Колыбельная для Титана - Георгиева Инна Александровна - Страница 61

— Ева? — раздался в трубке несколько удивленный голос Алекса. Пожалуй, на сей раз все же стоило постараться.

— Ах, это ты… — с облегчением выдохнула я.

— Хм, — отреагировал мой догадливый парень. — Я так понимаю, твоя дуэнья отлучилась с поста?

Улыбнулась, правда не слишком весело.

— Недалеко, — ответила, буравя взглядом дверь. — А еще, кажется, сигналку в коридоре повесил. Подозрительный, гад. И соображает хорошо.

— Не нравится он тебе? — хмыкнул Алекс.

Я скрипнула зубами и кратко резюмировала:

— Бесит страшно!

Соколов хохотнул, выражая полную солидарность, и решительно сказал:

— Ладно. Жди. Сейчас приду.

Я прижала телефон плечом к уху и на цыпочках подступила к двери. Тихонько выглянула в коридор, оценила обстановку и сделала вывод:

— Не получится. Засечет. — Я закрыла дверь. — У Кусая реально паранойя: египетские ловушки — унылая фигня по сравнению с тем, что он разбросал по коридору. Хорошо, что сигналки на смертных не реагируют, а то через три минуты весь отель на ушах бы стоял. Пол, стены, потолок, даже люстры — все «заминировано».

Алекс на мгновение задумался.

— Ни фига себе: меры пресечения… — протянул он и закончил с усмешкой: — Хорошо, наверное, что я не через коридор пойду.

— В смысле? — не поняла я.

— Окно открой.

— Э… — Я быстро подошла к окну и отдернула штору. Прикинула расстояние до земли, скорость падения среднего веса парня, вспомнила, что у него нет скелета Росомахи из адамантия, равно как и крыльев, и категорически мотнула головой. — Не вздумай даже, Человек-паук. Этот трюк можно выполнить только раз в жизни.

— А мне больше и не надо, — весело ответил Соколов.

Я начала нервничать:

— Но это в принципе будет твой самый последний трюк! — рявкнула, сжимая телефон в кулаке, но парень оказался на редкость упрямым.

— Расслабься, ведьма, — посоветовал даже с какой-то непонятной радостью в голосе. Видимо, не терпелось полетать перед смертью. — Открой окошко, отойди в сторонку и жди меня.

Я вытаращилась на Nokia.

— Соколов, ты идиот? — спросила очень серьезно. — Я тебе как ведьма говорю — ты не допрыгнешь.

— А я тебе как запасливый скалолаз отвечаю — у меня с собой альпинистское снаряжение, — спокойно ответил Шурик.

Я замерла с распахнутым ртом.

— А-а-а!.. — выдала наконец. — Так вот почему тебе пришлось за перевес доплатить…

Теперь-то ясно, отчего его рюкзак так жутко грохотал, когда мы его в багаж сдавали. И почему тетка со сканером на регистрации так дико на нас смотрела…

— Хорошо, лезь, — смилостивилась я и настежь распахнула окно.

Сначала в комнату влетел крюк. Зацепился за подоконник, на мгновение замер… потом был богатырский рывок Шурика, пластмассовая крышка сорвалась в недолгий полет и вместе с крюком, а еще — с двумя унылыми фиалками в цветочных горшках выпорхнула в окно. Я с немым изумлением уставилась им вслед и молча выслушала приглушенный мат заклинателя снизу.

Попытка номер два оказалась ненамного успешнее. Крюк снова был прицельно пущен в окно, но на этот раз с такой силой, что пролетел полкомнаты и по самую рукоять вошел в перину. Я думаю, не нужно описывать мои глаза, когда я увидела, как меня лишают единственной кровати, причем в довольно зверской манере.

— Эй! — крикнул Шурик, дергая веревку. — За что я зацепился?

Я окинула взглядом стоящую вертикально перину, которую Соколов упрямо пытался дотащить до окна, и нервно ответила:

— Шурик, ты мазила! Оставь в покое мою постель! Ей и так уже только реанимация поможет!

Снизу раздался второй блок отборной ругани. Потом долетело злое:

— Прикрепи крюк к батарее!

Я поджала губы.

— А выдержит? — спросила неуверенно.

Между прочим, здесь было центральное отопление, а батареи в это время года оказались очень даже горячими. Я совсем не хотела затопить соседа, которым — вот так на минуточку — являлся Шурик. Да и вообще, чувствовала себя вандалом, после того как двумя меткими бросками мне практически уничтожили номер.

Вернее, уже тремя бросками: в окно со свистом влетел второй крюк. И впился в стул. Как не пострадал рюкзак — до сих пор удивляюсь.

— Прикрепи его к подоконнику! — приказали снизу.

Теперь уже выругалась я.

— Ты уверен?

— Да! — рявкнул Шурик.

Я закатила глаза, вырвала крюк из сидушки и постаралась максимально крепко присобачить (по-другому и не скажешь) к тому, что осталось от подоконника.

— Готово, — крикнула вниз и едва успела отпрыгнуть, как в проеме возник мой шизанутый парень. Я ему так и сказала:

— Шурик, ты псих! — и за шиворот втащила в номер. Он даже не возмущался. Молча оглядел созданные им же руины и невозмутимо выдал:

— И надо было так орать?

Полный фейспалм. Но недолгий: уже в следующий момент меня подтащили к себе и поцеловали так, что я тут же забыла о своем недовольстве.

— Мм… — проурчала, обнимая его руками за шею. — Это ты так пытаешься извиниться? Мне нравится.

Удивленный взгляд из-под полуопущенных ресниц показал, что я сильно переоценила его порядочность, но возмущенно высказаться мне не дали: обхватив за талию, Алекс прижал меня спиной к стене. Правая его ладонь зарылась в волосы на затылке, заставляя меня поднять лицо. Левая скользнула по талии вниз и по-свойски обхватила затянутое в «джинсу» бедро. Я, не ожидая такого напора, охнула, но закрыла глаза и выгнулась навстречу, все более яростно и страстно целуя его в ответ…

Отстранился Шурик так же внезапно, как и набросился. Я даже не сразу поняла, что произошло и почему его губы вдруг перестали касаться моих. Отпустив волосы, он с нежностью провел костяшками пальцев по моей щеке, восстановил дыхание и прошептал:

— Жаль, что у нас только пятнадцать минут.

— Правда? — Я скользнула руками по его груди и с невинным лицом расстегнула пуговицу на рубашке. — Это на тебя совсем не похоже.

— Почему? — склонил Алекс голову к плечу, наблюдая за моими неспешными манипуляциями.

Улыбнулась, пробегая пальчиками по гладкой коже ключицы.

— Мне казалось, ты предпочтешь отказаться от ужина, — расстегнула следующую пуговицу. — Что у тебя есть более мм… важные дела…

И вновь подняла лицо, стараясь смотреть на него максимально соблазнительно. Шурик замер. А потом вдруг фыркнул как конь и заржал. Заржал! Нормально вообще?! Я тут, блин, изо всех сил Мата Хари изображаю, а он ржет?!

— Шурик, ты козел! — прорычала, складывая руки на груди.

— А ты ведьма, — не остался в долгу парень. — Но я все равно тебя люблю, — почти беззвучно выдохнул мне в макушку.

Почувствовала, как начавший было угасать огонек желания разгорается вновь.

— Любишь? — повторила, глядя на него снизу вверх с тем же выражением обольщения на лице.

Не самым удачным выражением, судя по всему, ибо Шурику хватило одного взгляда, чтобы опять забулькать от смеха.

— Ага! — выдавил он с трудом. — Люблю.

— Дык… какого же икса ты тогда надо мной ржешь?!

— А ты себя в зеркале видела?! — воскликнул парень. — Ты же на меня так смотришь, будто у тебя больная мозоль и эрогенная зона — это одно место! В результате твоих стараний тебя не поцеловать хочется, а «скорую» вызвать. Ну или до туалета сопроводить…

— Слушай, Шурик, нужно иметь просто запредельную наглость, чтобы ворваться ко мне, разгромить номер, еще и гадостей наговорить! — рыкнула я, тыча пальчиком ему в грудь. Ответил он такой улыбкой, что я поняла: в наглости у него недостатка нет. Могла и не сомневаться. — Козел! — сделала вполне закономерный вывод.

Алекс недовольно нахмурился.

— Прекращай обзываться, ведьма, — попросил, отступая на шаг. — Я, между прочим, по делу пришел.

И эдак по-хозяйски взял меня за руку повыше локтя. У меня появилось стойкое ощущение наличия на собственной шее таблички «Welcome». Иначе как объяснить его беспардонное поведение? Сначала несколько часов слова доброго не дождешься (и недоброго тоже, но по этому лексикону я соскучиться не успела), потом заявляется как спецназовец в логово террористов, а теперь вот прикидывается шлангом и делает вид, что это я во всем виновата-а-а!..