Альмар. Мой новый мир. Дилогия (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 145

Мы, как и собирались, вышли на заднем дворе моего дворца, где столкнулись с Алексеем.

— Понесли потери, — хмуро сказал он. — Я предполагал, что может быть засада, но действовать по-другому в наших условиях было нельзя.

— Сколько? — спросил я.

— Трое убитых и шестеро раненых. Саймур передал, что всех раненых вытянем. Братья потеряли семерых в засаде и еще примерно тридцать пять жрецов при подходе к братству. Точно их не считали: было не до того. Пятерых несут сюда. Мы обо всем сообщили капитану Ортаю, который своими силами уберет кареты и тела жрецов, погибших в засаде. Пострадали и прохожие, но Сигар приказал их не трогать.

— Разберемся, — сказал я. — А вам пора. Куда отправлять, в ваш подвал?

— Давайте, — ответил он. — Прямо из него кое-кому позвоню, и меня заберут. Номера своих телефонов я вам оставил, так что звоните.

Я сначала сообщил жене, что цел и невредим, а потом пробил канал в спортзал и вошел в него вслед за Рассохиным.

— Постарайтесь объяснить тем, с кем будете говорить, что я вишу на волоске, и никакая помощь лишней не будет, — сказал я. — А если меня не станет, не будет и никакой связи с нашим миром, по крайней мере для России. У дяди, если он возьмет вверх, останутся только контакты с американцами. Я на вас очень надеюсь, Алексей.

— Все, что от меня будет зависеть, постараюсь сделать, — сказал он. — Если получится, постарайтесь со мной связаться через три земных дня. Раньше просто бессмысленно.

Мы пожали друг другу руки, и я ушел. Во дворе рядом с Гератом меня поджидал Сигар.

— Принесли наших, — сказал он. — Ранеными занялись маги барона, а убитые лежат у парадного подъезда. С минуты на минуту должны вернуться дружинники с пленными. Мне сообщили, что все они маги. Сейчас братья без сознания, а как оклемаются? Выдержат наши амулеты?

— Я сделаю так, чтобы вам от них не было неприятностей, — пообещал я. — Когда соберутся все, постройте дружину у тел погибших. И прежде чем лечить пленных, покажите их мне.

Он убежал, а я решил, пока есть время, поговорить с отцом. Сегодняшнее столкновение ничего не решило. Да, братство понесло заметные потери и не достигло своих целей, но я не обольщался: они не остановятся и будут бороться со мной всеми доступными способами. И оружие в арсенале их борьбы будет не единственным средством. Пожалуй, стоило их кое в чем упредить, а для этого я должен был заручиться поддержкой Ларга.

— Отец, с вами можно поговорить?

— Не по поводу бойни на Купеческой улице? — спросил он. — У меня только что об этом был разговор с графом Стором.

— В том числе и о ней. Начну с того, что вчера ночью из подаренного вами охотничьего дома бежал Гордой. Он умудрился спрятать в одежде какой-то амулет, а мы это проворонили. В результате он обездвижил и убил моего охранника и конюха, забрал коня…

— Рассказывай короче, — приказал Ларг.

— Если короче, то к тому перечню моих возможностей, из-за которого меня не любят жрецы, добавилась способность лишать их магии и ходить каналами в нашем мире. Это стало известно Гордою, и я не думаю, что он будет молчать. А сегодня на меня совершили нападение братья, которым я по глупости выдал оружие. Они знали, что я позову на помощь дружину и устроили для нее несколько засад. В дружине есть потери, но и мы не только уничтожили одну из засад, но и много братьев, участвовавших в покушении. Есть и пленные, так что жрецам не удастся отвертеться. Но, я думаю, они и не будут оправдываться.

— Думаешь, дядя выложит, кто ты? — сразу понял Ларг.

— Я бы на его месте сделал так, — сказал я. — И обвинил меня во всех грехах, вплоть до нашествия тварей.

— Твари появились задолго до тебя.

— А многие об этом знают? — возразил я. — Появился я, и разразилась война. Появился я, и налетели твари! Ну и остальное примерно в том же духе.

— Чего ты хочешь?

— Прежде всего, хочу убедиться в том, что я по-прежнему ваш сын и наследник.

— Считай, что ты убедился. Что еще?

— Мне нужно поговорить с народом. Под словом "народ" я понимаю дворянство столицы, купечество и цеховых старейшин. Я сейчас договорюсь с Зартоком, чтобы он собрал всех, кроме графов. Их вместе с главой столицы лучше пригласить вам. И нужно определить место, где это лучше сделать. Выступать на площади как-то не тянет: слишком уж будет легко закрыть мне рот пулей. Было бы неплохо собрать всех в одном из наших дворцов.

— Пусть собираются в серебряном зале южного дворца, — решил Ларг. — Так и скажи Зартоку. Я распоряжусь, чтобы всех пропустили, и поговорю со Стором.

Я его поблагодарил, соединился с Зартоком и, не вдаваясь в подробности, попросил собрать нужных мне саев.

— Сколько на это потребуется времени? — спросил я.

— Трех часов должно хватить, — прикинул он. — Сейчас около десяти. Приглашать к тринадцати?

— Давайте, Олес, — сказал я. — С главой поговорит отец, а вы ему сообщите время. И смотрите сами, кого еще пригласить. Мне нужно, чтобы о том, что я буду говорить, узнала вся столица.

— Тогда нужно пригласить квартальных, — сказал он. — Но их будет под сотню. И дворяне будут недовольны, особенно высшие.

— Если все вместятся в зал, приглашайте! — решил я. — А на недовольство некоторых наплюем. Надо будет только привлечь слуг, чтобы разводили всех по своим местам: дворян в одно место, купцов в другое, а квартальных поставить так, чтобы не мозолили глаза дворянам. Сумеете все организовать?

— Сам этим заниматься не буду, — ответил Олес. — Но найду того, кто сделает.

Я вовремя закончил все разговоры: вернулись последние дружинники, которые принесли раненых жрецов. Я подошел к каждому из братьев и всех лишил магических сил, а заодно подлечил.

— Положите их отдельно от наших в какую-нибудь комнату с решетками на окнах, — приказал я. — Только перед этим вместе с Оскаром тщательно осмотрите одежду. Некоторые из них имеют паршивую привычку прятать в ней амулеты. И не защитные, а боевые. Магии я их лишил, но если провороните какую-нибудь гадость, могут быть неприятности. Поскольку жрецы начали баловаться с ядами, смотрите флаконы, иглы и вообще все, чему не место в одежде. Об охране не говорю, сами должны понимать. Когда построение?

— Сейчас пришедшие последними наденут форму, и построим.

— Я иду к погибшим, — сказал я Герату. — Побудете здесь или идете со мной?

— Конечно, я с вами, милорд! — сказал он. — Могли бы и не спрашивать.

Мы зашли во дворец и прошли коридором до парадного входа. Там на расстеленных плащах лежали трое. Одним из них был присланный мной в дружину Нил Ворох.

— Совсем еще мальчишка, — сказал о нем Герат.

— Кончился род графов Ворох! — сказал я магу. — И из всех в этом виновных остались только наши жрецы. Как вы думаете, Герат, они очень нужны саям, или смогут обойтись?

— От них не только вред, — ответил маг. — Кого-то все равно нужно оставить. Даже горожанам нужно выполнять обряды, а в деревнях…

— Да, конечно, — согласился я. — Это так, мечты вслух.

— Милорд! По вашему приказанию дружина построена! — доложил Сигар. — В строю отсутствуют шестнадцать бойцов, стоящих на боевых постах! Еще раненые и вот эти…

Я поднял голову и посмотрел на застывший строй в четыре шеренги. Да, это не та толпа, которой они были еще так недавно! Алексей просто совершил чудо, и теперь в моих руках это, по сути, единственное современное мне боевое подразделение. С их помощью я еще доведу до ума гвардию. И тогда у меня с Советом графов будет совсем другой разговор.

— Бойцы! — громко, но не срываясь на крик, сказал я. — Сегодня дружина впервые побывала в бою. И мне больно, что мы были вынуждены сражаться не с напавшими на нас темноглазыми и отрепьем Дарминов, а со своими собственными жрецами. Но тех, кто в трудный час, вместо того чтобы драться на фронте, обращают свое оружие против своих, иначе чем врагами назвать нельзя! Я не хочу своей волей развязывать войну в центре столицы, поэтому сегодня собираю всех лучших людей нашего города и буду просить их вынести решение в отношении верхушки жречества. Как они решат, так и будет, а если они не придут к согласию, тогда уже буду решать я! Вам я хочу сказать спасибо! Вы выполнили свой воинский долг, а ваши товарищи при его выполнении отдали свои жизни! Хочу сразу сказать, что никакого прощения тем, кто в этом виновен, не будет. А павших мы похороним сегодня и воздадим им воинские почести!