Клинки севера - Илларионова Алина - Страница 1

1

Алина Илларионова

Клинки севера

Не верь моим словам, Они – пустые звуки, И месяцы разлуки— Горсть соли по губам. Не верь своим глазам, Видения туманны, Улыбки – все обманы, Суть – слезы по щекам. Не верь своим ушам, Что слышат шум прибоя, Отправлюсь за тобою Как тень, ты знаешь сам. Ты стуку сердца верь, Знай, в зимнее ненастье Тихонько скрипнет дверь: Ты ждал меня, ушастик?..

Из дневника А. Залесской [1]

Пролог

– Почему глаза красные? Пил?

– Никак нет, госпожа Нэйран! Дуля… Наш полотер новый чистящий порошок с утра испытывал. Едучий, зара… Виноват.

– …за! – припечатала Еланта Нэйран, ректор Военного университета имени Лидора Победоносца. – Хорошо. Тогда почему седьмого первозвона отсутствовал на лекции по богословию? Господин Венедикт тобой недоволен.

– Сослуживец заболел. Пришлось подменить у ворот. Я принес господину Венедикту объяснительную записку.

– В объяснительной может стоять только одна причина неявки студиозуса на предмет: смерть! – Ректор хрустнула длинными, еще крепкими пальцами. – Сядь, Винтерфелл.

Она выдержала паузу, в течение которой успела очинить перо, достать из резной шкатулки темного дерева трубку с длинным тонким чубуком, полюбоваться на нее и уложить обратно, в объятия изумрудного бархата. Попытки ректрисы бросить курить были притчей во языцех. Благородная дама консультировалась у лекарей, внушалась у магов и перед зеркалом, пила отвары и порошки, безменами [2]поглощала яблоки, грызла семечки… Да без толку. Недели не проходило, как госпожа Нэйран вновь пыхала трубкой, пуская клубы дыма в лица вызванных на ковер студиозусов.

– Сядь. Это приказ.

Вилль наконец сел. Ректриса подцепила краешек листа, выглядывающий из внушительной стопки документов, аккуратно сложенной на краю стола. Мелькнуло алое «неуд»…

– Это, Винтерфелл, зачетная работа по богословию. Вопрос двенадцать: «Девять верных учеников Иллиатара Созидателя и славные деяния их». Та-ак… Эмиль, Лидий, Елизар… ага, Бахмут Твареборец. Цитирую: «Достоверность сей личности вызывает некоторые сомнения, а точнее, бессменный меч его, якобы выкованный из чистого серебра и благословленный самим Иллиатаром. Осмелюсь заметить, что серебро в чистом виде – металл необычайно мягкий, пластичный, и клинок, выкованный из оного, может служить украшением, но никак не оружием…» Это что?

– Правда. Вы сами знаете, что это так.

– Правда… – Ректриса потерла плечо. Очередная привычка со времен Алой Волны. Еланту Нэйран, одну из немногочисленных женщин-солдат, ранило в бою огнешаром, и теперь левая рука держалась то ли на магических связках, то ли вовсе на металлических скобках: слухи ходили разные. – Ну какая тебе разница, серебряный меч или осиновая оглобля? Ты же знаешь теорию, отвечал бы, как написано в «Слове». Гибче надо быть, дипломатичней. А не рубить сплеча.

– А называть Пресветлую Саттару «языческим божком» разве дипломатично?

– Вот что, Винтерфелл. Зачет ты, конечно, сдашь. А через год – экзамен, на котором владыка Венедикт тебя завалит. И валить будет вплоть до самой пересдачи с комиссией с его архисвятейшеством во главе, где не преминет напомнить, что тебя опекает Его Величество. Ну что молчишь? Это, конечно, ерунда, но он только что дал добро на сооружение орочьих капищ в холмах близ Равенны, чем Верховный Жрец крайне оскорблен. С точки зрения Церкви выходит, что император охотно потворствует язычникам, а храм Иллиатара на Рассветном Каскаде строить запретил.

– Я сдам зачет, госпожа Нэйран. И обещаю больше не спорить с владыкой Венедиктом и отвечать исключительно по «Слову Божию». Я могу идти? – Аватар пытливо посмотрел в цепкие стальные глаза женщины. Он хотел успеть в голубятню до полудня. В левом кармане темно-синего мундира личной охраны императора лежало запечатанное письмо, а в правом – тонкий золотой браслет, инкрустированный рубинами и агатами.

– Сиди, сиди пока. Для тебя новости есть. Хорошие. В скошене ты в составе посольства плывешь в Скадар и там пробудешь до славицы будущего года…

– Зачем?!

– Что значит «зачем»? Послали – значит, поплывешь! В этом году решено отправить с посольством подданного Его Величества не магической профессии и не людской расы, дабы подчеркнуть дружественные отношения пяти неверрийских рас. На совете из нескольких предложенных нами кандидатур единогласно выбрали твою. Причем маги за тебя словечко и замолвили.

– Кто замолвил?

– Что значит «кто замолвил»? Ему честь оказали, а он еще и недоволен! Винтерфелл, ты в университете личность известная, так что не удивляйся.

– Да нет… Просто я думал, что назначат старшекурсника или преподавателя…

– Его Величество одобрил.

– Ясно.

– Это радует. У вас в личной охране сейчас Рэйв Гром, капитан, верно? Лет через пять-семь он уйдет в отставку, поедет к себе в имение, хлопок выращивать будет… Появится вакансия. Надеюсь, это тоже ясно? Так что, Винтерфелл, плыви, набирайся опыта в дипломатии. Кстати, в Скадаре исповедуют политеизм, вот и потренируешь силу воли, крепость духа и терпимость к иноверцам. Пропустишь первый семестр, немного опоздаешь к началу второго, ну да сдать экзамены заочно для тебя не проблема [3]. И еще одно… Винтерфелл, избавляйся от своих деревенских замашек. Ты вчера что сказал господину Вирту на лекции по истории отечественного законодательства и права? «Закон – что дышло, куда повернешь, туда и вышло…» – Ректриса прикрыла губы ладонью.

– Кхм. Да, я сорвал занятие, виноват… Но на практике так чаще всего и выходит, да и господин Вирт успел надиктовать материал.

– Ладно, Винтерфелл, свободен!.. – еще смеясь, отмахнулась женщина. – Это приказ!

Вилль улыбнулся скромно, вежливо, с крохотной толикой смущения, дав понять, что остроумие ректрисы оценено по достоинству. Момент был более чем подходящий.

– Госпожа Нэйран, а можно одну просьбу? Я хотел бы взять с собой денщика, Эданэля, а то у него, кроме меня, никого нет.

– Почему бы и нет? Прислугу с собой брать не воспрещается, даже в некотором роде солидно… Денщика бери, а домового оставь здесь.

– Симку?! Но…

Ректриса хлопнула ладонью по столешнице.

– Винтерфелл, я все понимаю, но Симеон тебя ославит на весь Скадар, да и все посольство в придачу! Ладно мы к его выходкам привычные, а они? А помимо этого, – продолжила она, – его могут украсть. Домовых в Скадаре нет, и такая диковинка пойдет на вес золота. Оставь его на попечение, скажем, господину Белизу, он маг надежный. Посольство отплывает в начале скошеня, так что сдавай экзамены, отдыхай, собирайся. И – в путь!

Из главного корпуса университета Арвиэль вышел потерянным, машинально погладил крыло каменного грифона, одного из двух привратников, что вот уже более ста лет охраняли крепнущие умы студиозусов от самораспада. (А студиозусы считали, что в правом грифоне якобы поселился дух Халява, и перед экзаменами клали в его клюв зачетки, дабы привлечь удачу.) Погруженный в собственные думы, Вилль и не заметил, как ноги сами вынесли его на площадь Свободы к фонтану Желаний. Он присел на бортик и достал из кармана письмо. Вздохнул. Если отправить его, то Алесса, конечно, приедет и успеет как раз к отплытию. Ради краткого мига расставания.

вернуться

1

Здесь и далее стихи и песни автора.

вернуться

2

Безмен – 1, 022 кг.

вернуться

3

В учебных заведениях Неверры зимние каникулы начинаются 14 лютня, накануне Ярицы, и длятся до 8 славицы. Летние приходятся на 1 краснодола, а две недели обязательной практики перенесены со скошеня на златень, дабы число самоволок на пляж не превышало норму.