Охота на оборотня - Илларионова Алина - Страница 55

Юноша улыбнулся. Сидор, как и все гномы, был маленького роста, а Вилль, как все эльфы — высокого, при чём же здесь быстрые ноги? Всё дело в их длине!

— Пойдём ко мне в кузню, Вилль, потолковать кое о чём надобно.

— Ты из-за кинжалов, да? — сразу погрустнел Страж. — Прости, что не уберёг!

— Ты бы себя лучше берёг! — сердито ответил Сидор. — А кинжалы, пёс с ними!

Из уважения к почтенному возрасту гнома (а тому уже перевалило за две сотни лет), Вилль пытался идти как можно медленнее, но Сид всё равно поспевал еле-еле. То время, за которое они добрели (а для кого-то — добежали) до кузни, показалось несчастному эльфу вечностью. Симка, свесив лапы, задремал у него на плече.

В помещении кузни было жарко и душновато. Вилль огляделся, прикидывая, куда бы сесть, и, в конце концов, устроился на столе, вежливо потеснив щипцы и молоток.

— Вот что, сынок, слушай меня внимательно, — степенно проговорил гном.

Эльф против воли поморщился. Похоже, для того, чтобы избавиться от намертво прилипшего «сынка», шрамов будет маловато! Может, бороду накладную купить или щекой к печной заслонке приложиться покрепче? Глядишь, тогда и зауважают!

— Сон мне был вещий, — продолжал между тем Сидор, — аккурат в ту ночь, когда ты со зверем дрался. Пришёл ко мне, значит, Хозяин Железной Горы, и говорит: «Если нити сплетены крепко, то одна другую удержит, да только игла сломалась. А нить без иголки что может? Сделай иглу, ибо шить ей ещё, да шить.» Не понял я тогда слов странных, да и позабыл. А опосля жена прибежала, стоит, мычит, кулаком по столу стучит. Я воды-то в кружку набрал, да и в рожу ей выплеснул, гляжу, успокоилась. Всё, говорит, убили капитана нашего, задрал зверь поганый. У Марты, говорит, лежит, помирает. Я — бегом туда, а в лавке стража толчётся, ругается, да Берен кулаком потрясает: «Я те похороню, мол, нас с тобой ещё переживёт!»

— Так и сказал? — сконфузился Вилль.

— Так, так. И тут смекнул я про нитки эти: ты сражался — ранили, Леська тебя врачует — на этом свете держит, а кинжалам-то каюк пришёл! Так что… — гном полез в ящик, вытащил оттуда узкий продолговатый свёрток и положил на стол рядом со Стражем. — Держи-ка свою иголку, да не одну, а две!

Эльф, всё ещё мало, что понимая, развернул тряпицу и ахнул. Сабли! В два локтя длиной, слегка изогнутые, острые — потрясающие сабли! Они походили на недавно погибшие кинжалы: по тёмной стали вьётся серебряная руническая гравировка, полярный волк сторожит у чёрной рукояти. Концы фигурной крестовины загибаются вверх полумесяцем, а посередине сверкают камни, да только не изумруды, а рубин и сапфир. Огненно-алый рубин и льдисто-синий сапфир… Неужели заговорят? Вилль замер и прислушался.

— Ну как, хороши? — по привычке спросил гном.

— Сид, я… — и больше ничего не смог сказать. Эльф посмотрел на бородатого кузнеца: тот самодовольно поглаживал рыжую бороду — угодил.

— Давай, нитка, шей и не рвись. И иголок чтоб мне больше не ломал! — погрозил пальцем Сидор. — Что ж за капитан такой без оружия?

— Сид, а можно я дам им имена?

— Валяй!

— Я назову вас Лёд и Пламя, — обращаясь к клинкам, сказал эльф.

— Хорошие имена, простые, да сильные! — одобрил гном. — А вот сталь — не простая. Был у меня меч один, старый-престарый, здоровенный! С Рудного Мыса привёз, от отца памятка осталась. Сколько столетий ему было — неведомо, может, им ещё против скадарцев кто рубился. А отец мне наказ дал такой, мол, не продавай никому, пока тебе не скажут. Пытался я, пытался, прости, папа… да прятался он. Я только кому показать хочу — глядь, и нету. Уходит купец — да вот же лежит, посмеивается. А как Хозяин пришёл, так сразу ясно стало, для кого он предназначен был. В сабли решил перековать, тебе они по сердцу. А волшебство — оно и есть волшебство, что меч, что сабли, что зубочистка…

Вилль слушал, и его улыбка становилась всё шире. Видение грозной Зубочистки-Убийцы-Мух в колпачке стало последней каплей, и эльф захохотал так, что едва не навернулся со стола. Дожили! Фамильное кольцо носит человечка-оборотень, а именные Тай-Кхаэ'лисс выковал гном по просьбе бога Гельфера… Что дальше, Пресветлая? Недоумевающий Симеон в тревоге посмотрел на кузнеца — хозяин сошёл с ума?

— Голову ты мне не принёс, так что ножны старые возьмёшь, подправил я их, — добродушно проворчал Сидор. — Чай, не Император я — товаром разбрасываться… Эээ… Тебя Леська-то, часом, не цопнула?

Глава 5

Вилль не мог расстаться с клинками полночи: устроив сабли на коленях, разговаривал с ними и тихо радовался, слушая лаконичные ответы Льда и ехидные замечания Пламени. Свои собственные, заслужил! Второй шаг к совершеннолетию сделан, осталось дождаться Тай-Линн, и тогда Арвиэль Винтерфелл может с гордостью назвать себя полноценным аватаром, мужчиной и защитником.

— Ты, хозяин, попробуй ими в печке пошурудить! — шутливо предложил Симка.

Добрый ласковый хозяин в ответ на это запустил в кота сапогом. Домовой опасался, что эльф возьмёт с собой клинки и в постель вместо него, верного Симеона, но, по счастью, напрасно. Чёрный кот занял своё законное место на груди хозяина, сабли устроились на ночлег под подушкой.

Утро выдалось смешанным — не пасмурно и не ясно. Солнце то показывалось, то пряталось за набегающие тучки, и словно лукаво подмигивало — сам решай! И Вилль решил. Он стряхнул пирующую моль с воротника старой куртки, сунул сабли в ножны и пошёл к стене.

Северингский лес — родина дубов в три обхвата и высоченных корабельных сосен, деликатно уступающих редкие прогалины кустарнику да худеньким северным берёзкам. Мир за стеной — вотчина Тиэлле. Вилль знавал её голопузым звонким щенком с тонким, вечно дрожащим хвостиком и клыкастой улыбкой до ушей. Четыре года спустя Белый Волк дал заматеревшей волчице заслуженное имя, и она стала Матерью Стаи. Быстрая… Неподкупная преданность, помноженная на звериную силу и ярость.

Вилль надеялся отыскать в лесу подтверждение догадки, и сейчас он с удвоенным энтузиазмом размышлял о беспричинно исчезнувших псах. С удвоенным, потому что это было проблемой первой важности, и, к тому же, едва в память вторгались голубые глаза и насмешливая полуулыбка, как начинала ныть рана. Швы цеплялись за разболтавшийся ночью бинт, и причитания искалеченного плеча отдавались в висках нудным звоном.

Солнце в очередной раз выбралось из укрытия и осветило идущую навстречу пару. Маленькая Радда едва доставала Зосию до пояса, и мужчина двигался медленным, несколько судорожным шагом, словно внезапно охромел на обе ноги. Почуяв охотника, плечо эльфа-оборотня отчаянно завыло, а Вилль разозлился.

Девочка, выпустив руку Зосия, подобрала юбку до колен и вприпрыжку поскакала к эльфу, весело горланя на ходу:

— Дядя Ви-и-илль, я лошадью править научила-а-ась! — подбежав вплотную, красуясь, притопнула новенькими мягкими сапогами. — А мы в подлеске волка нашли дохлого. Здоро-овый аки медведь! Шубка мне будет, как у мамы!

Вилль молча улыбнулся девочке и перевёл мигом потемневшие глаза на охотника.

— Да не в капкане нашли! Глотку ему подрал кто-то и совсем недавно. Ещё вороньё поклевать не успело. А вас с почином, господин капитан! — Зосий метнул на его плечо красноречивый взгляд, в котором читалось: «Чего ж, не сдох, щенок? Ай, не уважил…»

Эльф вернул ему улыбку, сочащуюся изысканным ядом тропической гидры.

— Благодарю, господин охотник! Вы бы капканы-то свои прибрали, а то, не ровен час, столичники приедут да птичек лесных послушать захотят. Они ж, маги, во гневе огнешарами стрелять шибко любят!

И мужчины, сохраняя лучезарные мины при хмурой погоде, засим распрощались.

Вилль собирался выйти через ворота, как всякий уважающий себя культурный горожанин, но одно только действие Риерта больно ужалило негодованием и беспомощной обидой. Квартерон, расслабленно сидевший на чурбаке нога на ногу, выудил из кармана флягу и с удовольствием отхлебнул, а затем перебросил «сугревающее зелье» напарнику Климу. Капитана, стоявшего в пятидесяти шагах под прикрытием пушисто-белой вишни они не заметили. Эльф развернулся и пошёл восвояси. Жизнь городка воистину вернулась на круги своя. Словно не появились среди сосен три новых холмика, будто не скулил от страха запертый в собственной комнате маленький оборотень. Бриенна не сошла с ума, всё в порядке.