Охота на оборотня - Илларионова Алина - Страница 11

— В общем… Дело такое… Ночью Агафью убили. Я за вас беспокоился…

— Кто?! — так и ахнули обе.

— Не знаю… Будем искать! Приходите к полудню на Ярмарочную Площадь, там всё и объясню.

— Нетушки! Давай сейчас говори! — Алесса звонко притопнула каблучком. — Врывается в чужой дом, как кот ошпаренный, грубит, убийствами стращает…

— В полдень! — твёрдо повторил Вилль и вышел за дверь, оставив знахарку пыхтеть перекипевшим чайником.

Ох, как нелегко далось Стражу решение запереть городские ворота. Через пару недель, а может, и раньше, потянутся первые телеги с товаром и упрутся в наглухо закрытые двери.

Новогодняя Ярмарка была основным источником дохода северингцев. Ремесленники всех мастей готовились загодя, зная, что самобытные провинциальные безделушки найдут своё место в шкафах столичных чудаков-коллекционеров. Сам городок находился неподалёку от пересечения двух крупных трактов: один связывал Орканские степи с Равенной, а другой проходил через Рудный мыс, и купцы облюбовали Северинг как место для привала и торговли по селянским ценам. Так и началась история с Ярмаркой да салютом.

Вилль здорово сомневался в правильности решения. Неизвестно, сколько времени займут поиски неведомого убийцы. Вдруг, кто из купцов решит приехать пораньше, в городке отдохнуть, дела какие наладить? Не пустить — больше не приедут, а хуже того — распустят в столице слухи о поразившей город эпидемии. Как говаривал господин Грайт, для Северинга главное — престиж! Открыть ворота, пока в городе бродит неведомый хищник, Вилль тоже не мог — а вдруг сожрёт кого из приезжих? Эти вести обязательно дойдут до столицы, и пиши пропало. В Северинг приедут маги-следователи из Равенны, и тогда с голов стражников полетят шапки, да и градоначальнику достанется.

Единственным выходом было срочно выловить зверя. После встречи Вилль запретил себе и думать о том, что убийцей может быть Алесса. Сомнения, как известно, рождают подозрения и убивают доверие, а Вилль не мог не доверять настоящей носительнице фамильного кольца.

Господин градоправитель был встревожен, рассержен и немного пьян, и бесился он как раз из-за того, что рассветное солнце как-то не одобряет злоупотребление крепеньким. Вместо пары рюмок мартиной сливовой настойки, ему пришлось осушить бутыль слабенького дриадского сидра, и теперь жидкость настойчиво пробивалась к выходу.

Ранним утром Берена Грайта разбудило вовсе не ясное солнышко и, уж конечно, не ласки любимой женщины. В двери Зала Совещаний исступленно колотил Темар, бледный и косноязычный. Его не привело в чувство даже созерцание исподней рубашки градоправителя и его ночного колпака, зато вполне справился выплеснутый в лицо стакан ледяной воды.

— Ты, Темар, совсем ополоумел? — рявкнул градоправитель. — Ещё к капитану с утречка за опохмелкой сбегай, Арвиэль добрый — нальёт!

— Загрызли!

— Кого?! Арвиэля?! — не своим голосом возопил мужчина. — Кто? Где? Когда?

— Агафья в подворотне… И потроха на шее аки бусики алые…

— Ты что несёшь, Темар? Какие бусики?!

Через пятнадцать минут Берен сумел-таки добиться более-менее вразумительного объяснения. Факты были неутешительны: в городе объявился зверь-убийца, а караульный проспал тревогу и, продолжайся снегопад чуть дольше, труп мог бы всплыть только к весне. Такие известия и простого горожанина не оставят равнодушным, а если ты отвечаешь за жизни полуторы тысяч людей и нелюдей?

Темар убежал в караулку, и сон господина Грайта вылетел следом за ним. На смену пришла раздражительность, и к визиту Вилля он был уже во всеоружии: брови нахмурены, усы встопорщены, язык наточен.

— Проходи, дружок, проходи! — саблезубым медведем оскалился градоправитель, сжимая его плечо крепкими пальцами бывалого воина.

«Накрылся Виллька медным тазом!» — сообразил эльф и как можно доброжелательней сверкнул клычками. Ласковое обращение в устах мужчины сулило большие неприятности.

— Говорить с тобой будем сурьёзно, дружок! — не унимался Берен, затягивая его в дом с той же нарочитой неспешностью, с какой удав глотает законную добычу. — О женщинах, о, как!

— Так что ж о них впустую-то гуторить, на вкус бы смекнуть, али хоть пощупать! — заметно «окая», разулыбался Вилль.

— Ты мне в уши-то компот не лей! Девку свою успел ощупать, прежде чем в город потащил?

— К вам Темар заходил, да? — спросил эльф, напрочь проигнорировав «уши» и «свою девку». — Что сказал?

Берен пожевал губами, крякнул и, не стесняясь своего воспитанника, глотнул сидр прямо из бутылки.

— Говорит, спите вы, стражнички, пьёте, а по городу оборотниха твоя гуляет, людишками закусывает. А ты, значицца, попустительствуешь, так?

— Вы мне лапшу на ушине вешайте! Про Алессу я только вам и сказал… И с чего бы ей после года сытой жизни своих соседей рвать, а?

— Кто ж её знает? Может, норов взбрыкнул, может, с Агафьей чего не поделила… Ничего сказать не хочешь, а, дружок?

— Откуда ж мне знать про бабьи размолвки? — вполне естественно удивился Вилль. — Они из-за безделушки горячей, чем из-за мужика повздорить могут! А почему вы думаете, что это она, может, зверь забрёл? Лесович говорит, Зосий в лесу шатуна видел…

— Загрыз, разделал и кишки на шею повязал?! Бусики, ядрёна ворона…

Берен поднял со стола длиннополую, по колено, кожаную куртку с вышитым на правой стороне груди золотым грифоном — гербом Неверрийской Империи.

— Ну, дружок, пойдём, — со вздохом произнёс градоправитель, опоясываясь и стряхивая с чёрного рукава невидимые пылинки. — Знахарку твою заарестовывать и под замок сажать.

— Вы… Нет! — Вилль лаской метнулся к дверям, загораживая выход собственным телом, и решительно положил кисти на рукояти сабель. Берен внимательно посмотрел на плотно сжатые губы и сурово нахмуренные чёрные брови воспитанника, и внезапно усмехнулся. Сейчас капитан Винтерфелл напоминал того затравленного и скалящего зубы на весь мир волчонка, которого он повстречал тринадцать лет назад.

— Небось, вклепался?!

— Ч-что? — моргнул эльф.

— Дурак ты, Винтерфелл! — проворчал Берен и присел на краешек длинного стола. — Сам понимаешь, что не зверь лесной набезобразничал, а нечисть. У нас в городе, окромя знахарки, нечисти больше нет! Не было и не будет! Ты на себя посмотри, сам за неё кого хошь порвать можешь… Что с тобой такое, Арвиэль?

Вилль закусил губу и весь как-то сжался, чувствуя, что напряжение уходит вместе с силами. Вклепался… Да, вероятно, со стороны именно так это и выглядит, но на деле всё гораздо сложнее.

— Каждый имеет право на жизнь. Это ведь ваши слова, верно? Я поступаю так, как вы меня учили…

— Она — нечисть! — упрямо повторил Грайт. — Зверь с человеческим разумом! Лучше бы ты её за воротами оставил…

— Неужели? — с издёвкой процедил эльф. — Почему же сами так не поступили? Она — истинный оборотень, и себя контролирует!

— Успокойся, — насмешливо сказал Берен. — И сядь. Мне ещё твоей истерики не хватало. Что ты намерен делать?

— Не открывать ворот, — всё ещё мрачно отозвался эльф. — Если это действительно нечисть, то просто так она не уйдёт. Да и мы не можем её выпустить, вдруг это кто-то из своих? Будем искать!

— Хорошо. Сегодня шестое вьюжня… У тебя неделя, плюс-минус пара дней… Панику в городе прекратить, Агафью похоронить, за знахаркой проследить. Действуй!

— Бедная, бедная Агафья! — причитала Марта, вертясь перед большим настенным зеркалом в солидной вычерненного дерева оправе. — Как думаешь, мне платочек красный к тулупчику одеть, али беленький наряднее смотреться будет?

— Кошмар! — кивнула Алесса, ловя ртом подкинутый орешек. Она сидела на диване в гостиной как раз напротив груды вываленной из шкафа одежды.

— Что? Что кошмар? — подпрыгнула травница, взмахнув обоими платками сразу.

— Бедная старая Агафья! Несчастная! А ты тряпку половую повяжи, всё равно правитель на тебя глазеть будет.