Рассмешить богов - Панкеева Оксана Петровна - Страница 110

Через некоторое время общее оцепенение прошло само собой, — видимо, привыкли, освоились, поняли, что еще живы, и почувствовали необходимость что-то все-таки делать. А может, товарищ Пассионарио, как всегда, поколдовал.

Кантор приподнялся и огляделся. Рядом сидел Бандана, горестно обхватив руками голову, и с похвальным упорством вопрошал сам себя, отчего же он такой придурок и что же теперь делать. Заметив, что на него смотрят, писарь тут же прекратил свое недостойное занятие и, наклонившись пониже, прокричал прямо в ухо:

— Ты видел, что делается?

— Не ори, не глухой… — Кантор поднялся на четвереньки и осторожно выглянул в бойницу. Вражеская пехота, плотно сомкнув над головами щиты, медленно продвигалась к воротам. По всей видимости, они не собирались лезть на стены. Два танка, оставив в покое западную башню, с безопасного расстояния били по воротам. Судя по всему, как раз к тому моменту, когда пехота подберется ближе, ворота развалятся окончательно и первые ряды нападающих ворвутся в крепость.

— А минометы окопались по всем правилам, — заметил Бандана, тоже рассматривая поле битвы. — После того как ты их проредил, стали осторожнее.

— Тоже мне знаток правил! — фыркнул Кантор и в который раз пригнулся, заслышав знакомый вой. — Вот уж трепло…

— А погляди на ту башню, с которой ты стрелял, — тут же сменил тему посрамленный «знаток».

Кантор поглядел и сердито сплюнул, чтобы никто вдруг не заметил, как у него екнуло внутри. Башня еще стояла, но останься в ней люди — они уже давно были бы погребены под рухнувшими перекрытиями.

— Ну и дураки, раз думают, что я до сих пор там.

— Эй, Кантор здесь? — Над площадкой возникла чья-то голова, в которой Кантор с трудом, по одному лишь голосу, узнал болтуна Рико. Видать, дело и вправду серьезно, раз даже этот раздолбай сподобился надеть шлем.

«Сам-то!» — поддел внутренний голос. Кантор не ответил. Шлем мешал как следует прицелиться, и надел он его, только подчинившись категорическому приказу наставника.

— Здесь я, чего тебе?

— Тьфу, я тебя в шлеме не узнал! Тебя товарищ Пассионарио зовет, срочно.

Кантор подхватил винтовку и, пригибаясь, побежал вниз по ступенькам. То ли товарищу опять взбрело в голову куда-то Кантора спрятать, то ли желает быть приведен в чувство посредством двойной дозы непочтительных слов…

Кантор почти угадал. Вождь и идеолог ждал его под лестницей в обстановке строжайшей секретности — то есть поминутно оглядываясь на дверь штаба. И действительно с целью поднять собственный боевой дух. Но не тем способом, о котором самонадеянно подумал Кантор.

— У тебя что-нибудь есть? — жалобно вопросил вождь, зачем-то дергая бывшего наставника за рукав. — Скорее, я выскочил на минуточку, пока Амарго занят! Он же мне не даст, а увидит, из рук вырвет! Хоть что-нибудь! Трава, «пудра», грибы, только не фанга…

— Рико, пошел прочь! Будешь подслушивать — убью! — быстро прикрикнул Кантор, зная, что любой разговор, которому Рико окажется свидетелем, немедленно станет достоянием толпы. Когда же шустрый воришка исчез из виду, попытался пристыдить непутевого вождя и придать ему храбрости более традиционным методом. — Замечательно! — стараясь вложить в свои слова как можно больше язвительности и насмешки, произнес Кантор. — Нами будет командовать обкуренный полководец. Ни хрена себе война получится! Да неужели ты такой трус, что не можешь сражаться без травы?

Пассионарио сгорбился и закрыл лицо, руками. Ну вот, теперь он еще и разревется…

— Я могу сражаться… — срывающимся голосом выговорил он. — Я не могу заставить сражаться вас. Понимаешь, еще немного — и начнется паника! И я не смогу их удержать! Я должен хоть немного верить в то, что говорю людям! Мне не обязательно чувствовать то же самое, как это происходит у тебя, но хотя бы не противоположное!

— Перестань хныкать! Ты такой же мужчина, как и все, и справиться со страхом вполне способен сам.

— Это не страх. Это хуже. Пойми же ты разницу… Я не боюсь умереть. Но не верю, что это хоть чем-то поможет! Мы все умрем здесь. И не победим. Понимаешь, не верю я, что будет иначе! Не верю! И ничего не могу с этим поделать. А я должен хоть немного верить, чтобы заставить всех остальных.

— И что, стоит тебе курнуть — и ты сразу поверишь?

— Если курнуть — не знаю. Лучше всего подошли бы варварские грибы, они именно для военных целей и применяются… Но где ж их взять… Может, спросишь у Торнгрима?

Кантор вздохнул и выковырял из кармана засушенную палочку, облепленную мусором и табачными крошками и крепко попахивающую порохом.

— На. Специально просить бы нипочем не пошел, но я иногда верю в судьбу. Если Гиппократ мне эту дрянь насильно всучил, хоть я и отказывался, и она не потерялась до сих пор, и теперь ты ее у меня так настойчиво просишь… Наверно, так и надо.

— Кантор, ты спасешь нас всех! — мгновенно перейдя от слез к восторженному визгу, просиял дорогой предводитель и немедленно сунул свое сокровище в рот, будто боялся, что отберут. Даже не отряхнул.

— Давай мы подарим этот подвиг Гиппократу, — недовольно поморщился Кантор. — Лучше скажи, что там за проблемы у Шеллара, что он нас по-свински бросил в такой момент?

Пассионарио помолчал, сосредоточенно делая вид, будто занят тщательным пережевыванием, потом все-таки решил, что отказывать всеобщему спасителю не подобает.

— Жену у него похитили, — понизив голос до шепота, пояснил он. — И Мафея тоже. Просил хоть немного времени, чтобы поискать. Даже дракона как-то умудрились похитить, представляешь!

— И долго он собирается искать?

— Сказал — максимум до полуночи. Но скорей всего, к восьми управится.

— Куда он смотрел, разиня! — в сердцах проворчал Кантор, чувствуя, что ни в чем ином упрекнуть короля не сможет. Слишком уж свежи были в памяти собственные сны, превратившие в сплошной кошмар первые недели лета. Слишком уж хорошо представлялось, что чувствует сейчас этот балбес, не уследивший за собственной женой.

Громыхнуло совсем рядом, башня содрогнулась, кто-то дико закричал от боли. Осколок камня стукнулся о шлем, напомнив Кантору о бренности жизни, и он поспешил уточнить, надел ли дорогой вождь хоть какие-то доспехи?

Пассионарио приподнял полу камзола, демонстрируя кольчугу, и пожаловался, что Амарго его насильно заставил, а она колдовать мешает. Кантор хотел было поведать придурку, как сильно мешает колдовать пуля в потрохах, но их беседу прервал выскочивший из штаба Толик.

— Вы чего стоите? Бегом — ты к людям, а ты на восточный угол! Там лично Горбатый явился, попробуй его снять! Только не в корпус, у него естественная броня под доспехами, не пробьешь! Где ваш второй маг? Я ему помогу!

Кантор молча направился куда было сказано, размышляя на ходу, что пророческим видениям следует верить, какими бы абсурдными они ни казались. Пожалуйста. Какой толк, что Астрайское ущелье, так напугавшее провидца, исключили из расклада? Все равно картина повторяется почти точно, как было описано. И взрывы были, и вертолеты скоро прилетят, и помощь не пришла… И товарищ Кантор, скорее всего, действительно окажется вместе с остальными стрелками на том участке стены, который должен рухнуть…

Да какая, к демонам, разница, сегодня или через год? Ради того и живем, чтобы в один прекрасный день умереть…

Плохо быть нервным. Хороший специалист любой профессии должен уметь владеть собой. Особенно если он берется за опасную работу.

Такая мысль посетила Григория Петровича Соколова во время беседы с Главным, когда в кабинет ворвался без приглашения пилот спасательной службы Вовка Ежов и прямо с порога, не потрудившись даже выяснить, кто у начальника сидит, истерически выкрикнул:

— Мы Максову миску нашли! Он не утонул, упал на какой-то остров, совсем недалеко от побережья!

Дядя Гриша отвлекся от выяснения, куда пропал Жорик, и сделал вид, что его здесь нет. Главный, медленно багровея, приподнялся из кресла и угрожающе поинтересовался, нашли ли доблестные спасатели самого Макса, или они только миску его искали? Понимает ли горе-специалист разницу между аппаратом посаженным и разбитым? А также между пилотом живым, мертвым и раненым? И не желает ли объяснить точнее?