Песня на двоих - Панкеева Оксана Петровна - Страница 44

– Ну и где ты был так долго?! – воскликнул он, на пару секунд замедлив бег, чтобы поздороваться. – Обещал за неделю управиться, а уже ровно луна прошла! Тебя что, опять где-то убили?

– Да не то чтобы убили… – Бродячий маг сдвинул шапку набекрень и придал свой хитрой физиономии выражение неприступной загадочности. – Одним словом, так получилось. А у вас чего такой гвалт во дворце? Опять короля потеряли?

Мэтр все-таки остановился и досадливо махнул рукой:

– Ну что мне его, пороть? Так уже поздно! Опять придется Истрана просить, чтобы поискал! Мне уже стыдно к нему являться с этим вопросом!

– Это намек, чтобы я поискал? – усмехнулся Казак. – Так я могу только попрыгать по нескольким знакомым местам, а наш гуляка может быть где угодно.

– Я и того не могу… – уныло проворчал придворный маг. – И телепортист при дворе один-единственный, загружен до предела рабочими ориентирами. Не могу же я в него втиснуть еще и ориентиры возможных королевских прогулок!

– А если притоптать и сверху попрыгать? – хитро усмехнулся вечный переселенец. – Ладно, сейчас посмотрю. Никуда не уходи, я быстро…

Максимильяно со вздохом опустился в кресло, смиряясь с судьбой. В прошлый раз, когда он попросил старого знакомого пробежаться по местам бесславных скитаний принца Орландо и поискать возможных бастардов, ему тоже было обещано «быстро». Уйти на пять мнут и пропасть на полгода – также одна из широко известных привычек бессмертного Казака. Но, с другой стороны, если такое случается, то по какой-нибудь серьезной причине, а не потому, что идея в голову стукнула, как частенько бывает с его пропавшим величеством. Так что подождать стоит. Только бы в этот раз Казаку не попались по пути какие-нибудь обиженные и угнетенные, постоянно отвлекающие героя-одиночку от важных дел…

От этих невеселых размышлений его оторвал вежливый голос, как обычно звучащий неведомо откуда:

– Коллега, вы там еще короля не ищете?

– Мэтр Истран! – спохватился Макс, оглядываясь. – Вы из дому? Он у вас?

– Не совсем у нас… У Диего. Мафей сейчас там, наблюдает, как сотрудничают поэт и композитор. Если желаете, я им напомню…

– Спасибо, коллега, я лучше сам потом напомню. У нас тут тоже новости. Казак наконец вернулся.

– О! – Мэтр слегка оживился. – Что-то нашел?

– Еще не знаю. Не успел спросить. Он сейчас тоже ищет Орландо.

– Когда вернется, милости просим к нам. Мы все давно ждем результатов его поисковой миссии. Кроме того, его величество Шеллар желает кое-что спросить и кое-какой информацией поделиться.

Как оказалось, Шеллар хотел, чтобы его важные новости послушал и Кантор, а Казаку требовалось что-то уточнить у Орландо, а мэтр Истран не прочь был взглянуть, чем занимается его воспитанник… Так что вся эта теплая компания возникла в расписном жилище Кантора в полном составе, мгновенно сделав комнатку тесной, неудобной и слишком маленькой во всех трех измерениях.

Правда, заметил это разве что Мафей, который не участвовал в творческом процессе, а наблюдал за оным с высоты шкафа. Кантор, Жак и товарищ Пассионарно столь увлеченно ржали над каким-то блестящим результатом своих трудов, что обнаружили гостей, только услышав приветствие.

– Ой! – При виде грозного наставника король Орландо засуетился, зачем-то протянул гостям дымящийся окурок и клятвенно заверил: – Честное слово, это обычный табак!

Кантор, сидевший спиной, оглянулся и торопливо помахал в знак приветствия.

– Сейчас, минутку, посидите вон там, на диване, мы почти закончили… А ты не отвлекайся, с вас еще один куплет, господа… поэты… – Последнее слово уже с трудом пробилось сквозь безудержное хихиканье.

– Хватит, а то сильно длинная будет! – простонал Жак. – И вообще, к тебе король пришел, а ты так увлекся, что оторваться не можешь! Давай лучше посмотрим, что получилось, заодно похвастаемся, какие мы все талантливые и политически подкованные…

– Вам бы только хвастаться, бездельники, – довольно ухмыльнулся Кантор. – Точно не надо темп менять?

– Точно, точно, – постанывая, заверил шут. – Зацените, господа! Как это говорится… Исполняется впервые!

– Только не ржать, когда поете! – предупредил Кантор, поправляя гитару. – А тебе вовсе не следует и рот раскрывать, ты фальшивишь!

– Отстань, зануда! – отмахнулся Жак. – У меня, может, душа желает!

– Вот и пел бы где-нибудь в глубине души!

– Потерпишь, – нахально ответствовал шут, и три веселых барда хором исполнили только что сочиненную разухабистую песенку про «стильный оранжевый шарфик», который должен «Родине путь озарить».

Некоторые строки сего творения с трудом балансировали на грани приличия, в одном месте так и напрашивалось непечатное слово, а в целом лирический герой со своим оранжевым шарфиком производил впечатление клинического идиота, страдающего манией величия.

– Молодцы, хай вам трясця! – от души похвалил Казак, вытирая глаза. – Уж потешили так потешили!

– Я вижу, да Коста тебя окончательно достал? – усмехнулся мэтр Максимильяно.

Шеллар вежливо похвалил «добротный политический памфлет», но испортил все удовольствие, добавив, что пропаганда – это, конечно, хорошо, но пищевое отравление или несчастный случай на охоте намного надежнее. Причем не с самим доном Лауренсио, который действительно не более чем надутое ничтожество, а с его эмиссаром по особым поручениям. Вот кто в этой партии настоящий мозговой центр и движущая сила, и вот кто реально опасен, в отличие от молодого и весьма бестолкового лидера.

– Вот так всегда, – хохотнул Казак. – Только развеселишься, придет пан судья и все испортит. Разве ж можно быть таким занудой!

– Я что-то неверно сказал? – уточнил король.

– Да все верно, только это и без тебя все давно знают!

– Почему, вот Кантор, например, не знает. Он в последнее время удалился от политики и посвятил себя исключительно творчеству…

– Удалишься от нее, как же, – посерьезнел Кантор. – Особенно с вами со всеми. Что их величества, что папа родной заскучать не дадут. Ну выкладывайте, какая новая пакость случилась? К кому мне еще с дипломатической миссией отправиться, кому меня опять как приманку бросили, кто чего нового обо мне узнал?

– Никто и ничего, – заверил Шеллар, намеренно оставив без ответа остальные нехорошие намеки. – Но очень хочет. Я не зря напомнил про Астуриаса. Он опять был здесь. И мои люди опять его упустили. Угадай, где они его потеряли?

– А я должен знать?

– Мог бы и догадаться, я ведь тебе рассказывал. На том самом месте, где несколько недель назад бесследно испарился Артуро.

– Так надо его… – загорелся идеей пылкий Орландо, но Шеллар перебил его на полуслове:

– Да не надо его, не надо. Не с чем. Выяснили мы причину этого странного явления, окольными путями через знакомых магов. В том переулке обитают несколько почтенных мэтров, которые позволяют себе вольно трактовать некоторые законы…

– Проще можно? – проворчал Кантор.

– Подрабатывают некромантией и кое-какими иными запретными делами. Поэтому у них прямо через улицу перекинут отводящий шлейф, чтобы какой-нибудь неосторожный клиент не привел случайно за собой хвост. Опять мы уперлись в тупик. Артуро мог направляться к любому из этих магов, а мог и просто проходить мимо. Невозможно даже сказать точно, опасался он слежки или ни слухом ни духом не ведал, что за ним следят и что в этом месте можно стряхнуть хвост. Зато когда дело касается Астуриаса, никаких сомнений быть не может. Этот господин всегда знает, что делает.

Мэтр Максимильяно с досадой дернул себя за косу:

– Я считал его благоразумнее! Несколько раз намекнул разными способами, что с Кантора они ничего не получат, кроме неприятностей! Дурак бы понял! Что ему еще надо?

– Как – что? – искренне удивился Шеллар. – Разумеется, узнать все точно. Я бы на его месте тоже досконально все проверил. А вдруг вы блефовали? Кто вы такой, чтобы он вам верил на слово? Вы враг, а враг может обмануть. Внимательно выслушав все, что вы сказали, Астуриас поступил в высшей степени разумно: перестал охотиться за Кантором и начал охотиться за его тайной. Я бы тоже так поступил. Помимо возможного обмана с вашей стороны есть еще вероятность, что полученную информацию можно будет как-нибудь с пользой применить. Для шантажа, например. Да и помимо любой возможной выгоды всякая тайна интересна сама по себе.