Песня на двоих - Панкеева Оксана Петровна - Страница 53

Едва она успела войти в квартиру, явился гениальный драматург с дурацким вопросом: «Ты уже дома?»

– А ты сам не видишь? – сердито отмахнулась Ольга. – Или это было деликатное вступление перед миротворческой деятельностью?

– Да нет, я вообще-то хотел, чтобы ты мою новую пьесу посмотрела. У меня там главный герой – переселенец, интереснейшая тема, кстати… Нужна твоя консультация. Ну, и еще у тебя осталась часть одежды Артуро, он хотел забрать и просил меня узнать… А ты в самом деле его выгнала?

– Нет, это он понарошку у тебя сидит! Ему эти тряпки срочно? Они вон мокрые в корыте лежат. У меня, честно говоря, никакого настроения их стирать, с удовольствием отдам как есть. Только тазик потом занеси. А пьесу оставь, я прочитаю, потом тебе скажу, если будут замечания.

– Слушай, так ты действительно серьезно и не собираешься его пускать назад? И он теперь у меня навеки поселится? Мы-то с ним наивно надеялись, что ты не можешь вышвырнуть человека из дому среди зимы и, как только это поймешь, тут же устыдишься и пригласишь его обратно.

– Во-первых, я положила ему в чемодан тот самый кошелек, из-за которого весь бардак и начался. Не знаю, мой он или нет, но денег там достаточно. Пусть Артуро спокойно снимает себе квартиру где хочет, хоть рядом с тобой, там как раз скрипач съехал. Во-вторых, после того, что он сегодня сделал, я не хочу с ним даже разговаривать! Просила же, как человека, не ходить в полицию! Нет, бегом побежал!

– Ну ты даешь, а что ему еще было делать? Ждать, пока убьют?

– Я так понимаю, он тебе вчера рассказал свой вариант происшедшего? А я вот слышала оба! И они меня окончательно достали! Отныне с каждым из этих двух обормотов я стану общаться только в присутствии второго! Чтобы не ездили по ушам, две несчастные жертвы!

– Ты что! – испугался Юст. – Их же нельзя сводить вместе!

Ольга сердито плюхнула в тазик последнюю рубашку и торжественно вручила миротворцу.

– А я вот решила, что их, наоборот, хоть раз надо свести, чтобы полаялись в свое удовольствие, отвели душу и сказали друг о друге все, что думают, в глаза. А я послушаю. Мне тут подкинули чудесную идею, как это организовать без жертв, так что передай Артуро, чтоб готовился.

– Мне что-то кажется, он не захочет.

– Не захочет – его дело. Только он должен понимать, что я устраиваю это безобразие специально, чтобы выяснить, кто из них сколько лапши мне навешал и о чем именно. И если кто-то откажется, то сам понимаешь, какой я из этого сделаю вывод. Раз Артуро рассчитывает, что его позовут обратно, значит, он все же хочет вернуть все как было. Так вот, это единственный путь.

– Ой, не знаю… – Юст с видимым сомнением покрутил головой. – Может и обидеться, что ты ему условия ставишь. В самом деле, что это за любовь, которая нуждается в проверках и уточнениях?

– И это мне говорит человек, который влюблялся несчетное число раз и столько же разочаровывался, когда его бросали из-за денег!

– При чем тут мои сердечные проблемы, у вас-то дело не в деньгах!

Ольга устало прислонилась к буфету, медленно вытирая руки так и не постиранным полотенцем:

– Ну, я еще понимаю, Артуро не может этого постичь, но ты-то должен бы соображать! Их ведь двое, и они оба мне не чужие, обоих я по-своему люблю. Почему я должна разрываться пополам из-за того, что они грызутся между собой и требуют от меня такой же бессмысленной ненависти? Я тогда тоже могу сказать: что это за любовь, когда человек переживает только за себя? Когда любимая женщина потихоньку с ума сходит, а ему начхать?

Драматург задумчиво полюбовался на тазик, который держал в руках, и очень серьезно спросил:

– А ты не боишься потерять обоих?

– Знаешь, – вздохнула Ольга, – честно говоря, мне будет легче расстаться с обоими, чем служить вечной помойкой для их ненависти. Всему есть границы, и вчера эти два параноика их перешли. Только я тебя умоляю, не делай такое лицо!

– Какое? – не понял Юст.

– Такое, какое ты всегда делаешь, когда тебя посещает гениальная идея для новой пьесы. Попробуешь об этом написать, я тебя сама убью, не дожидаясь Диего.

Выпроводив участливого соседа, Ольга накрепко заперла дверь, чтобы никто не побеспокоил, и осторожно присела к зеркалу. Коробочка с бирюзовой помадой стояла там же, где и всегда, среди прочей косметики, и даже немного припала пылью – столь ценный подарок Ольга использовала только в особенных случаях, а особенного случая давно не выпадало. Как он говорил? Взять в руки, подержать, пока согреется, и направленно подумать. Что такое «направленно думать», она, разумеется, не имела понятия, а спросить постеснялась. Но он же видел, что перед ним обычная девушка, не наделенная Силой, значит, такое «думанье» должно быть доступно любому и магом для этого быть не надо. Может, сама коробочка волшебная или он собственной Силой чувствует, когда о нем «направленно думают»… Король говорил, что этот красавчик «мощнейший менталист», так, может, он как-то телепатически на расстоянии умеет связаться… Ну в конце концов, сам же сказал! И сам предложил обращаться, если что.

Причины столь странной симпатии могущественного эльфа к неэстетичной растрепе-человеку остались для Ольги загадкой. Вряд ли эльфа можно соблазнить ее сомнительными прелестями. Неужели только из-за помады? Эльфы, конечно, чудаки, это все говорят, но неужели настолько? Или все гораздо проще – увидев столь убогое существо, великодушный эльф преисполнился сострадания и пожелал оказать бедняжке какую-нибудь гуманитарную помощь? Ой, до сих пор неловко вспоминать – сонная, помятая, непричесанная, в одних трусах (причем мужских!), да еще несла всякую чушь и даже додумалась кокетничать, телефончик попросила… А он возьми да и вправду дай – ну не телефончик, а некий магический аналог пейджера, что ли… Решив, что «направленно думать», скорее всего, должно означать мысленный зов, Ольга честно трудилась минут десять, призывая златокудрого эльфа в различных выражениях с различными интонациями. Она уж начала склоняться к мысли, что над ней бессовестно подшутили, как вдруг из-под потолка раздался негромкий мелодичный голос:

– Извини, ты могла бы не кричать так оглушительно?

– Ой, простите… – пролепетала Ольга. – Я же мысленно…

– Вы, люди, даже мысленно ухитряетесь орать дурным голосом. Я слышал с первого раза. Что ты хотела?

– Мне нужен… совет, – торопливо подбирая светские выражения, принялась объяснять Ольга. – Вернее нужно, чтобы кто-то мудрый и беспристрастный рассудил одну неприятную ситуацию… А мы можем это как-нибудь лично обсудить? Тут долго объяснять…

– Где ты?

– Я… Как вам объяснить… Может, лучше вы скажете, где находитесь, да я вас найду?

– Я нахожусь у зеркала в твоей комнате во дворце.

– Ой-ой! – испугалась Ольга. – Уходите оттуда скорее! Это давно не моя комната, там живет другая девушка, если она войдет и увидит вас…

– То-то я смотрю – косметика совершенно иных цветов, – невозмутимо констатировал господин Раэл. – И духи совсем другие… отвратительные духи, должен заметить… И зеркало чистое. Так где?

– В Лоскутном квартале… Ой, вы же не знаете города!

– Я учился в этом городе триста восемьдесят лет назад. Улица Трех Кистей еще находится на прежнем месте?

– Да… – растерянно выдохнула Ольга.

– Кафе «Веселая корова» знаешь?

– Знаю, только… Там сейчас не кафе, а дешевенький такой кабачок, в который не рекомендуется заходить приличным девушкам. И вам там тоже не понравится.

– Встретимся у входа, потом решим.

– Ой, подождите! – закричала Ольга, вспомнив, что именно у входа в «Веселую корову» находится основная съемная точка квартала и ждать там – еще хуже, чем внутри.

Но проворный эльф уже отключил зеркало. Оставалось только надеяться, что он придет туда первым…

Его величество Орландо II занимался важными государственными делами. В этом были свято уверены верные охранники и секретарь, которым его величество лично приказал никого не пускать и вообще не беспокоить занятого короля.