Оборотни Его Величества - Илларионова Алина - Страница 39

Прошлое безвозвратно ушло, очертания будущего виделись как в тумане; Вилль застрял в настоящем, с переменным успехом пытаясь заморозить внутри все, что может сломать крылья, утянуть на дно и сжечь. В этой неразберихе, возникшей со времени рокового разговора, находился только один лучик света – Филин в дворцовой конюшне. Повелитель, правда, намекнул, а не желает ли гвардеец обзавестись более благородной породой, и даже выбор предложил, но Вилль не променял бы своего тяжеловоза ни на минорца, ни на ильмарранца. Массивный молодой конек развивал на удивление приличную скорость, а уж по силе да выносливости во всех столичных конюшнях равных ему не было.

– …Опоздал на четверть минуты! – с порога поприветствовала ректриса Университета имени Лидора Победоносца, указав на опустевшую чашу песочных часов.

– Виноват, госпожа Нэйран! – На самом деле Вилль подошел к кабинету раньше, но его поймал господин Вирт, к тому присоединился господин Деллар, затем двое ассистентов… В общем, вырваться из кольца любопытствующих было непросто.

– Сядь. Ты все сдал?

– Так точно, еще летом. Экстерном, – отрапортовал аватар, вытянувшись по струнке.

– И зачет по богословию?

– Так точно.

– Винтерфелл, сядь.

Вилль присел. Серые колючие глаза женщины – ветерана Алой Волны потеплели, появился намек на улыбку.

– Наконец-то загорел, а то ходил поганка поганкой, секретаршу мне жалобил… Угощайся. – Ректриса протянула кулек с зелеными леденцами горошком: благородная дама в …цатый раз боролась с курением. – В общем, вот какое дело… В программе кое-что поменялось, и со следующего года предмет будет называться «Мировые религии».

– Ура!.. Виноват, госпожа Нэйран.

– Погоди радоваться. Экзамен перенесли на этот год. Вместо зачета.

– Как?! – Вилль поперхнулся леденцом.

– Я уже договорилась насчет тебя с Венедиктом. Зачетка с собой, разумеется?

– Так точно. Но, может быть, я сдам вместе со всеми после Ярицы?

– Я о нем забочусь, а он еще и недоволен! – Аватар промолчал, зная, что вот-вот узнает причину вызова, и не ошибся. – Я хочу предложить тебе вести занятия.

Это был удар гномьей кувалдой!

– Занятия?! Но, госпожа Нэйран, я сам студиозус. Разве так можно?

– Вообще-то не положено, – хмыкнула ректриса, не без удовольствия разглядывая осовелую физиономию Вилля. – Да, ты старшекурсник. Однако по возрасту и уровню знаний проходишь как ассистент.

– Но…

– Работа на полставки, так сказать. У тебя будет только одна группа первокурсников.

– Одна?

– Да. Группа, прошедшая в военном училище подготовку по особой программе. Обучались воинскому искусству с семи годков, так что за десять лет опыт набрали немалый. К тому же они от природы талантливы, умны, сообразительны, но… наши преподаватели от них отказываются. Дети уже знают себе цену. До Ярицы осталось полтора месяца, а мы не выбрали, кого назначить экзаменатором по фехтованию. И отчислить тоже не можем: ребята – будущие офицеры и десятники личной охраны.

– Но, госпожа Нэйран, у меня не получится!

– Винтерфелл! Я же не прошу тебя вести философию или риторику, – возопила ректриса, хлопнув ладонью по столу. Сморщилась, потерла искалеченное в Алой Волне плечо. – Вы очень похожи. Ты молод, но опыт у тебя огромный, да и самооценка не страдает. И ты тоже – обоерукий сабельщик.

– Значит, обоерукие… – раздумчиво протянул Вилль. Интересненько…

– План занятий найдешь в методичке, теоретическую информацию выдадут в библиотеке, а на практике тебе нет равных даже среди преподавателей. Ведь чутье – самое главное. Ты же не будешь объяснять противнику, чем ринг-ари отличается от тэрр-адэ? Заколешь – и все.

– Зарублю, – поправил Вилль. – Горские сабли, скорее, режуще-рубящие, а для заклания циката удобнее. Впрочем, и мои сгодятся.

– Тай-кхаэ’лисс, верно? – улыбнулась ректриса. – Не нервничай, Арвиэль! Я не собираюсь кричать о твоих саблях на всех углах столицы. Ты их заслужил. Четырнадцать лет прошло с тех пор, как мы познакомились. Тогда ты почти все время был без сознания и меня не видел, а вот я хорошо запомнила волчонка с побережья. У тебя даже во сне мордашка была такая злющая!

– Кхм. Виноват. Был. – Да, в то время любить людей было не за что. – Хорошо, госпожа Нэйран, я попробую. Если Повелитель позволит.

– Он позволит. И, Винтерфелл, теперь ты – мой младший коллега, так что не надо разговаривать со мной, как с посланницей Пресветлой, и во всем соглашаться. Ты имеешь полное право высказывать свое мнение, даже если оно с моим расходится.

– Но, госпожа Нэйран, вы меня старше в два с половиной раза. Я не должен перечить…

– Чта-а?!! – гарпией взвилась ректриса. – Винтерфелл, мне сорок!

Коллегами они еще не стали, так что Вилль охотно согласился. К тому же высокая, крепкая, подтянутая, всегда безупречно одетая и причесанная Еланта Нэйран весьма недурно сохранилась для своего возраста.

Дождавшись, когда начнется перерыв и лавина еще не остепенившихся первогодок схлынет в столовую, Вилль покинул ректорат и, лавируя между уже сбившимися в постоянные компании второкурсниками, добрался до кабинета Венедикта. Богослов был предупрежден, куда-то торопился, а поэтому без околичностей ткнул указательным перстом в центр аккуратно прибранной столешницы.

– Клади летопись своих достижений, чадо. Поставлю тебе заслуженный «удовл.», и ступай с миром.

– Мне не нужен «удовл.». – Вилль жалобно посмотрел сверху в ярко-синие очи престарелого храмовника.

– О Иллиатар Созидатель! За что мне мучения такие! Ладно, чадо, уговорил. Наслышан я о злосчастьях, что с тобой приключились. Поставлю четверку за то, что в стране многобожников развратных стойкость проявил, блудом да разгулом не прельстившись. Давай зачетную книжку, агнец неискушенный.

И тут «агнец» повел себя как натуральный баран, не искушенный здравомыслием…

– Ч’урбан! Дуррэн’! – От волнения Ярини говорила с акцентом. – Конечно, она все знает, иначе с чего дворец на ушах стоит?!! Девки пуделей красят во все цвета радуги, сами оболваниваются чуть ли не налысо, лохмотья какие-то нацепили! Мода скадарская, видишь ли! «Целебными» зельями все коридоры просмердили!

– Что же мне приказать их высечь? Дворянок?!

– Экзотики ей захотелось, а ты и рад стараться! Теперь в фонтане морж плещется, макаки еще эти срамные… насилу переловили, Фленке на шею питон с антресоли свалился, хорошо хоть спящий! Сама гарцует в мужском платье на какой-то клячонке, а девки опять же за ней тянутся! Развели конюшню шелудивых Калинок, Малинок и Рябинок! Ах да, еще Осот есть, и шиш объяснишь, что на осоте только с железным задом и сидеть!

Поневоле император улыбнулся. Алесса напоминала свою мать в нежном возрасте, разве что второй приходилось действовать осторожнее: Ярини (тогда еще Таяра) жила при императоре Аристархе, а тот с взбалмошной игрушкой сына церемониться не стал бы. Впрочем, ее каверзы были куда злее безобидных шалостей дочери. Когда Аристан по просьбе Алессы велел перегнать в дворцовую конюшню кобылу Перепелку (а вместе с ней Филина для аватара), он и подумать не мог, что через пару дней на городские скотобойни заявится толпа девиц с табличками «Скажи «нет» собачьему мясу!», и элитный табун пополнится беспородными лошадками всех мастей и возрастов.

Ярини же было не до смеха:

– Я кого просила поговорить с дочерью? Тебя! А не мальчишку, у которого в голове сплошные табу и обязательства!

– Его воспитывал Берен. Четырнадцати лет должно было хватить, чтобы он стал ближе к людям, – отмахнулся мужчина. Арвиэль совсем не походил на бесстрастных, даже как будто бездушных аватар с талмудом Правил в голове, о которых Аристан слышал раньше. Напротив, парень казался гораздо «человечнее» силльмиеллонских сородичей, Еланта Нэйран (а ее мнению император со времен войны привык доверять) отзывалась о нем как о надежном, решительном, рассудительном, хоть и несколько наивном юноше, уважающим старших не в пример нынешней молодежи. Да и беззаветная преданность Повелителю (человеку!), как ни крути, льстила. У кого из династии Эскабиан в личной охране состоял аватар? То-то и оно, не было такого. Аристан действительно полюбил дочь и гордился ею, но быть родителем взрослого ребенка не умел (и подозревал, что у Ярини те же проблемы), а потому ответственное дело по воссоединению семьи поручил самому надежному и компетентному в этом вопросе лицу.