Песня на двоих - Панкеева Оксана Петровна - Страница 89

– Нет, а правда – зачем мы идем внутрь? – отсмеявшись, вернулась к теме Ольга.

– А там, внутри, у меня есть тайный подвал, где я держу в цепях юных девиц, с коими предаюсь всяческим гнусным извращениям, – так же серьезно сообщил нахальный мистралиец. – И я собираюсь хитростью увлечь тебя туда, чтобы тоже к этому делу пристроить.

– Да нет, я серьезно!

– Так и я совершенно серьезно! – Диего толкнул дверь и отступил, пропуская даму вперед. – Сейчас я заманю тебя в темные запутанные коридоры и там, среди паутины и засохших скелетов, коварно наброшусь сзади и жестоко изнасилую…

– Сзади? – Ольга успешно изобразила ужас обреченной жертвы, хотя дверь за ее спиной захлопнулась как-то гулко и неприятно.

– И сзади тоже. Что ж, по-твоему, если достойному кабальеро попадается в темном коридоре беспомощная девица, то он изнасилует ее только один раз?

– По-моему, она ему и одного раза не даст, – мстительно заявила Ольга. – А сразу врежет кружкой по башке. По чьей-то нездоровой контуженой башке. Я так и знала, что к этому все идет!

– К чему? – уже обычным голосом переспросил Диего, уверенно направляя ее в сторону лестницы.

– К тому, что сначала ты меня вроде как пригласишь в гости, потом напоишь, потом уведешь в укромный уголок и начнешь лапать, а потом я проснусь в твоей постели!

– Нет, ну если этот вариант тебе нравится больше, чем темный коридор со скелетами, то я только рад. Потому что никаких скелетов у меня, честно говоря, нет… Постели, наверное, тоже, но, если понадобится, ее организовать проще. Представляешь, сколько хлопот – призывать пауков, чтобы затянули коридор паутиной, потом выкапывать всех, кого только сегодня закопали, высушивать до скелетов, расставлять по углам… Тебе точно не хочется скелетов?

– Постели мне тоже не хочется. Но если у тебя ее все равно нет, то куда мы идем?

– Для начала куда-нибудь подальше от его величества. А там… Я сам не знаю. Я в замке еще не был, хочу посмотреть, как тут теперь. Вот, например, этажом выше была папина лаборатория. Хочешь, посмотрим, что от нее осталось?

– Вряд ли что-то вообще. Здесь ведь после него жили другие люди. Охота тебе расстраиваться?

– Так что теперь, и не смотреть вовсе, чтобы не расстраиваться? Все равно ведь придется. Или тебе лень подниматься по лестнице?

– Не лень, а неохота лазить по твоему пыльному жилищу. Ой, ну вот, я уже испачкалась…

– Тогда заходи вот сюда. – Диего толкнул дверь. – Здесь не пыльно и даже есть где присесть.

Маленькая, но чистая комната показалась Ольге невероятно уютной, несмотря на полное отсутствие мебели. Вместо мебели на полу лежали шкуры – самые настоящие и совсем не пыльные, как будто их действительно регулярно пылесосили.

– Когда я был маленьким, это была моя комната, – продолжал Диего, усаживаясь на самую большую шкуру. – Тогда она казалась мне огромной. Но отчего-то мне всегда было хорошо здесь. Именно в этой комнате. Потому я и попросил, чтобы ее прибрали. Может, я здесь переночую.

Так вот почему здесь чисто, – догадалась Ольга. – А шкуры здесь тоже были?

– Нет, шкуры мы конфисковали у разбойничков. Они в кладовке с награбленным лежали, упакованные, в мешках. На них так здорово валяться, особенно зимой. Никогда не пробовала? Хочешь попробовать? – Он осторожно улегся на спину и похлопал по мохнатому бурому меху.

– Я так верю. Диего, неужели ты не понимаешь, что это все просто смешно?

– Местами смешно, – с готовностью согласился мистралиец. – Если, конечно, мы говорим об одном и том же. А местами раздражает. Неужели ты до сих пор злишься на меня за то несчастное письмо, которое я позабыл выкинуть спросонок?

– Я не злюсь на тебя.

– Ты просто меня больше не любишь?

– А это уже нечестно!

– Почему нечестно? Можешь спросить меня то же самое, и я тебе тут же отвечу. Можешь даже эльфа еще раз позвать, чтобы подтвердил.

– Ты обиделся, что я не поверила тебе на слово?

– Да. Но несильно и ненадолго. Я же понимаю, кто виноват в том, что ты перестала верить людям на слово. Только вот я-то тебя не обманывал.

– Ты от меня сбежал. И не пожелал возвращаться, когда тебя звали обратно. Ведь тебя звали! Тебе говорили, что я все равно тебя жду! Но ты не захотел! Ты подождал, пока я вдосталь наплачусь, успокоюсь, начну новую жизнь, – и только тогда явился! Как нарочно! Чтобы поиздеваться!

– Я не нарочно, – возразил он, продолжая пялиться в потолок. – Так получилось.

– Как – получилось? Сначала ты не хотел меня видеть, а потом вдруг захотел? И как раз тогда, когда обнаружил, что проклят?.

– Да нет, раньше… когда понял, что не умру. Только я хотел сначала разобраться с проклятием, а потом уж возвращаться и просить прощения… кто же знал, что это окажешься ты!

– Он еще и умирать собрался! – сердито проворчала Ольга.

– А говоришь, не злишься. Послушай, я по твоей милости имею не меньше неприятностей, но я же на тебя не злюсь!

– Я так и знала, что ты это подумаешь! Диего, я не говорила Артуро ничего о тебе! Я не знаю, где он это узнал! Но точно не от меня! Чем хочешь могу поклясться!

– Я тоже могу поклясться чем хочешь, что вернулся не из-за проклятия. Но… либо мы просто поверим друг другу, либо нам уже никакие клятвы не помогут. И зависит это только от одного. От вопроса, на который ты мне так и не ответила.

– А потому что вопрос – нечестный!

– Что же в нем нечестного? Вопрос прямой и недвусмысленный. Да или нет?

– А может, я не готова ответить!

Диего скорбно вздохнул и поведал потолку:

– Нет, надо было все-таки поискать темный коридор… Тогда бы сия девица не мялась и не жевала сопли, опасаясь меня обидеть. Кружка в лоб – самое доходчивое «нет», какое только можно придумать. Ольга, ну в самом деле, ты же не думаешь, что я застрелюсь или в окно выброшусь?

– А что ты сделаешь?

– Уеду и стану героем.

– Не смеши меня. Кому нужен инвалид в команде?

– Это будет уже не твоя проблема, согласись.

– Как это не моя, если ты из театра уйдешь?

– Конечно, не твоя. Это будет проблема Карлоса, но он меня поймет. И вообще мы опять рассуждаем об абстрактном, а ты мне так ничего и не ответила.

– А ты не дави на меня!

– Да кто на тебя давит? Я лежу смирно, никого не трогаю. Хочешь – ложись рядом, хочешь – вставай и уходи. Хотел бы я на тебя надавить, знаешь, что бы я сделал?

– Вот только не надо опять про темный коридор!

– Сдался мне этот коридор, тут и так уже почти темно. И страшно. А вдруг ты меня сейчас как схватишь…

– Диего, перестань паясничать! Вот как раз сейчас мне совершенно не смешно! Я не знаю, что делать!

– Делать надо то, чего тебе хочется. Любовь или есть, или ее нет. А всякая там жалость, самопожертвование, этика и порядочность – это из другой сказки. Просто скажи сама себе – чего ты хочешь? И сделай это, не оглядываясь. Или тебе помочь?

– Как?

– Очень просто. – Он приподнялся, придвинулся ближе и, наконец, посмотрел в глаза. – Этот способ удобен тем, что не требует от тебя ни слова. – Негромкий шепот, нежное касание губ… И самые уютные на свете объятия… – Одно движение рук – обнять или оттолкнуть. И не надо ничего объяснять.

«Интересно, – подумала Ольга, мягко растекаясь по мохнатой шкуре и привычно нащупывая шнурок в его волосах. – Нашлась ли хоть одна женщина, которая оттолкнула?»

Было уже совсем темно, когда она вспомнила, где находится и как сюда попала.

– Ну вот, – засмеялась девушка, прижимая к груди лохматую растрепанную голову возлюбленного. – Точно как я и думала. Ты все-таки затащил меня в постель!

– А ты думаешь, стоило в коридоре? – щекотно шевельнулись губы, едва касаясь ее кожи. – Кстати, боюсь, тебя опять слышала вся округа…

– Вот и я о том же. – Ольга хихикнула и торжественно добавила: – После того как ты меня соблазнил и опозорил на всю округу, ты, как честный человек, просто обязан на мне жениться!

– Что ты! – заверил Диего. – Я ведь редкостный негодяй, разве ты не знала?