: всех интересовал не младший принц, а наследник. А мне ты нравился, вот я и подумала… А ты мне отказал, причем довольно грубо. Чего мне тогда стоило не зареветь… Наверное, помогла злость. В южном дворце есть коридор, где собираются те, кому срочно понадобилось… тепло. Вот я туда и отправилась. Заарканю, думала, кавалера и пусть хоть за портьерой… А там на весь коридор один слабый фонарь, поэтому видно плохо. Мужчину от женщины отличить можно, а вот внешность разглядишь только под фонарем. Я прождала совсем недолго, когда в коридор заскочил один из кавалеров. Я в него вцепилась не от желания, которого не чувствовала, а из боязни, что он сейчас уйдет. Он и так ушел, но перед этим высказал мне свое мнение о молоденьких дурочках с севера, которым непременно подавай принца. Это был твой братец, который возвращался от отшившей его дамы и был не в самом лучшем настроении. На мою беду в тот коридор заглянули несколько дворян. Герт не сдерживался, поэтому им было все слышно. На следующий день о моей неудачной попытке заполучить в кровать хоть одного из принцев судачили все местные сплетники. Графиню Барнель помнишь? Так вот эта стерва, когда я гуляла в зимнем саду, посоветовала мне заняться не принцами, а их отцом. Понятно, что для этого совета она выбрала такой момент, когда поблизости было много придворных.